Часть 5. Умный в гору не пойдет

Приходится признать, что из меня ещё тот стратег. Сумрачные животные плохо справляются с поиском дневных растений, особенно тех, которые распускают свои бутоны пополудни.

К этому выводу я прихожу тогда, когда мы добираемся до избушки и вулкулаки ползут в тень елей и валяться без сил.

Приходится кормить Миху, жертвовать ему остатки сметаны и предлагать прогуляться в сторону уже разведанного озерца.

Меня осеняет вдруг, что на всякий случай нужно набрать лечебного ила. Если в него попала хоть одна эманация волшебной лягушки, то каким омолаживающим эффектом должен обладать этот ил? Да и освежится не мешало бы – лето как-никак.

На маски из лечебной грязи кот практически не реагирует. А вот идея искупаться вызывает в его глазах какой-то отклик.

Я просматриваю картинки растений, которые рекомендуется собирать в самый солнцепёк и прихватив полотенце и мочило, отправляюсь на вылазку.

Птичка щебечет, солнышко светит, гладь озера блестит и переливается. Манит прохладой, шепчет о кристальной чистоте, прям идиллия. Если бы не заболоченный противоположный берег, с дымкой, как над болотом.

Наверное, от жары, решаю я, вглядываясь в искажения, которые играют в испарениях.

Раздеваюсь догола и с разбега плюхаюсь в прохладу озера.

Миха вскакивает на притоплённое бревно, и начинает махать передними лапами, отправляя его в плаванье.

- Какой у меня, однако, героический партнёр,— ложусь на спину и смотрю в высокое небо. Без тучек, голубое. Если бы не возмущённый монолог кота, то вообще можно подумать, что я на Земле, и скоро бабуля позовёт пить чай и есть вареники с вишней.

В моё бедро утыкается холодный слизкий бок, и я нехотя переворачиваюсь.

Странно, не думала, что так быстро доплыла до противоположного берега.

Над водой свешивается ветка дивного куста. С огромными граммофонами белоснежных цветов с алой сердцевиной. Пахнут они до одури сладко и тревожно. Я приподнимаю руку и отделяю ветку. Вернусь в дом, почитаю, что за чудо и куда приспособить.

Тут же у меня перед носом выныривает усатая сомья голова и спрашивает – неужели тебе, ведьма, мой заболотник понравился? Может на чай заскочишь?

Я не успеваю ни удивиться, ни ответить, потому что из окружающего марева высовывается когтистая лапа и загораживает в моё плечо когти, вырывая из моей глотки такой колоритный «сук», что сома словно черти под воду утаскивают.

Через три минуты я оказываюсь на берегу, с трофеем, расцарапанным плечом и злая как те самые черти, утащившие разговаривающего сома. А ещё через минуту понимаю, что с моим Михой что-то не то, и что уж слишком медленно выплывает его бревно из тумана, который сгущается, и тянется к нему длинными языками. А гребки его лап, словно судороги.

Меня накрывает холодным покрывалом страха, я однозначно мало знакома с нечистью этого места, и возможно Миха спас меня от чего-то такого, чего по своей глупости я не заметила, или пропустила.

А ещё, что лезть мне голой в озеро сейчас совсем нельзя, и что спасти я могу фамильяра только если напою озёрного духа своей кровью. Я падаю грудью на берег, опускаю располосованное плечо в озеро и начинаю смывать кровь. Хлюпаю на него озёрной водой и приговариваю: “благодарю тебя озёрный хозяин, за букет, да приглашение, прости, что побеспокоила, и отдай то, что тебе не принадлежит, а для меня ценно и без чего жить мне будет в тягость”.

Я почти не понимаю, почему именно эти слова бубню, вглядываясь, как моя кровь тонкими нитями змейками тянется в сторону далёкого берега, и как булькает возле далёкого куста из воды: «забирай, полоумная».

- А вот полоумная, было обидно, — обливаюсь слезами, утаскивая с подплывающего бревна на берег обессилившую тушку. Не могла даже помыслить, что за столь короткое время мохнатый паразит влезет в моё сердце и сама вероятность потерять его, вызовет такую бурю в душе.

- Слезы полотенцем собирай, — хрипит кот, — наверное у меня слуховые галлюцинации, высмаркиваюсь в полотенце.

Одеваюсь впопыхах, забираю заболотник, мочило. Кота, прижимаю к себе, шепчу на ухо, какой он у меня сильный, умный, преданный, — не то, что я, дура набитая.

- Не дура, — наконец хрипит он полу задушено, — пусти, сам пойду.

Точно, я уже полностью головой двинулась, — последняя стадия, — когда тебе коты отвечают.

А в книге про озёрного духа сказано, что он не любит незваных гостей, и тех, кто без поклона его добро срывает. И что даже ведьма не всегда с ним справиться может. Потому что он древнее магии ведьм. И что только искренними эмоциями можно от него откупиться. Только у ведьм искренних не бывает, как и не бывает полоумных, которые в его озеро за заболотником по доброй воле и в здравом уме сунуться.

Зато цветок заболотника используют как в снадобьях, так и в зельях. Но этот высший уровень мне точно не скоро осилить. Поэтому я его в очередную стеклянную банку засунула, на дно водички плеснула и прямо в центре столешницы на кухне поставила. Вместо той страшной банки с глазами. Красиво все же, пусть и не подаренный букет, но думаю мне такой презент вряд ли довелось бы получить в этом мире.

«Убью сойку!», — какой извращенец придумал будильник с этой ненормальной птицей, обхаявшей меня, моих ранних посетителей и её тяжкую долю. Заткнуть «и это мне, и это тоже мне» можно было единственным способом, встать сусликом в окошке, и продемонстрировать выражение на лице – видишь – не сплю.

Ночь в обнимку с котом, это ещё то удовольствие, особенно если он заласкан до шипения, а ночью все равно умудряется подсунуть то башку, то задницу, и все в лицо.

Нет, зимой, конечно, из него грелка «будь здоров» выйдет, но вот летом…

Я натянула канареечный топ на тонких бретельках, связанный в одно полотно при помощи клубка льна из родного мира, погладила получившуюся обновку ладошкой - и остатки утилизировала и вещь получилась радостная и позитивная, ну да, с леопардовыми лосинами самое то.

Выходя в гостиную, по привычке бросила взгляд на шкалу. И даже не поверила. После моей вчерашней эпопеи изумрудные огоньки ровно напротив 11 застыли. Пять было, одиннадцать стало. Это что, те шесть флаконов добавились?

Искра мигнула и ещё на два деления вверх прыгнула.

- А это за что, — спросила я у шкалы, и она мне тут же интерактивные картинки выдала – одну за другой, морду усатую в воде и на бревне.

Не нравится мне число тринадцать, сообщила я зелёненьким огонькам и тут же звонкий голос девичий услышала: «Хозяйка!», и именно он меня подпрыгнуть заставил.

Ждущая меня перед помостом девушка, скорее всего была моего возраста. Ну, со мной той, которая внутри. Девятнадцать, максимум двадцать.

Наверное, у неё тоже какой-то Педро случился. Происшедшее со мной на Мальте померкло и отодвинулось, и больше не царапало, и не щипало душу слезами. Наверное, шоковая терапия, подкинуло сознание самое подходящее объяснение.

- Чего тебе? – я помнила про вес, статус и размер: «чтобы все боялись и не насмехались».

Девушка отлипла от разглядывания моей груди, что неприятно кольнуло подозрением в существовании нестандартных отношений, но я тут же это подозрение поглубже в себя запихала, когда заметила, как она покраснела и голову наклонила в полупоклоне.

- Возьмите меня в ученицы! – выпалила девица и глаза голубые на меня подняла.

Не знаю, чем я могла подавиться, наверное, возмущением. Что-то я не то делаю, раз у меня группа поддержки обнаружилась. И съездила же всего раз на ярмарку. Ну, и освежила одного молодца не первой свежести, а уже и чирлидерша прискакала.

- Кто ты, дитятко, — смогла просипеть, на это голубоглазое чудо глядя.

- Так я дочка мельника, из озерца, — кивнула она в сторону вчерашнего приключения головой, вызвав озноб по спине, — ручей вытекает, да по камням, да кочкам нашему колесу помогает молоть рожь, да пшеницу.

И улыбнулась светло и радостно.

Я выстроила цепочку от озера с озёрным духом, до мельника с дочкой и не нашла ни одной зацепки, с какого перепуга эта пигалица ко мне в ученицы набивается.

- Так, давай заново, — я села на доски и вытянула ноги, — подпёрла двумя ладонями подбородок и сообщила девушке, — завтрак я ещё не завтракала, чаю я ещё не пила, и для меня это всё, и в освещённую дорожку, на которой она стояла, головой качнула - рань несусветная.

Вот она и вывалила на меня своим колокольчиком и про то, что отец её растил одну, и про то, что друзей у неё нет, кроме Фили. И что он и выслушает, и в лесу поможет не заблудиться, и оберегает, и подсказывает.

- Точно, первая любовь у неё! – думала я, дивясь тому, как эта девушка светится и мерцает.

- И что? Бросил тебя Филя и ты ко мне в ученицы теперь набиваешься, чтобы отомстить? – вспомнила я свою ситуацию.

- Да нет, он днем обычно спит, — сообщила девушка, и подсказать не может, а я вот тут понять не могу, — и сунула мне под нос кусок бересты с чёрточками и кружочками.

Я несколько секунд рассматривала странные насечки и вдруг мой сонный мозг встрепенулся, и я бересту на сто восемьдесят градусов перевернула и застонала.

- Ты что, моего филина Филей зовёшь?

- Ага, так я не с той стороны схему смотрела? – она отняла кусок и уставилась в него пытливым взглядом, — а что это за палка с двумя чёрточками, — ткнула коротко обстриженным ногтем в середину схемы.

Я почесала маникюром голову, размышляя, считается ли приглашение в гости, чем-то крамольным и предосудительным или лучше не доводить до предела.

- Слушай, у меня тут как бы работа, — я наморщила нос, не в силах отказать девушке.

Она понятливо кивнула, — никто не должен знать, что ты другая?

- Типа того, — согласилась, решая в уме задачку, как провести мастер класс без раскрытия инкогнито.

- Говорю же, возьми в ученицы, — ну прям чуть ножкой не топнула.

- Не могу, это несколько не то, что ты в это понятие вкладываешь.

- Тогда в услужение возьми!

- А не боишься, что людская молва скажет?

- Не боюсь, Филя сказал, что таких узоров отродясь не видел!

- Давай так, баш на баш, я тебе узоры покажу, самые сложные вязать научу, а ты мне, — я замерла соображая, чтобы попросить, чтоб не слишком напряжно ей было.

- А я вам растений насобираю. Собачек ваших жалко, они как слепые на лугу второй день носами землю роют, и в селе баб пугают.

- Шиит, — зашипела на себя.

- По рукам, — хлопнула тут же об её ладошку своей и пошла за крючками и остатком ниток.

И листок со списком трав прихватила.

А в горнице кота на столе обнаружила – он на цифру 14 смотрел, которая на шкале появилась, пока я с девушкой разговаривала.

И морда у кота была задумчивая

У отбеливателя оказался побочный эффект.

На третий день после ярмарки ко мне явился муж той самой горластой бабы и попросил вернуть все как было.

Я же смотрела на него прищурившись. Надо повесить объявление с приёмными часами, а то у них тут, как в больнице, все думают, что если прийти к восьми, то доктор примет в девять. Хотя талончик на 11.30.

Зелье не только бельё отбеливало, но и душу, и погоду в доме от негатива и склок чистило.

Первый день муж думал, что она заболела, потом начал бояться тишины и несвойственных ласковых ноток в голосе супружницы, а на третий день ко мне прибежал.

Первый раз вижу мужчину, которому нравится, когда на него орут, бранят и всячески ущемляют.

Я ему так и сказала.

А он всплакнул, и сообщил, что она такая тихая только после свадьбы была. А теперь что ему делать, раз он уже не ходок.

Я подавилась откровенностью и про капли вспомнила.

Пусть и он порадуется. Зато у нас с Михой теперь окорок на пол кабана и мешок с дарами сада и огорода. Еле в пищевой шкаф все втоптала.

Пару дней меня никто не беспокоил, и я расслабилась. Вулкулаки принялись шишки мне сносить, я решила масла пихтового надавить, рецептики интересные вычитала. Дочка мельника за мои мастер классы принесла все по списку и не только, и именно сегодня я собиралась разливать настоявшееся средство «Счастье селянина» по бутылкам.

Огорчало только одно. Красная шкала, которая до отметки 89 опустилась. И даже зелёная на 30, не радовала.

С одной стороны, за девять дней я достигла значительных успехов, меня уже не пугали схемы и термины в тетрадках ведьмы, я хохотала над смешными забегами подрастающего поколения вулкулаков, начинала понимать Миху, по одному взгляду или недовольному шевелению усов.

С другой, меня угнетало то, что наверняка скоро явится кто-то для того, чтобы проверить почему на вверенном участке границы, слабеет защита, и чем таким занята ответственная за эту границу ведьма. И карательные методы день ото дня в моей голове выглядели все страшнее и страшнее.

А следующим утром меня разбудила ругань двух женских голосов.

Я села на кровати и уставилась на средство связи в этом мире. Тарелка была разделена поперечной полосой и на одной из половин присутствовала элегантная дама в остроконечной шляпе и с указкой, которая периодически этой указкой кому-то помогала постигать недоброе, но вечное.

Вторая половина плохо просматривалась в сумраке, царившем в комнате, куда открылось окно «Собрание», но зато со звуком все было на высшем уровне. Правая половина очень ёмко отзывалась о педагогических талантах левой. От чего левая ещё чаще, щёлкала указкой по горемычному студиозе.

- Мама, ты не права, — она зашипела куда-то вниз: «прочь с моих глаз», и тут же отпущенный на все четыре стороны ползком шмыгнул прочь из кабинета, захлопнув за собой дверь.

- Я воспитала Верховную Ведьму, у меня имеется грамота лучшего преподавателя «Высшей школы Ведьмовства», я дважды доктор и мои оболтусы ежегодно побеждают на Турнире зельеваров!

- Точно, вот этого у тебя не отнять, вся в меня, всосала способности с молоком. Все потому, что у меня с готовкой никогда не складывалось и ты сразу на подножный корм ушла, когда у меня молоко перегорело, — правая захихикала и я вдруг поняла, что у меня сегодня скайп-митинг с маман и гранд-ма.

- Бабуля, — икнула я по привычке, когда с блюдца с правой стороны смахнули плотную паутину и я с удивлением обнаружила интерьер в средиземноморском стиле. Тут же в поле зрения блюдечка с золотой каёмочкой, а я была на сто процентов уверена, что у бабули каёмочка из чистого золота выплыла старшая ведьма.

Я тут же сличила правую половину с левой и решила, что морской воздух законсервировал гранд-ма, гораздо лучше, чем все зелья матери ведьмы. Ну, то есть в настоящей момент моей.

— Вот смотри, — она опять гаркнула на свою дочь, — вообще со своим дорого и благородно сбрендила, зачем девочку плохому учишь. Она ещё старой успеет побыть.

Я похлопала ресницами, соображая к чему относится реплика бабули, но та легко начертила в воздухе тонким пальцем изящную петельку и у меня сразу же подозрительно стянуло кожу лица.

— Вот теперь другое дело.

А я по привычке грудь проверила, а то мало ли, вдруг тоже стянуло.

- Не слушай свою мать! Излишняя грамотность и погоня за дипломами и регалиями может только в сухарь превратить. Зачем такую красоту за статусом прятать, ну и что, что тебе всего сорок пять, какие твои годы, ведьму уважают, — она тут же ткнула пальцем в сторону маман, и у той склеились губы, - именно уважают, — ехидно повторила свою реплику, — за её способности. А не за морщины. Фи! Морщины! Бламдорманчик, — она игриво помахала кому-то рукой, повернула в нашу сторону лицо и как отрезала, — дорогуша, — улыбнулась мне на все 32, — я кинула тебе копеечку на счёт, смени гардероб, прошвырнись в столицу, почувствуй вкус жизни, а то чёрное стройнит только на кладбище, где хоронят твоих врагов, а в реальной жизни – заставляет спиться!

Она послала воздушный поцелуй и мне на одеяло упала красивая пластиковая карта, до чёртиков похожая на золотую банковскую.

- И ни в чем себе не отказывай, — проговорила она бабусиным голосом и сложила губки в поцелуйчик.

- А теперь с тобой, — гранд-ма повернулась к безуспешно пытающейся избавится от склеившего губы заклинания, «моей» матери, — и звук упал до минимума. Я могла только догадаться, что именно говорила одна ведьма другой, но в конце они обменялись такими оскалами, что меня мороз пробрал по коже. Маман тут же отключилась, а на половине бабули я ещё успела увидеть греческого Аполлона, который принёс ей коктейль и впился в её губы таким поцелуем, что я свою челюсть на одеяло уронила.

Хорошо, когда у тебя родственники богатые, — погладила я указательным пальцем карту, проверяя, не растает ли она как призрачное виденье. Но карта на мой жест отозвалась ожившим лепреконом, который приподнял шляпу и сообщил мне состояние моего счета.

- Я богата, я богата, — станцевала попой дорожку до края кровати, вскочила и бросилась к шкафу. И остановилась. А имею ли я право тратить подарок для внучки, коей не являюсь по существу. И не будет ли это считаться обманом? Обман – это плохо. Я посмотрела на карту и сунула её в ворох кружевного белья.

А потом я посмотрелась в старинное зеркало и помянула недобрым словом обаятельную и привлекательную ба-бушечку. На меня из зеркала не я смотрела. Точнее я, но «проабгрейдженная» на пятнадцать-двадцать лет. То-то мне показалось, что у меня кожа на лице натянулась. Если в этом мире тётки в сорок пять выглядят так как сейчас выглядела я, тогда им крупно повезло. Овал подтянулся, щёчки налились, глазки распахнулись, губки, словно спелые вишни – хороша чертовка. Может поэтому её фигура, несколько портила общий образ, когда я на лицо смотрела? Почему-то всплыло воспоминание, когда я в ресторане стопку в себя влила, то тогда она мне гораздо моложе показалась, чем до этого. Выходит, в её бутылке какой-то волшебный проявитель был? Или это тоже побочный эффект?

Миха, медитирующий на шкаф с едой, чуть с подоконника не упал, когда меня увидел. Вот за что была благодарна, так за то, что он всегда терпеливо ждал, когда я приготовлю и покормлю его. Не бегал, не будил, не смотрел взглядом: «у меня сахарок в крови упал, и если я сейчас не съем пол кабана, то у тебя прямо здесь начнёт разлагаться моё тело». Разлагаться, это значит падать под ноги и лежать с мученическим видом.

Уставился таким взглядом, будто надеялся, что ему за ночь в глаза рентген вставили, а в задницу батарейку воткнули и он теперь тумблер на пульте управления этим агрегатом ищет, чтобы, найдя заорать «Вдохните и не дышите!».

Я ладошки в разные стороны развела и про бабушку рассказала.

Он сделал вид, что понял, я – что, как советуют психологи, для осознания проблемы её ещё раз в слух проговорила.

Мысль о том, что часы приёма следует переносить на ночное время, и в идеале ещё и фонари гасить, или тыкву на голову надевать, не обрадовала.

Чадра или паранджа, в купе со шляпой ведьмы мне все микросхемы фантазии закоротили, и я принялась за завтрак с остервенением.

Мне перепал мешочек с мукой, дочка мельника за узор медвежьи лапы принесла. Оказывается, со спицами она на ты, сетки плести её отец ещё в три года научил. А на спицах носки она сама начала в шесть вязать.

Вот сейчас я и месила тесто, остервенело прокручивая в голове предполагаемые неприятности с омоложением связанные.

Возможно, маман и была права. К такой юной ведьме разве что за любовными приворотами население ходило бы. И ела бы она только шишки и грибы с ягодами. А так народ приучен, тянут за помощь корзинки неподъёмные – боятся, значит уважают.

С другой стороны, и ба права, не заработаешь уважение делами, считай зря юность потратил. Встречают по одёжке, то есть по внешности, но провожают по уму.

Я раскатала тончайшие лепёшки и начала выпекать на сковородке. Кладешь в раскалённое масло, и она надувается как колобок. А для начинки я вяленое мясо мелко настругала, овощи в соус пассировала, сыра натёрла, чай заварила и Миха уже слюной давился, когда я ему в миску из всего этого форшмак делала.

И так мы душевно сидели, наворачивая каждый свою долю, что я даже входное сообщение, вывалившееся у меня перед носом из подпространства не иначе, в виде бумажного журавлика, благосклонно восприняла.

Он мне женским голосом продекламировал: «ты, подруга не сбежишь и от нас не спрячешься! Сорок пять бывает раз, а запрет нам не указ, жди, прибудем вечерком, на метле и с ветерком!»

Как-то много сегодня сюрпризов.

Я смотрела на догорающее послание, которое таким образом утилизировалось само, и размышляла над тем, сколько этих на метле прибудет, чем мне это грозит, как празднуют сорок пять и не лучше ли нанять тамаду или клоунов. Тут я очнулась и клоунов из списка вычеркнула. И тамаду тоже, вспомнив содержимое бутылки ведьмы в ресторанчике Мальты.

И если исключить глистов, то моя пятая точка мне вовсю семафорила, что подружки у меня, оторви и выбрось, и гудеть мы будем долго, качественно и до помрачения рассудка.

Я посмотрела на красную шкалу - 88, бесконечность в квадрате, потом на зелёную – 39. Вообще не понимаю, за что мне за последние сутки шкала столько бонусов накидала, прямо демонстрация пословицы в действии. Той, что добро нужно бросать в воду.

«И за что бонусы», — спросила вслух, надеясь, что карта работает по голосовому поиску.

Мне продемонстрировали примирение тёщи с невесткой, двух соседок, и мужа с женой. Все в том селе, где я на ярмарке побывала. Затем пару первого пациента с узнаваемым символом в районе живота. Затем ту женщину в платочке, она в город привезла ребёнка к доктору. Я так поняла, что у неё денег не хватало на такую консультацию, а проданная одежда, полотно отбелённое и расписное, очень ей помогли. Шестая оказалась дочь мельника, оказывается я её дар к раскрытию подтолкнула и быть ей знаменитой мастерицей, с зачатками магии. Вот за неё реально порадовалась ещё раз. Седьмым оказался озёрный дух, пересчитывающий лягушек, точнее их икринки. Не иначе ему тоже счастье привалило, хотя я не могла понять какое именно. Восьмыми стала мама и бабушка. Они шесть лет не разговаривали! Подумать только! Паутина не зря на блюдце висела, это фамильный способ связи. А последним бонусом красный день календаря оказался. Точнее ночь. Потому что день рождения ведьмы ночью празднуют.