16

Князь докурил, бросил бычок в урну и спустился в метро. Привычно поморщился от обрушившегося на него смешения запахов, к которым испытывал откровенную неприязнь.

Удобно, конечно, но такое количество людей в замкнутом пространстве, под землей… Да ну нахер.

Хорошо, что служебка, которую ему предоставили, находилась неподалеку от основной работы. Можно было пешком дойти, если в обычном режиме служба шла. А в другое время их возили. И до дома тоже доставляли.

Но сегодня у него был выходной, и Князь решил впервые больше чем  за полгода жизни в столице поехать в центр. Хоть Мавзолей посмотреть, что ли.

Шкет и Рыжий звали на шашлыки, типа, март уже, весна, бл*.

Но у Князя с мартом были совсем другие ассоциации, и переживать их он предпочитал в одиночестве.

В том году март подарил ему Кет. Его маленькую девочку, которую он так бездарно и глупо про**ал. Как и все в этой жизни.

При воспоминании о малышке привычно заныло в груди. Ощущение дискомфорта теперь было с ним постоянно. Князь даже проверялся, но врачи разводили руками. Здоров, как бык. А нервы надо лечить глицином.

Князь усмехался и стандартно глушил водку. Не помогало только. Не брало. Только сатанел еще больше. Совсем диким становился.

Бешеным.

А в груди ныло все сильней.

Князь неосознанно потер левую сторону, там, где должно было быть сердце, прислонился к мраморной колонне, лениво глядя на людей. Здесь, в центре, уже начинался час пик, и толпы шарахались мимо, калейдоскопом мелькали лица.

Василий привычно выхватывал своих возможных клиентов. Но не напрягался. Отдыхает все-таки.

Да и пора отвыкать уже. Давно уже другим занимается, спасибо Ванычу. С июля в облавах не участвовал. Та, в родном городе, последняя была.

Князь вспомнил темный клуб, вповалку лежащие тела, свои, до автоматизма отработанные движения.

И знакомое лицо. Тот самый долговязый урод, с которым спала Кет.

Что его тогда дернуло подхватить, утащить в приват-комнату, предварительно выпнув оттуда проститутку с голозадым клиентом?

Может, удивление?

Этого козла в городе быть не должно. Он исчез в начале июня еще. Вместе с Кет. Поехал подавать документы в крутой московский вуз. И она тоже. Долговязый упоминал, что папаша его помог.

Но вот он здесь. А где же малышка?

Князь даже не задумался, почему он продолжает мысленно называть ее этим мягким, нежным словом. Снял маску, присел напротив обдолбанного урода, вспоминая их последнюю встречу. Ту самую, после которой у него, Василия Князева, жизнь кончилась.

Он тогда шел домой, думал о чем-то… Князь даже помнил, о чем он тогда думал. О малышке. О том, как придет, дождется ее, утащит к себе и будет любить всю ночь. О ее губах, о ее тонком теле под собой. О том, какой он, сука, счастливый! И как ему повезло, хоть раз в этой гребанной жизни повезло по полной программе!

Долговязый урод сидел на лавочке возле  подъезда.

Встал, увидев его, сделал движение, будто смыться хотел. Василий даже притормозил слегка, великодушно позволяя использовать свой шанс не быть битым.

Но у придурка, похоже, отыскались-таки яйца, потому что он дождался. И даже лыбился отвратно.

И, видя по глазам, что Князь особо на разговор не настроен, опередил события.

- Слышь, дядя, ты, говорят, омоновец, да? Недавно в командировке был?

- И тебе привет, сопля. Чего ждешь здесь? Пиз**лей?

- А ты в курсе, где Кети была, пока ты родине давал?

Пи**юк предусмотрительно сдвинулся так, чтоб Князь не мог его достать одним движением. Ну, это он так думал. Потому что Князь смог.

Тонкая шейка захрустела под пальцами, а придурок захрипел, быстро проговаривая слова, осознавая, что времени у него нет совсем:

- Она со мной спала…

- Пи**абол!

- Смотри!

Князь не собирался смотреть. Мало ли в интернете разной грязи. Любой дебил, даже этот отбитый, сможет с помощью фотошопа любой компромат сделать. Да и когда она с ним спала, если  все время с ним, с Василием?

Но фотки на экране последнего айфона выглядели очень натурально.

Князь, одной рукой продолжая придерживать за горло Орешникова, быстро пролистывал картинки. Вот знакомые, из клуба, с довольной смеющейся Кет. Это фигня, она все объяснила.

А вот еще. Она на руках долговязого придурка, лицо спрятала, волосы рассыпаны, а у него взгляд радостный и дурной.

Вот селфи в постели. Поцелуй. У нее глаза закрыты, рука на тощей шее.

Князь неосознанно сдавил посильнее, опомнился, услышав тонкий сип, чуть разогнул пальцы.

Вот она, его Кет, раздетая, лежит в одеялах, ножка тонкая закинута на талию тоже голого хлыща.

Князь уронил айфон на асфальт, развернулся к уже серьезно посиневшему Орешникову. Оттолкнул от себя, вытер пальцы о джинсы.

- И че ты мне хотел сказать? Это вообще нифига не значит, ты, тварь!

- Не веришь, значит? - Орешникову звуки давались плохо. Скорее всего, Князь нехило передавил гортань, и теперь долго еще дебилу шипеть, как гадюке, - ну тогда могу в красках рассказать, че было. Или, может, описать, где у нее шрамы? Родинки? Как она стонет во время секса? Че говорит?

Орешников встал с земли, сплюнул, попав точно на свой разбитый телефон, уселся на лавочку, глядя на Князя с вызовом и небывалой смелостью.

- Ты, дядя, совсем не знаешь ее, понял? И чего она хочет, не знаешь. А я знаю. Она моя должна была быть, еще со школы. Я ее себе хотел всегда. И забрал в итоге. Ну, пусть немного потоптанную тобой, не страшно. Зато в постели не зажимается, только кайф от нее. Так что, спасибо тебе, дядя!

Тут Князь опять рванул к нему, но Орешников на удивление быстро перемахнул через лавочку и в одно движение оказался за несколько метров. Да уж, урок он усвоил быстро.

- Мой тебе совет, пенсионер, свали от нее побыстрее! Мы скоро уезжаем в Москву. Папаша проплатил мне и ей учебу. Так что можешь сейчас еще пойти потрахать ее, а потом п**дуй подальше!

Развернулся и стартанул так, что Князь даже моргнул от удивления. Постоял, тяжело глядя на разбитый айфон.

И, круто развернувшись, пошел прочь.

В груди все заледенело от тщательно сдерживаемой ярости. Он понимал, что в таком состоянии разговаривать с малышкой нельзя. Ничего хорошего не выйдет. Надо выдохнуть, успокоиться, все обдумать.

Шкет приятелю обрадовался. Вызвонил Рыжего и Длинного Колю, и они вчетвером славно выдохнули.

Князь уже даже успокоился, послушал приятелей, наперебой твердивших ему, что надо поговорить, что так нельзя. И в то же время, в противовес самим себе, что все бабы твари и бл*ди, даже такие невинные с виду целочки, как его Кет. Что верить никому нельзя.

Под занавес приперлась Светик, у которой был нюх на хорошую попойку.

Домой Князь шел практически на автопилоте. Осознавая, что рядом крутится Светик, что-то ему говорит, обнимает, целует. Его мутило от ее запаха, от нереально мерзкого вкуса ее губ, измазанных помадой. Князь пытался отмахнуться от нее всю дорогу, но девка прилипла плотно. В лифте он немного призаснул стоя, а когда очнулся, решил, что это Кет его встречает и ведет аккуратно в квартиру. Он что-то бормотнул ей радостно, чмокнул в губы, медленно осознавая, что что-то не то… Дошел до кровати и вырубился.

А проснувшись уже после полудня следующего дня, с трудом выпнул из квартиры Светика, норовившую порадовать его минетом, выжрал бездумно бутылку пива и провалился опять в сон.

Ни о чем не думая, не размышляя. Оставив все дела на потом.

Дебил.

Как же он себя ругал за эту слабость!

Ведь, очухавшись, придя в себя, сполоснув страшную рожу холодной водой, и, наконец-то, рванув к Кет на разборки, Князь никого дома не застал. Телефон был не абонент.

Наведался в колледж. Пусто. Студенты сдали сессию и свалили, кто куда.

Князь дождался вечера, опять пошел к Кет. Не достучался.

Сел в подъезде, в засаде. Просидел полночи, уже подозревая неладное. Телефон по-прежнему молчал, огни в квартире не горели.

Князь позвонил Шкету, попросил пробить Орешникова.

И выяснил, что парень спешно свалил из города, предположительно, поступать в Москву.

И, сам того не желая, связал исчезновение малышки и побегом долговязого придурка.

Но не поверил. Не поверил!

Ну не могла она просто так уехать! Не могла! Все же хорошо было!

Он же о будущем думал! Он же даже кольцо купил! Недорогое, но красивое! Он же не поверил Орешникову, не поверил! Ну так, переклинило немного… Не каждый день невесту свою в чужой постели видишь. Тут не нервы нужны, а, бл*, канаты! А он только позволил себе нажраться, и все! И все! И даже пи**юка не помял особо, хотя хотелось. Так почему же она вот так вот исчезла? Неужели гад Орешников прав, и она уехала с ним поступать? Повелась на деньги папаши? Но ведь глупо, столько времени не велась, а тут взяла и… Нет, такого просто не могло быть, только не его Кет!

Утром дверь на его дикий стук открыла заспанная мать Кет. Невысокая, очень красивая и  очень вымотанная. Он, к своему стыду, даже имени ее не знал.

Уставилась на него устало-удивленно.

А он не мог даже правил приличия соблюсти :

- Где Кет?

- Что, простите?

- Где ваша дочь, я спрашиваю!

Он неосознанно повысил голос.

- Уехала…

- Куда??? - уже не сдерживаясь, рявкнул Князь, заставив женщину испуганно подпрыгнуть.

- Что вы себе… Кто вы такой вообще? - она попыталась закрыть дверь, но Василий не позволил, нагло вломившись в квартиру, понимая, что пугает беспомощную женщину, но не в силах удерживаться уже в рамках. Уехала! Она уехала! Куда? Как? Почему?

- Куда уехала???

И тут в маленьком коридоре стало еще теснее, потому что из комнаты стремительно появилась огромная, буквально носорожья туша, оттеснив испуганную хозяйку в зал.

Князь  немного оторопел даже. Уж этого персонажа он не ожидал здесь увидеть. Хирург их районной ЦРБ, Василий Палыч, был человеком жестким, грубым и циничным. Но очень уважаемым. Лично Князю он в свое время сильно помог.

- Князь? - пробасил Василий Палыч, потом обернулся к хозяйке, - Мариша, иди в комнату, я разберусь.

Женщина пожала плечами и абсолютно спокойно оставила их одних. Василий Палыч проводил ее взглядом, слегка подзависнув на голых лодыжках, а затем обернулся к незванному гостю.

И лицо у него было очень недружелюбное.

- Какого хера приперся?

- Мне Кет нужна. - Князь уже собрался, успокоился и ответил не менее хмурым  взглядом. Конечно то, что мать его малышки спит с Палычем, неожиданно, но вот плевать! Он все равно узнает, куда уехала Кет.

- Нахера?

- Она моя невеста!

- Вон оно как… - Василий Палыч оглянулся на комнату, затем кивнул на выход, - пошли-ка, покурим.

На площадке хирург и в самом деле со вкусом затянулся, пощурился на рассвет, и повернулся к уже теряющему терпение Князю:

- Катя уехала вчера днем. Марина не говорит, куда, значит и не надо. Тебе, придурку буйному, - повысил он голос, увидев бешеное движение к нему Василия, - точно не скажет. Сама. А давить я на нее, как ты понимаешь, не позволю.

- Дядь Вась… - Князь неосознанно подошел ближе, привыкнув давить массой, но с хирургом, размерами если не превосходящим, то уж по крайней мере, не уступающим, эта уловка не сработала.

Князь неуверенно потоптался на месте, не зная, как быть дальше, как уговорить. Чувствуя себя абсолютно беспомощным.

- Ты вести себя научись сначала, а потом меня в дядьки записывай, щенок, - нравоучительно проворчал Василий Палыч, - вломился, женщину мою побеспокоил, напугал. Радуйся, что я тебе сходу не вломил, а еще стою и разговариваю.

- Да Василий Палыч, я же не просто так! Катя… Она… - Князь собрался с силами, нарыл в голове слова и попытался высказаться все-таки, убедить.

- А про Катю ничего не знаю, говорю тебе, - перебил его Палыч, - и о том, что у нее есть жених, впервые слышу. И мать ее тоже не в курсе, похоже.

Василий промолчал, страшно жалея, что не настоял на том, чтоб все рассказать матери. Ведь хотел же. Но Кет упиралась, как коза.

- Вася, - они с хирургом синхронно повернулись к вышедшей на площадку женщине. Она куталась в халатик и выглядела настолько моложе своих лет, что вполне смахивала не на мать Кет, а на ее сестру. - О чем он говорит? Какой жених?

- Милая, - Василий Палыч подошел к ней, поплотнее запахнул полы халатика на груди, - он говорит, что он жених Кати. Что они встречаются.

- Но этого не может быть. - женщина посмотрела внимательно на застывшего Князя. Помолчала. И добила. - Катя уехала в столицу. С парнем. Поступать в институт.

Князь даже пошатнулся от ее слов. Сжал кулаки, двинулся к Марине, сам не понимая, до чего угрожающе выглядит, но хирург заслонил попятившуюся женщину, пророкотал предупреждающе:

- Не дури. Не знаю, что у вас там было, но Катя, судя по всему, свой выбор сделала. Иди домой, Князь.

И Князь пошел.

Домой.

И когда через два дня к нему вломились встревоженные приятели, он даже не обратил внимания на выдранную с мясом дверь.

Лежал на кровати, вертел в руках Катино белье. Курил. Поглаживал Дома, уже сутки сочувственно воющего возле его постели.

Смотрел на матерно и облегченно орущих на него друзей. Молчал.

А потом просто встал и начал жить дальше.

Вернее, нет. Не жить. Существовать. Потому что за эти два дня он умер. И на третий похоронил себя.

Он ходил на работу, все так же, сутки через трое, на автомате отрабатывая привычные действия. А потом приходил домой, гулял с собакой и ложился на кровать. И лежал до следующей смены.

На работе его пытались растормошить, звали на разные вылазки, пикники с водкой и бабами, но Князь игнорировал. Ничего не хотел. Ничего не чувствовал.

Ваныч, видя как его лучший боец сходит с ума, матерно крыл баб-мандавошек, что губят нормальных мужиков, выводил Василия на смены чаще в два раза, чтоб хоть как-то втягивался в жизнь, разговаривал даже по душам, что было совсем не в его духе.

Но Князь так и ходил живым трупом. Ровно до того момента, пока не обнаружил среди посетителей клуба, в котором сработали наводку на дилеров, Орешникова.

Князь, сразу забыв о служебном задании, и утащив придурка туда, где нет ушей, еле сдерживался, чтоб просто не вытрясти из него ответы на все вопросы.

Орешников был вдетым, а потому смелым и разговорчивым. Он удобно устроился на диване мерзкого бордового цвета, развалился даже, и смотрел на наливающегося бешенством Князя с усмешкой.

- Какого хера ты здесь? - первым начал диалог Василий, сдерживаясь.

- Развлекаюсь, разве не видишь? А как у тебя дела? Как тебе живется с Кети? Минет научил ее делать? А тот нихера не умеет…

У Князя все поплыло перед глазами.

- Где Кет? - прохрипел он, резко прижав Орешникова к спинке дивана за многострадальное горло. - Она же с тобой…

И, глядя в стеклянные, насмешливо-тоскливые  глаза, внезапно все понял. Она не с ним. Она и не была с ним никогда!

А он, Князь, дурак!!!

- Че, дядя, потерял девочку? - пиз**юк не мог нормально говорить, потому сипел, - ну, значит, хоть какой-то кайф я от этого словил… Сука, из-за тебя все…

Он сполз по дивану, когда Князь, внезапно убрав руку, вышел из комнаты, повалился на бок и заскрипел зубами:

- Ненавижу, тварь… Из-за тебя все…

А Князь, забыв о том, что он вообще-то на задании, вышел из клуба и отправился прямиком к матери Кати. Опять  нарвался на Василия Палыча, уже, похоже, окончательно переехавшего к ней, закатил скандал прямо посреди ночи, в боевом облачении и при оружии. Получил в торец, попробовал воевать, но Палыч, оказавшийся очень тертым мужиком, живо угомонил его, заперев в ванной. И пока Князь громил попавшуюся под горячую руку бытовую технику и мебель, вызвонил Ваныча, телефон которого, оказывается, знал. Ваныч снял сотрудников с рейда и выслал за Князем. Приятели Василия, находившиеся на боевом задании, оперативно повязали своего друга и увезли на ковер к начальству.

Ну, а о том, что сделал с разбуянившимся подчиненным поднятый среди ночи, и от того очень недобрый полковник, сложно говорить и печально вспоминать.

Самое грустное, что результата ночного безумия так и не было.

Василий не узнал, куда уехала Катя.

Ее мать знала, точно знала, но молчала, показательно игнорируя сидящего в засаде в подъезде Князя. А потом и вовсе пожаловалась своему мужчине, и тот пригрозил, что опять стуканет Ванычу, если Василий не перестанет досаждать его будущей жене.

Князь попытался по своим каналам выяснить, в какой институт поступила Катя, но информации не было. Или не поступила вовсе, или уехала за границу. Но границу она точно не пересекала.

Василий сходил с ума, бесился, срывался на заданиях.

Он уже понимал, что повел себя нереально глупо, что Катя на что-то обиделась, причем так, что даже разговаривать с ним не захотела. И случилось это как раз в период его пьяного загула по поводу ее фоток. Князь не особо мог вспомнить все, что творил, но вроде даже ничего особенного. Ничего не громил, ни с кем не спал…

За лето Кет не нашлась. Ее мать вышла замуж за хирурга и переехала к нему. Василий, надеявшийся, что малышка, может быть, приедет к матери на свадьбу, прождал напрасно у загса и потом в кафе, где праздновали событие.

Князь еще несколько раз пытался поговорить с Мариной, но она, особенно после ночного погрома в ванной, видеть его не желала. Василий Палыч, наконец, пообщался  с ним обстоятельно, вошел в положение, и пообещал, как только сам что-то узнает, сообщить.

Но, то ли ничего не узнал, то ли передумал, но с этой стороны Князь никакой информации не получил.

А осенью Ванычу дали генерала. И, вместо того, чтоб с почетом выпроводить на пенсию, перевели в столицу, управлять одним интересным департаментом. А Ваныч потащил с собой своих самых проверенных людей, потому что новая метла и так далее.

Князь поехал. Собрал немногочисленные пожитки, затолкал Дома на заднее сиденье патриота и рванул.

Его уже ничего не держало в этом городе, надежду на то, что Кет вернется, он потерял.

И продолжил жить. Служить. Без огонька, без особого удовольствия встречаться с женщинами. Выпивать с приятелями.

А по ночам сходить с ума.

Потому что все еще чувствовал ее запах, ее вкус, скучал по ее глазам, огромным и ярким, как маленькие солнца.

Он спал ночами. И без кошмаров. Потому что она приходила и отгоняла их.

Каждую ночь.