Глава 29

— Куда это мы подхватились посреди ночи? — недовольно ворчал шагавший прямо перед Нэр Аарх.

— Драгар уже летит сюда.

— Откуда это тебе известно? — Аарх обернулся, сверкнув желтым глазом, и Нэр подумала, что уж кому-кому, а старому котяре незачем роптать на темноту — он в отличие от его спутников-людей ночью видел едва ли не лучше, чем днем.

— Птичка на хвосте принесла.

— Уж не эта ли? — негромко воскликнул Аарх, невольно приседая, хотя они уже достаточно далеко ушли в лес, чтобы деревья служили надежным укрытием от глаз тех, кто летел в птицеобразном флаере Драмирра.

А вдруг ему вздумается включить прожектор, или — чего проще? — чувствительные к теплу ультрафиолетовые датчики? Нэр поежилась, Аарх же, словно подслушав ее мысли, начал вполголоса отдавать приказания:

— Грампс — палатку, быстро. Кай — займись "невидимкой". Рой — отзови кибершмелей. А я пока схожу, посмотрю, в чем там дело.

— Ничему не удивляйся, — напутствовала его Нэр, и темный лес поглотил бесшумную тень кота, включившего режим "разведка" на своей броне.

Когда же Нэр перестала прислушиваться к не столь уж далеким звукам производившего посадку флаера и обернулась к остальным, маленький аппаратик, генерировавший силовое поле, не позволявшее детекторам тепла, психической активности, шума, простеньким, но всегда эффективным визуальным кибершпионам, обнаружить местоположение противника (в солдатском обиходе просто "невидимка"), уже гудел в умелых руках собакоголового.

Теперь даже пугливый земной олень мог пройти рядом с их лагерем и не учуять опасности. Правда, существовали и датчики, специально разработанные, чтобы обнаруживать это самое поле…

Но Нэр сомневалась, что подобный мог оказаться на бутафорском флаере драгара, да и с какой стати ему могло вздуматься столь детально изучать окрестности дома, в котором самым сложным "прибором" была печь, топившаяся деревяшками, нарубленными при помощи топора?

Нэр продолжила собственную мысль вслух:

— К счастью, никто, похоже, и не догадывается о том, что кто-то еще, кроме родичей Антона, обретается в здешних местах. Это, по всей видимости, наше единственное преимущество.

Ответил ей Кай, и это стало для Нэр определенной неожиданностью, потому что собакоголовый заговорил легко и свободно, будто и не чувствовал к ней того, что определенно должен был:

— Я думал об этом. Сначала хотел предложить поступить без затей — вызвать планетарные бомбардировщики, да и дело с концом, а потом понял: ни черта из этого не выйдет. Они нас засекут, как только мы выйдем на связь. И, прежде чем эти самые бомбардировщики долетят, драгары успеют разделаться с нами, выпить по чашечке чего-нибудь горячительного, чего уж они там пьют в таких случаях, если пьют вообще, а потом смоются отсюда, не особо при этом торопясь.

— Эту планету бомбить нельзя, — что-то в голосе Нэра заставило всех вскинуть головы, но она не стала объясняться, а никто не решился переспросить.

Большая десантная палатка с комфортом вместила всех. В ней практически сразу стало тепло. Команда принялась регулировать климатизаторы брони, Нэр же просто скинула свое меховое пончо.

Антон раздеваться не захотел. Его знобило, и он сам не мог понять отчего — то ли причиной тому было его общее нездоровое состояние, то ли просто пошаливали нервишки.

«И не мудрено», — сказал он сам себе, не имея сил оторвать взгляд от Нэр, ставшей теперь далекой, незнакомой, а главное, совсем взрослой.

Решительная складка рта, взгляд, брови, то и дело сурово смыкавшиеся на по-девичьи гладкой переносице… Отчего-то стало обидно… Словно что-то, принадлежавшее только ему одному, вдруг стало… общим. И даже больше — выходило, что эти чужие люди и нелюди знали и понимали Нэр лучше, чем сам Антон. Намного лучше…

Она была такой же, как они, а Антон… Антон остался в стороне и совсем один…

Окончательно расстроившись и пытаясь отвлечься от собственных тяжелых мыслей, он стал рассматривать существ, собравшихся в этом странном доме, возникшем из ничего буквально за считанные минуты и сразу готовом встретить хозяев теплом и уютом.

Кот… Или, скорее, кошка, судя по изящному сложению и украшению в ухе. Гибкая, уверенная в себе. Лапы… Нет, не лапы — пальцы, покрытые шерстью, но по строению вполне человеческие… А во рту острые, как иглы, клыки…

Люди с собачьими головами… Даже еще более странные из-за соединения несоединимого — совершенно человеческое и, судя по видным частям, по большей части безволосое тело и покрытое шерстью лицо, снабженное вытянутой пастью, которая нет-нет да щерилась, задирая темные губы и при этом обнажая крепкие белоснежные зубы крупного хищника.

Люди… Вроде обычные… Просто очень крупные даже по сравнению с самим Антоном, который у себя в деревне был, пожалуй, самым рослым, сильным и широкоплечим в силу профессии…

И все в очень странной серебристой одежде, которая обтекала их, словно вторая кожа…

Антон вдруг вспомнил, как предлагал Нэр перешить для себя одежду, а та сказала, что не умеет, потому, как у них вещи… склеивают. Что ж, теперь Антон видел, что она при этом имела в виду.

Нэр, севшая рядом с Антоном, что-то коротко проговорила на незнакомом языке, и один из собакоголовых, кивнув, бесшумно выскользнул из палатки.

«Командует ими тот, что ушел, — подумал Антон, — черный здоровенный кошак, но вот руководит… Нет, я не ошибаюсь, руководит ими Нэри. Моя Нэри…»

Он так привык думать о ней, как о своей, а теперь такое. Господи, как все странно!

«Интересно, что я буду чувствовать, если обнаружится, что все это лишь сны, вызванные горячкой после порки?"