17
Час пик Князь все же поймал, и теперь стоял, прижатый к двери вагона какой-то пухлой женщиной в зимнем пуховике.
Подумал, что на следующей остановке просто выйдет, потому как нахер это все, недовольно попытался шевельнуться, чтоб ослабить давление обширного зада, скользнул взглядом поверх голов, ища карту метро.
И замер.
В другом конце вагона, у окна, стояла Кет. Каким образом ему удалось ее разглядеть в давке, Князь так потом и не понял, но разглядел.
Кет, это точно была его Кет, стояла, прикрыв глаза, покачиваясь вместе с толпой. Аккуратная прическа открывала ушки, в которых Князь даже смог разглядеть капельки наушников. На лицо, осунувшееся немного, усталое, но все такое же офигенно красивое и нежное, набегали тени от ламп метро.
Василий, замерев на секунду, проморгался, ожидая в любую мгновение, что Кет растворится в воздухе, а затем яростно задвигался, пытаясь пробиться к ней.
Но препятствие в виде необъятной кормы соседки по вагону было непреодолимо. Князь даже шевельнуться не мог, не то что протиснуться. Кроме этого, женщина видно решила, что ее лапают, и заверещала на все метро.
Тут, слава Богу, подоспела станция, и Василия вышибло из вагона, как пробку из бутылки.
Он еле дождался, когда все выйдут, и тут же влетел обратно, лихорадочно выглядывая Кет, обливаясь холодным потом от мысли, что девочка могла выйти, а он и не заметил. Но нет, Кет по-прежнему стояла возле окна, и Василия буквально принесло к ней потоком пассажиров, еще большим, чем до этого.
Принесло, и попыталось уволочь дальше, но Князь плотно заякорился о поручни, удобно расположившись как раз позади девочки, так и не открывшей глаз, и, кажется, вообще дремавшей стоя.
Он упер руки по обе стороны от ее плеч, чувствуя, как толпа все сильнее вжимает его в тонкую фигурку Кет. Стоял и смотрел сверху на ее усталое лицо в отражении темного окна, на хрупкие руки, сжимающие сумку, и не верил, что это не сон. Никак не мог осознать.
Наклонился, втянул ноздрями сладкий аромат ее волос, и голову сразу повело, моментально просто. Даже не заметил, как задышал чаще, тяжелее, только сейчас до конца осознавая, что это она, что она рядом, что он может до нее дотронуться. И обязательно дотронется, обязательно! Потому что теперь Кет точно никуда от него не денется. И плевать, чем она занималась эти месяцы, что делала, да хоть бы и замуж выскочила! Плевать!
Полнота картины открылась перед Князем во всей своей красе: он без девочки не может жить. То, что делал эти месяцы - нихера не жизнь. И он больше так не будет существовать. Пусть Кет обижается, протестует, да что угодно делает! Главное, чтоб была рядом.
Он неосознанно, уже без помощи толпы, прижался к спине девушки, вагон качнуло, и Кет наконец-то открыла глаза.
И встретилась в отражении с его взглядом. Один момент смотрела неверяще затуманенными глазами, в которых постепенно проявлялось осознание происходящего.
Дернулась всем телом, словно пытаясь убежать, но даже толком пошевелиться не смогла. Теснота, давка. И Князь, сдвинувший обе руки на поручнях так, чтоб свободы маневра не было.
Он смотрел в ее огромные испуганные глаза, не мог оторваться.
- Привет, малыш.
Он шепнул ей это в макушку, еле слышно, одними губами, шевеля дыханием волосы.
- Что ты здесь…
Кет не смогла толком задать вопрос, да и смысла сейчас в этом не было.
- Я выхожу на следующей, пусти! - и дернулась еще раз, намереваясь вырваться.
Но Князь, само собой, даже и не подумал отстраняться. Только не теперь. Да и больше никогда.
- Ты приехала уже, малыш, дальше только со мной.
Василий положил руку на талию Кет, кайфуя от прострелившего мышцы чистого наслаждения прикосновением, крепко впечатал худенькое, такое родное тельце в живот, нависая, как медведь, обволакивая собой со всех сторон.
Кет опять задергалась, попыталась вырваться, ругаясь шепотом бессвязно:
- Да что ты себе… Да как ты… Пусти меня, гад… Ах!
Последнее вырвалось уже непроизвольно, когда наглая кошачья лапа залезла под короткую курточку и нырнула за пояс свободных джинсов. Сразу, по-хозяйски, определяясь с дальнейшим планом действий.
Василий чувствовал, что крыша не просто съехала, а реально сорвалась и унеслась в неизвестном направлении. Гладкая кожа животика, тонкие волоски на лобке, нежные складки… Мокрая! Бл*, она мокрая! Вот так, сразу, через пару минут неожиданной встречи!
Грубые пальцы счастливо нырнули в манящую влажность, девочка, еще раз коротко ахнув, практически обвисла в его руках, Князь двинул телом, еще сильнее прижимая ее к окну метро, не вынимая руку из джинсов, продолжая легко, но настойчиво поглаживать клитор, проникать пальцами все глубже, ритмичнее, насаживать на себя. И смотреть в испуганно-округлившиеся, огромные глаза в отражении окна. Глаза, что уже помимо воли заволакивались дымкой возбуждения. Обласкивать взглядом полуоткрытые губы, запрокинутый точеный подбородок, тонкую шейку.
И плевать, что вокруг полно людей! Что на них посматривали с неудовольствием и осуждением, что шептались. Плевать!
Сумасшедшим все равно, что о них говорят окружающие, они счастливы в своем мире.
Василий, поймав нужный ритм, очень быстро, буквально через полминуты довел Кет до тихого содрогания, сопровождающегося длинным всхлипом, затем чуть-чуть отодвинулся, вытащил пальцы из джинсов, развернул ее к себе лицом. Всмотрелся, жадно и возбужденно в расслабленно-испуганное выражение лица, и провел подушечками пальцев по пухлым безвольным губам, пачкая Кет ее же страстью.
А затем наклонился и поцеловал. Наконец поцеловал, глубоко и жадно, держа ее лицо в ладонях, вжимаясь всем телом, и просто в астрал вылетая от невозможно сладкого, такого знакомо-долгожданного вкуса губ.
Потом была остановка метро, эскалатор, стоянка такси, короткая поездка до его служебки. Все это время Василий не отпускал руку Кет ни на секунду, словно боялся, что она сейчас, как птица, улетит от него, и теперь уже навсегда.
Он не думал, не размышлял о таком невероятном подарке судьбы, о втором, не иначе как, шансе, потому что встретиться в многомиллионном городе - это реально чудо. Он вообще ни о чем не думал. Только о том, как быстрее добраться до дома.
Кет не сопротивлялась больше, ошеломленная случившимся не меньше, чем он, правда, пару раз пыталась что-то сказать, может, даже возразить, но Василий сразу же затыкал ей рот поцелуем и зловещим шепотом обещал, что, если еще хоть секунду будет задержка, то он наплюет на общественное мнение и вые**т ее прямо на улице. Или в машине. Или в подъезде.
И Кет, сама, похоже, находившаяся в таком же возбужденно-бешеном состоянии, замолкала. И покорно шла за ним, только иногда оглядываясь, словно не веря, что это реально происходит с ней.
Раздевать ее Василий начал прямо в лифте, по крайней мере, молнию на куртке сломал именно там.
Замок открыли с третьего раза, потому что никто не смотрел, какой ключ подходит.
Свет в коридоре тоже включить не смогли. Как и до кровати дойти.
Джинсы и трусики Кет улетели прочь с космической скоростью, Василий не стал больше морочиться с курткой, решив, что до груди еще успеет добраться, поэтому просто и непритязательно поднял легкую девушку за попку и посадил сразу на готовый к бою еще с метро член.
Кет взвизгнула и выгнулась, упираясь спиной в стену коридора и цепляясь за его плечи дрожащими руками. И кончила буквально через пару движений, закричав так громко, что соседи, если они в рабочий полдень были дома, вполне могли бы вызвать полицию.
Князь тоже не особо задержался, все-таки напряг был нереальный.
Перевел дух, поставил девочку на ноги, не отводя взгляда, опять потянулся к губам, не в силах остановиться, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением, по которым так соскучился.
Дернул, приводя в окончательную негодность, куртку, следом кофту, провел широким жестом ладонями от ключиц к груди, как нереальную по своей мелодичности музыку слушая тихие взволнованные вздохи Кет.
- Я тебе потом квартиру покажу, хорошо? Сейчас только кровать.
Подхватил на руки и, как был, в расстегнутых джинсах, которые даже с задницы не успел стащить, понес в комнату, по пути думая, что насчет показа его халупы он, конечно, сильно загнул. Чего там показывать-то, в однокомнатной малогабаритке? Только Дома на кухню запинуть, и все. Он, кстати, умная псина, только в коридор сунулся, нюхнул воздух, признавая Кет, и потопал обратно в комнату, чтоб не мешать хозяину.
А Василий скоренько провел экскурсию, заключавшуюся в переноске Кет из прихожей в зал. Та, как и любая холостятская служебка, радовала пустотой.
Но кровать была. И большая. А в ближайшие часы им, кроме нее, и не понадобится ничего.
Уже прижатая к покрывалу Кет внезапно пришла немного в себя и взбунтовалась:
- Подожди! Кот! Подожди!
Но Князь, которого опять основательно повело от ее голой груди, от ее нежного голоса, зовущего его этим странным прозвищем, придуманным еще в то время, когда все у них только начиналосьи (кстати, Князь постоянно задумывался, почему именно Кот? Не медведь, скажем? Ведь явно он на медведя похож больше?) просто не смог остановиться.
И ни ее просьбы, слабеющие с каждым его поцелуем, ни упертые в его плечи ладони, нисколько не останавливали. Заводили только.
И Кет, похоже, поняв, что диалога никакого не получится, пока не придет первое насыщение, перестала противиться и покорно подалась к нему, запутывая тонкие пальчики в коротких волосах, притягивая ближе. Отпуская себя наконец-то.
А Василий, уже окончательно теряя всякую связь с реальностью, успел только подумать, что девочка отвечает так голодно и жарко, словно у нее все это время никого не было, словно он так и остался единственным.
И эта мысль завела еще больше, вырубая последние предохранители.
Когда через час в дверь стали настойчиво звонить, Князь, бережно укрыв немного выдохшуюся Кет, распахнул дверь и удивленно уставился на полицейских, немного напрягшихся при виде его здоровенной туши, упакованной в одни наспех натянутые джинсы.
И подумал, что девчонке надо все-таки закрывать рот, слишком громко кричит.