Глава 58

От мощи этого невероятного обущения Нэр вскрикнула и потеряла сознание. И только теперь, рунув в темную бессознательность во сне, вынырнула из нее наяву.

Впрочем, поняла Нэр то, что пришла в себя, далеко не сразу. И в первую очередь потому, что вокруг по-прежнему была вода, а рядом лежал Антон — нагой и спящий.

В голове было гулко и как-то вроде бы пусто. Так, как было как-то у Нэр во рту, когда ей на какой-то задрипанной планетке в жопе мира выбили все передние зубы.

Отрастить их заново она смогла только вернувшись к цивилизации, а все время до того во рту было очень странно — пусто, непривычно и все время хотелось пощупать языком болезненно вспухщее небо, из которого в двух местах торчали острые осколки.

В итоге начал болеть еще и язык, но остановиться Нэр все равно не могла и продолжала морщиться, но щупать. И вот теперь точно такое же — болезненно-удовлетворенное — ощущение было у нее в голове.

Вода рядом шевельнулась, и Нэр, улыбнувшись, отвлеклась от изучения собственных странных ощущений.

“Мик, это ты вокруг?”

“А ты думала, что отрастила жабры и стала ихтиандром, раз сидишь в воде уже битые сутки и не тонешь?”

“Сутки?”

“Без двух часов да. Это была ментальная атака драгаров?”

“Я так и не успела понять. Но — да. Что ж еще-то? Кто еще мог вломиться мне в голову, словно паровоз в курятник?”

“Что-нибудь помнишь?”

“Очень странные видения. Огонь. И я в этом огне. Очень больно. Это ты надумал перетащить меня сюда?”

“Да. Решил, что смогу хотя бы боль убрать. А потом покопался у тебя в голве и родилась идейка”.

“Мне уже страшно, Мик. Что за идейка”.

“Тебе твое последнее видение понравилось?”

“Так это было только видение?” — несколько разочарованно переспросила Нэр и глянул на раскинувшегося рядом Антона — тяжелая, перевитая мускулами ручища была знакомым жестом закинута согнутым локтем на глаза.

“Зато видели его вы оба. И так энергично видели, что развратили меня, маленького и абсолютно несовершеннолетнего, полностью”.

“Я не развращал!” — вдруг вклинился в разговор Антон и лениво шевельнулся, согнув крупкую ногу в колене, отчего член и яички сместились, перевалившись на другое бедро.

Нэр, затаив дыхание, понаблюдала за этим движением и сглотнула, переводя дыхание, которое, оказывается, неосознанно затаила… Хм… Дыхание? Под водой? Да еще и затаила?..

“Еще как развращал!” — возмутился тем временем Мик.

Уши и щеки Антона заалели, а Нэр вдруг качнулась к нему ближе, а после провела пальцами по гладкой, не обезображенной шрамами коже щеки.

“Я доделал то, что с перепугу бросил в первый раз”, — пояснил несколько смущенно Миеланджело и замолчал.

“Ты такой красивый, — сказала Нэр Антону. — Но такой стесняшка! Мне стыдно перед Миком, а вот тебя развращать мне так понравлось, что остро хочется продолжить”.

Антон странно забулькал, и Нэр увидела, что он смеется.

“Теперь я понимаю суть выражения “захлебывается от смеха”, — с удовольствием глядя на любовника, заявила она и, потянувшись, откинулась на спину, на песок, по которому бродили рассеянные и преломленные водой лучи солнца. — Мик! Ты там где? Рассказывай давай, в чем была суть твоей идеи, и что из нее в конце концов вышло?”

Микеланджело вздохнул. По крайней мере, именно так Нэр расценила то, что вода вокруг нее опять колыхнулась, взметнув ей над головой пряди распустившихся черных волос, которые по-прежнему дико раздражали.

“Насколько я понял… Да оставь ты их в покое Нэри, так ты похожа на экзотичекий цветок, мне нравится”.

“И мне”, — влез Антон.

Нэр глянула на него злобно:

“Побреюсь налысо!”

“Ну и дура, — сказал Мик, похихикал немного, а после наконец-то продолжил. — Так вот, насколько я понял, драгары совершенно не переносят тот эмоциональный фон, без которого не мыслят свое существование Homo. Ну и решил, что если долбануть по ним через тебя, раз ты теперь с ними связана ментально, какой-нибудь по-настоящему сильной эмоцией, то мало им не покажется».

«Наивно», — буркнула Нэр.

«Но, похоже, сработало, — горделиво возразил Мик. — Впервые в истории войн противник пал под массированной атакой любви. Вы с Антоном просто залюбили драгаров».

«До смерти?» — поразился Антон и прижал ладони к своим теперь вновь гладким щекам, как сердобольная кумушка.

«Хуже, — Мик так и лучился гордостью. — До полной перемены культурной матрицы всего народа».

«Это как?» — Нэр поймала-таки подлую прядь, которая змеилась у нее прямо перед носом, и принялась наматывать ее на кулак.

«Что ты чувствуешь теперь? Изменилось твое восприятие драгаров?»

«Да. Они… А они все еще во мне? Я не чувствую ничего вообще. Ни давления, ни шепота в голове, ни далекого обжигающего присутствия кого-то очень мощного… Может, во мне теперь драгара просто нет? Ушел? Или погиб?»

«Он есть. Но он… Как бы объяснить? Он перестал быть абсолютно чуждым для тебя. Слился с тобой, стал единым целым. Понимаешь? Ушло главное противоречие, которое и ставило драгаров и прочих существ по разные стороны фронта, делало вечными противниками. Эмоции. Если раньше драгары не переносили их и уничтожали всеми доступными методами их носителей. То теперь… Теперь они ими наслаждаются».

«А что с другими людьми, которые, как и Нэр, несли в себе драгаров?» —

Антон поднял голову к небесам, словно по-прежнему думал, что разговаривает с богом.

«О Драмирре думаешь?» — Нэр взяла его за руку.

«Да… Он чем-то… Понимаешь, он чем-то важен для меня, я чувствую».

«Он твой отец, Антон. Оба — Поль Шеродан, чье тело захватил драгар, и сам драгар по имени Драмирр. Поль Шеродан до всего того, что произошло с ним, был мужем твоей матери. Она рассказала мне об этом. Ну, почти рассказала. Прости, что не говорила раньше, но, правда, поверь, как-то все правильного момента не находилось. Поэтому и глаза у тебя синие, а не карие, как у братьев и сестры. Поэтому и ты совсем другой…»

Антон сидел и хлопал ресницами. Вид у него был абсолютно потрясенный.

«С ним все в порядке, — тихонько пояснил Мик. — Его даже от стула отвязали. Просто заперли в комнате без окон. Впрочем, сейчас все заперты. Даже вы с этого подводного пляжика некоторое время никуда не сможете уйти».

«Почему это?» — подозрительно переспросила Нэр и глянула на Антона.

«Потому что все мы сейчас во внутреннем космосе».

«Но…» — недоверчиво протянула Нэр и подняла глаза к солнечному свету над головой.

«Это мое личное светило. Без своих звезд мы, сиурги, не путешествуем».

«Мы сиугрги… — Нэр склонила голову. — Звучит весомо, Мик. А теперь колись: куда это ты мчишься? А еще очень хотелось бы узнать про внутренний космос… До сих пор считалось, что это секрет, которым владеют одни лишь драгары. Именно из-за способности их кораблей переноситься бесконечно далеко и невероятно быстро в любую нужную точку Вселенной мы и не могли их победить. За секретом внутреннего космоса охотились все, за него готовы платить любые деньги, он — главная тайна нескольких последних веков в истории десятках известных цивилизаций! И тут ты, мальчик мой, мне так это между делом сообщаешь, что для тебя это вовсе даже не тайна… Не расскажешь старой доброй подружке Нэр, откуда «дровишки»?»

Мик засмеялся так, что если бы он был человеческим мальчиком, то сейчас бы кружился и скакал вокруг себя на одной ножке.

«Аарх очень переживает за тебя и там, на базе, где их по моей просьбе запер Рони, чтобы никто при перемещении не пострадал, мечет громы и молнии. Под раздачу попала, естественно, и Айрис с ее норовом. Сейчас у них уже все хорошо. Мурлычат друг с другом, натрахавшись. А пока он ее прессовал, кошка выдала все те точки, из которых драгары регулярно вывозили сиургин-велос-т».

«И храбрый Мик теперь спешит на помощь…»

«Ага, — мальчик-планета засмущался. — У нас все для этого есть. Я — теперь подвижный и благодаря этому способный на многое. Ты и твои друзья — опытные воины. Корабль драгаров, который я прихватил с собой силой своего притяжения. И главное — знание о том, как сильно переменился наш враг. Быть может… Я очень на это надеюсь, Нэр де О, что это теперь и не враг вовсе. Понимаешь?»