Глава 18

Маргарет Новикова

И снова я оказалась в роли кошки, а посетителей пришло на удивление много. Работа не оставляла времени на забавы или игры с двумя зарвавшимися толстосумами, требуя полного моего внимания, а иногда и психологического подхода.

Так, приближаясь к очередному столику, собираясь принять заказ, я заметила девушку, судя по словам Линды, постоянную клиентку бара. Она всегда приходила и делала один и тот же заказ, тискала котиков и уходила, оставляя чаевые. Всегда, но не сегодня.

Склонив голову к правому плечу, светловолосая девушка смотрела в окно, проводя указательным пальцем за ручейками от капель, оставленных мелким дождем с той стороны. И настроение у нее было, судя по всему, соответствующим промозглой серости Лондона.

– Могу я принять заказ? – уточнила, заранее полагая, что она откажется от услуг. Скорее всего пришла просто посидеть в этой уютной, почти домашней атмосфере.

– Ох, – опомнившись, девушка, обернулась, спешно открыла меню и, вздохнув, проговорила: – Я бы выпила чего-нибудь. Крепкого.

– Кофе?

– Крепче.

В ее глазах застыли тревога и печаль, а уголки красивых идеально накрашенных красной помадой губ, были опущены вниз, несмотря на попытку улыбнуться.

Не знаю, с чего вдруг я села за ее столик. Видела ведь вошедших только что посетителей – молодую пару с зонтами. Они весело щебетали, стряхивали фонтаны капель на пол и громко обсуждали, что готовы съесть целого слона.

Бросив красноречивый взгляд на Линду, приметила ее недовольство, но решения не поменяла, оставшись сидеть за столиком со светловолосой девушкой.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросила, и снова внутренне задалась вопросом: зачем? Что я вообще могла сделать для этой незнакомки, когда сама вишу на волоске из-за придуманной авантюры?

– Я выгляжу настолько жалко? – усмехнулась девушка, поправляя выбившуюся из-за уха короткую светлую прядку волос. – Простите, не хотела отвлекать вас от работы. И вообще привлекать внимание…

Ну, вот, вышло так, словно я еще и навязывалась. Решительно уперев руки в столешницу, собралась уже подняться и уйти, но блондинка продолжила говорить:

– Меня зовут Тина. Я часто прихожу сюда…

– Да, я вас запомнила, хотя сама работаю не так давно, – подтвердила, улыбнувшись.

– Обычно мне здесь очень нравится… Нет, и сегодня все прекрасно, дело не в баре. Это моя жизнь. Она просто разбилась, понимаете?

Тина всхлипнула, потянулась вперед, вынула салфетку и прижала ее к носу. Снова глядя на окно, но явно не видя того, что происходит на улице, девушка продолжила:

– Муж подал на развод. Знаю, это банально, и сотни людей вокруг сейчас в той же ситуации, но это так…

– Больно? – подсказала я.

– Унизительно.

Она вздохнула, качнула головой и посмотрела на меня. В огромных зеленых глазах застыли капельки слез.

– Он выгоняет нас с сыном на улицу из дома, за который мы платили вдвоем много лет. Да, нежности между нами давно нет, впрочем, как и уважения, похоже… Муж завел любовницу и просто поставил меня перед фактом. Сейчас он живет у нее, но через неделю они въедут в наш дом. И плевать, что лишает нас с Бренданом крыши над головой.

– Это ужасно, – искренне согласилась я.

– Да, – Тина обхватила себя за плечи, словно замерзла. – И арендовать жилье за этот срок очень сложно. Слишком все скоропалительно… Но я со всем разберусь. Не имею права не разобраться…

– А сколько лет вашему сыну?

– Пять, – ее лицо наконец озарилось искренней улыбкой. – Он –чудесный мальчик. Знаете… ох, даже не спросила вашего имени.

– Маргарет, – ответила я.

– Рада знакомству, – мне протянули руку, которую я от души пожала. – Я вас отвлекаю от работы. Спасибо за то, что выслушали меня. Это, кажется, было нужнее, чем крепкий напиток.

– Экхе, – громко раздалось сверху. Мимо проплыла злющая Линда, косящая взглядом в мою сторону.

– Я и правда пойду, – проговорила, поднимаясь, – а вы обращайтесь, чем смогу – помогу. В крайнем случае просто выслушаю, это всегда пожалуйста. Может, все-таки заказ?

– Пожалуй, чашечку чая, – улыбнулась Тина. – Благодарю вас, Маргарет.

Не успела я добраться до следующего столика, как меня позвал Джон Роу, выросший впереди словно из-под земли:

– Я тут подумал, – сходу начал владелец бара, – чего тебе прозябать у зануды Бенедикта? Представляю, как он тебя третировал. Еще и денег требует, а я не возьму ни цента. Оплатой будет твоя улыбка.

– Ах, – умиленно закатила глазки я, – вы такой чудесный. Спасибо огромное, но это будет некрасиво.

– Очень даже красиво. Моя квартира ближе к работе, да и платить, как я уже сказал, не нужно. Осборн поймет, поверь мне. Он тот еще скупердяй.

– Разве? – я вскинула брови. – Но мной не было замечено ничего подобного. Напротив, более доброго и заботливого мужчины я еще не встречала. Представляете, чтобы мне не было неловко в новом доме, мистер Бенедикт разрешил спать с его кошкой. И есть его яйца.

Джон закашлялся.

И снова, уже второй раз за день, я оказала помощь мужчине в беде, похлопывая того по спине. Ну просто супер-Рита, и никак иначе.

– Кстати! – стоило Роу откашляться, обхватила его лицо ладонями и, сияя, как начищенная монета, выдала: – Так это правда, что в вашей квартире есть свободная комната, и вы готовы ею поделиться чуть ли не даром?

Он знал, что где-то есть подвох. Наверняка. Даже прищурился и засопел громче. Но все-таки заглотил наживку.

– Ну да. Большая светлая комната только и ждет новую хозяйку.

– Боже, даже не верится в такой подарок судьбы, – я счастливо вздохнула. – Вы самый добрый человек во всем Лондоне.

Он заулыбался:

– Так ты согласна?

– Я? – удивленно моргнув, качнула головой. – Нет-нет, меня уже приютил мистер Бенедикт и, как я сказала, сбежать сейчас было бы очень некрасиво. Мне кажется, он расстроится. Но! Вы можете помочь одной чудесной девушке!..

Я буквально впилась пальцами в руку Роу и потащила к столику грустной посетительницы. В этот момент чувствовала себя охотником, которому все же удалось подстрелить двух зайцев, точнее, усложнить жизнь Джону и тем самым облегчить ее Тине.

И с чего я такая добрая, спрашивается? Ах да, это гад же собрался переспать со мной на спор. Что ж, если у него так много времени и сил, то пусть спасает милых и обездоленных барышень.

– Знакомьтесь, мистер Роу, – торжественно представила я, останавливаясь в полушаге от столика с сидящей там озадаченной женщиной. – Это Тина! Кстати, как ваша фамилия, миссис?

– Клейтон… – на автомате пробормотала она, поднимая свою голову все выше и выше, чтобы разглядеть поистине громадную фигуру Джона. Он, по сравнению со мной, был великаном, а рядом с этой хрупкой дамочкой и вовсе колоссом. – А что, собственно, происходит?

– Ничего особенного, – еще громче огласила я. – Просто мистер Роу вызвался помочь вам в вашей беде. Представляете, у него чисто случайно сдается комната, бесплатно!

– Маргарет, – очень тихо начал Роу с нотками в голосе, далекими от добрых. Вот только Джон не Беня, его при всем своем желании я не боялась, а потому посмотрела на директора такими молящимися глазами, словно я тот самый котенок из Шрека

– Ну вы же сами сказали, что у вас есть комната! – шмыгнула носом. – А Тину муж выгнал, скотина… Но вы ведь точно не такой, и поможете!

Первой покинуть этот театр одного актера поспешила миссис Клейтон.

– Извините, – пискнула она, вставая из-за столика, и тут же добавила веса и твердости в голос: – Не нужна мне ничья помощь. Сама справлюсь, спасибо за участие.

Я бы даже поверила в ее уверенность, если бы не дрожащий подбородок и весь вид женщины, говорящий: сейчас разрыдается. В хлам!

– Ну же, мистер Роу, – одними губами шепнула я. – Не стойте.

Несколько мгновений он смотрел на меня, потом перевел взгляд на дамочку, а после сдался. Ну, или не совсем сдался, я видела, как этот паразит окинул фигурку Тины оценивающим взглядом и явно остался доволен.

И к бабке не ходи, сразу понятно, какие планы мартовский кот построил на длительное проживание с такой красоткой под одной крышей.

– Миссис Клейтон, – остановил он деву в беде. – Постойте. У нас просто не с того начался разговор. Я действительно сдаю комнату и готов помочь…

– Не нуждаюсь в подачках, – гордо вскинув голову, заявила она.

Но Роу все же тоже не промах, быстро оценив перспективу, предложил проживание за уборку и готовку. Кто-то сочтет унизительным такое предложение для современной лондонской леди, вот только Тину обстоятельства загнали в угол.

– Соглашайтесь, – шепнула я, видя, как сложно ей принять решение. – Мистер Роу хороший и любит котиков. Плохой человек не может любить столь прекрасных созданий.

Услышав мою фразу, Джон даже приосанился и в заверении рассказал, что у него живет шотландская вислоухая, русская голубая и одна беспородная. В такой компании Тине точно будет не скучно.

И тут настал момент, которого я так долго ждала. Мисс Клейтон согласилась, перед этим громко порадовавшись:

– Сэм будет счастлив. Его отец никогда не разрешал ему заводить домашних питомцев, а тут целых три кота.

– Сэму?! – голос Джона взвился неестественно высоко, отчего мужчина закашлялся, а после залпом осушил стакан воды. – Кто такой Сэм?

Так Роу узнал, что всем его планам на прекрасную барышню сбыться не удастся, зато теперь в его холостяцком жилище появится не только женская рука, но и радостный детский смех.

Оставив этих двоих обсуждать тонкости совместного проживания, я тихо слиняла работать дальше. Смена обещала быть длинной и принести мне немало чаевых.

Но в разгар вечера, когда весь персонал бегал как в хвост ужаленный, мистер Роу коварно подкрался в тот момент, когда я запихивала пылесос в стенной шкаф.

– Кажется, я раскусил тебя, Маргарет, – облокотившись на соседнюю дверку, тихо произнес он. – Милая овечка снаружи и хитрая плутовка внутри.

Мне бы впору испугаться, вот только иначе я себя выдам и никакой мести не выйдет:

– О чем вы, мистер Роу? – хлопая ресницами, спросила я и даже скорчила оскорбленные лицо. – Я что-то не так сделала?

– Нет. Все абсолютно так. Вот только комнату я предлагал тебе, а не этой девушке, да еще и с ребенком. Конечно же я помогу им, но с твоей стороны было крайне невежливо отказываться и поступать так со мной… и моими чувствами к тебе.

Вот же козел! Даже тут умудрился перевести стрелки, чтобы я испытала чувство вины.

– Вашими чувствами? – с лицом, полным недоумения, переспросила я.

Роу сделал шаг вперед, в лучших традициях нашей первой встречи оттесняя меня к стене и подавляя своей мощной фигурой. В это момент мне все же захотелось сбежать куда подальше.

– Конечно же, – не отводя прямого взгляда, развешивал длинную лапшу мне на уши байкер. – Маргарет, ты мне нравишься как девушка. И вчерашнее свидание в кино было…

– Стоп, стоп, стоп, – я вытянула руки вперед, останавливая Джона в полуметре от себя. – Вы разве забыли о чем, я вчера говорила вам весь вечер? Я влюбилась в мистера Осборна и душу изливала именно об этом. Так давайте не усложнять, мистер Роу. Между нами ничего не может быть, пока мое сердце занято им…

Вздохнула так мечтательно, что на миг сама поверила, что влюблена в менеджера по котам до беспамятства. Вышло до зубовного скрежета правдоподобно!

– Как написал один русский классик: “Но я в другого влюблена и буду век ему верна”, – безбожно перевирая Пушкина, поставила жирную точку в нашем разговоре. – Простите, Мистер Роу. Мы с вами не пара!

Судя по перекосу породистой морды, Роу не желал так быстро мириться с поражением, но я стремительно сбежала в общий зал, не оставляя мерзавцу возможности взять реванш. Ничего, трудотерапия по помощи ближним своим сделает человека даже из такого сомнительного экземпляра.

Второй сомнительный экземпляр славного мужского рода подошел ко мне к концу смены с лицом снизошедшего до смертных Зевса.

– Ну и? – надменно вскинув бровь, поинтересовался Хронос Змеевич.

Подавив в себе в зародыше низменное желание растянуться у ног божества и спросить, чем разгневано высокоблагородие, я вернула ему такой же надменный взгляд и осведомилась:

– А в чем, собственно, дело? – подавшись вперед, я полушепотом уточнила: – И что за выражение лица, Бенедикт? Судя по нему, ты пришел меня душить, притом максимально мучительно. Между прочим, на той стороне зала сидит Джон, и он в два счета может подумать, что у нашей сладкой парочки разлад. Думаю, он такому исходу очень обрадуется и добавит к своим двух породистым и одной обычной кошке вожделенного вами нибелунга.

Мистер Осборн прерывисто выдохнул, стиснул и вновь разжал кулаки, а после попытался изобразить на своей холодной морде максимально теплое и ласковое выражение.

– Вот вас колбасит-то… – потрясенно прошептала я, глядя на эту гримасу. – Слушайте, шутка про тренировки у зеркала уже перестает быть смешной и начинает казаться насущной необходимостью!

– Маргарет, – все с той же ласковой улыбкой изувера протянул Беня, кладя мне на плечо свою изящную, но тяжелую лапу. – М-м… милая, ты не забыла, что сегодня мы едем за твоими вещами?

Эта “милая” ему, очевидно, далась настолько титаническими усилиями, что мужику было впору отгрохать памятник в полный рост еще при жизни!

– Не забыла, – я легкомысленно тряхнула головой и с ойканьем поправила сползшие было на лоб кошачьи уши. – Просто я только-только закончила и еще не успела переодеться.

– Десять минут хватит? – в голосе Дарта Вейдера добавилось смирения, и я подумала, что за такой тест-драйв отношений он мне еще спасибо сказать должен! Вот как прокачиваются навыки, необходимые для выживания мужского мозга!

– Хватит!

– Тогда я буду ждать тебя в машине у входа.

И развернувшись, змейство неторопливо выползло из зала в сторону своего кабинета. Видимо, тоже оставались какие-то дела.

Но увы, ко мне решил подойти уже полузабытый Мистер Наглость. Джон оперся плечом о стенку и с неподдельным интересом спросил:

– То есть ты реально думаешь, что у вас намечается любовь?

Судя по выражению лица, Роу на полном серьезе не мог поверить, что на свете существуют такие редкостные дурочки, как я.

– Конечно! – восторженно кивнула, и уши вновь слетели с головы. В этот раз я не стала возвращать обруч обратно, а сжала во взмокших во время беседы с Беней пальчиках. Все же столкновение с “менеджером по котам” не оставило меня равнодушной.

– Мда-а-а… Ну ладно.

Видимо поняв, что логика бессильна перед человеческим идиотизмом, Роу вернулся за свой столик. А я с прищуром смотрела на его широкую спину и мысленно кромсала маникюрными ножницами дорогущую кожаную куртку.

Потому что эта сволочь даже не подумала рассказать о том, откуда растут ноги у интереса его дружка. А ведь, казалось бы, очевидно, что я вся из себя невинная и прекрасная. А стало быть, такие игры очень сильно подкосят психику бедной студенточки.

Решив оставить размышления о козлах обыкновенных, я побежала переодеваться.

Все же если Осборн сказал, что десять минут, то это, к сожалению, именно десять минут.

Уложиться в отмеренное не удалось, потому в машине по итогу меня встретила кислая морда.

– Вот смотрю я на вас и думаю, что надо ввести градацию, – на полном серьезе начала я, пристегивая ремни безопасности и регулируя их.

– В смысле? – хмурое выражение шло Мистеру Зло чуть больше, чем кислое.

– Да у вас такие гримасы, что любо-дорого посмотреть. И я уже насчитала несколько на все случаи жизни. Вот сейчас, например, было выражение недовольства от моей непунктуальности. Я бы назвала ее “кислая мина номер один”. Ну, и так по возрастающей.

– Маргарет, ты совершенно невозможная женщина, – покачал головой Бенедикт и вырулил на дорогу. – Я уже думаю, что с тобой бесполезно спорить и проще… воспринимать. Безоценочно.

– И наслаждаться! – просияв, согласилась я и, чтобы как-то сменить тему, сообщила: – Дико устала! А как ваш день прошел?

Блондин кинул на меня косой удивленный взгляд, но, миг помедлив, все же ответил:

– Неплохо, – на этом слове, сказанном сухим голосом, разговор увял и получил совсем неожиданное продолжение через пару кварталов: – Если твоя нагрузка слишком велика, то я поговорю с Линдой и ее уменьшат.

– Нет-нет! – я даже замахала руками, пытаясь отогнать мысли о таком предположении от Бени.

– Почему? – судя по недоумению в сером взгляде, он реально не понимал.

– Потому что попытку крутить роман с тобой мне еще могут простить, но когда это отразится на работе – сожрут. Таков уж дружный женский коллектив, – пожала плечами я, не став уточнять, что даже шашни с Бенечкой мне простят исключительно потому, что всем остальным это подмороженное “счастье” и даром не надо. Он как музейный экспонат – хорош на расстоянии. Посмотрел, восхитился и пошел дальше.

– Ну как скажешь.

На этом моменте мы обсудили необходимые нюансы для дороги, и в салоне воцарилась тишина, разбавленная блюзовыми переборами. Осборн предсказуемо оказался приверженцем классики, правда, несколько не такой как я ожидала.

Но что скрывать, мне нравились его музыкальные вкусы. Да и вообще, если абстрагироваться от противной личности английского аристократа, мне весьма нравилось все, что было с ним связано. Его дом, его коты, его музыка. И он сам…

Перед внутренним взором по очереди полыхнули сначала образ “домашнего” Бенедикта, а после нафантазированный “Аполлон” в ванной.

Почувствовав, как щеки залила краска, я прижала к ним холодные руки и прерывисто выдохнула.

– Заболела? – невесть чего озаботился моим состоянием Осборн.

– Нет, – решительно отрезала я и отвернулась к окну.

Увы, по косвенным признакам – да. Но сказать ему о том, что творилось в моей голове – самый глупый поступок из возможных.

В квартире меня встретила Дженни. У соседки были огромные, сверкающие от любопытства глаза и, собственно, сотня вопросов, которые на меня сразу и вывалили:

– Маргарет, это кто?! Такой мужчина красивый! И обходительный!

Угу. К сожалению, у Бенечки у подъезда проснулись джентльменские замашки, и он открыл мне дверь машины, помог выйти и порывался проводить до железных дверей, но я не позволила.

– Хороший знакомый, – отмахнулась я, не желая углубляться в подробности. – В общем, я теперь те дни, что работаю буду проводить в Лондоне, потому заехала за кое-какими вещами.

– А-а-а… – в глазах Джен погас огонь интереса, подпитанный сценариями любовных романов. – А я уж подумала…

– Зря, – веско резюмировала я и отправилась в свою комнату.

К несчастью, от соседки оказалось отделаться не так-то просто. Она хвостом увязалась следом и расспрашивала, расспрашивала, расспрашивала. О работе, о учебе и даже про Джона Роу вспомнила!

В общем, Дженни интересовало ВСЕ!

Так что спустя полчаса я вывалилась из квартиры обессиленная, как после свидания с вампиром, который вместо крови почему-то портил мне нервы, пересказывая все местные сплетни.

– Замученная ты какая-то… – с опаской посмотрев на меня, выдал Осборн и, закинув сумку на заднее сидение, сообщил: – Поехали, поужинаем по дороге. А то скажут, что я своих девушек не только пользую в экзотическом виде, но еще и голодом морю.

Отказываться я благоразумно не стала, рассудив, что голод не тетка, а очень даже дядька. И судя по ощущениям, этот самый дядька в данный момент по-садистски кромсал мой желудок тупым ножом. Есть хотелось дико!

Вопреки ожиданиям, Бенедикт не стал привередничать и остановился у первого попавшегося бара. Там, конечно, с некоторым удивлением посмотрели на “с иголочки” одетого джентльмена и малость потасканную меня, но накормили быстро и весьма вкусно. Осборн долго и пристально разглядывал вилку, а после протирал ее салфеточкой, чем нехило меня успокоил. Так как злое занудное змейство гораздо привычнее змейства заботливого.

К счастью, за время ужина нам не встретился никто из моих знакомых, потому мы спокойно отправились в путь дальше.

Ночь, музыка, мощная машина на прямой трассе… красота.

И да, молчание. Тишина в салоне не напрягала как в начале, а вновь стала той самой уютной атмосферой его квартиры. Когда говорить ничего не нужно, потому что хорошо и так.

Но к сожалению, рано или поздно все хорошее заканчивается.

Мы приехали, открыли дверь квартиры и сразу поняли, что что-то не так…

На это более чем прозрачно намекнул свет в холле, а после красивые туфли-лодочки на небольшом каблуке, стоящие у порога. Завершил картину “фаталити” голубой дорожный чемоданчик у стены и потрясенное бенедиктово: “Мама?!”

Мама нарисовалась буквально спустя десяток секунд и обожгла нас таким взглядом, что не знаю, как у блондина, но у меня сердце рухнуло сначала в пятки, а после проскакало вниз по ступенькам.

– Ну здравствуй… сын.

Голосом английской леди можно было голубей на лету замораживать. Да и вообще весь ее облик наглядно свидетельствовал о том, что я заблуждалась, считая айсбергом Бенечку. Он у нас просто жаркая Африка по сравнению со своей маман!

Глядя на эту даму в голову приходило одно единственное определение: Снежная Королева. В этом была вся она, от льдисто-голубого делового костюма и до тщательно уложенных светлых волос.

– Здравствуй, мама, – в том же тоне поздоровался Бенедикт, смело встречая взгляд, который наверняка был виновен в оледенении Антарктиды.

Я в курсе, что леди Осборн к этому отношения не имеет, но уверена – она бы смогла!

– Пришло время нам с тобой серьезно поговорить. Без посторонних, – заявила миссис Осборн, сцепив руки перед собой в замок и посмотрев на меня так, что легкие забыли, зачем они нужны в моем организме.

– Да-да, – залепетала, понимая, что здесь переигрывать будет слишком опасно, уж лучше просто сбежать.

– Нет, – твердо проговорил Беня, опустив ладонь на мое плечо и пригвоздив тем самым к месту. – Маргарет не посторонняя. Она… – Тут он немного замешкался, даж е горло прочистил, но смог выдать фразу, поразившую даже меня: – Мы собираемся обручиться.

– Что?! – Миссис Осборн картинно отступила на шаг и приложила тыльную сторону ладони ко лбу. – Мне плохо. Врача. Голова…

Беня оторвался от меня и подошел к матери, направляя ее на ближайшее кресло и уточнив:

– Сейчас позвоню доктору. И отцу, чтобы забрал тебя. В каком вы остановились отеле?

Миссис Осборн нахмурилась. Бросив на меня гневный взгляд, оттолкнула от себя руку помощи и, вынув из кармана пиджака идеально белый платок, начала прикладывать его кончик к внутренним уголкам глаз. Сначала к левому, потом к правому. И снова. Вроде как слезы промокать. Но вид у нее при этом был решительный, а взгляд холодный.

– Хочешь избавиться от меня? – убрав платок от лица, спросила мама Беню. Ждать ответа она не стала – видимо, понимала, что сын может ответить. Слишком уж откровенным вырос. – Не выйдет! Отец остался по делам в Париже, а я спешно прилетела сюда, бросив его и все заботы. Потому что сын в беде!

– У вас есть еще один сын? – надменно уточнил Бенедикт.

– Очень жаль, но нет! – воскликнула его мама. – Поэтому все надежды мы возлагаем на тебя. Ты единственная наша надежда на будущее рода. Мы дали тебе время остепениться, прийти в себя и перестать заниматься ребячеством с этим твоим котолюбителем! И что в итоге?

– Что?

– Ты окончательно сбился с пути.

– Мне нравится выбранная дорога, – пожал плечами Беня.

– Дорога еще куда ни шло, – патетично воскликнула его мать. – Но подбирать девиц, стоящих вдоль нее – верх неблагоразумия, сын!

Я вскинула брови. Ничего себе. Как высокопарно и замысловато меня путаной обозвали. Даже обижаться как-то неудобно, вдруг я не так поняла и речь не обо мне вовсе?

– Вот ее, – в мою сторону небрежно махнули рукой, – конкретно эту девицу зачем ты привел в дом?!

А нет, все правильно. Это про меня.

– Жить, – ответил Беня и, сделав несколько шагов, снова встал рядом со мной, приобняв за плечи. – Это… любовь, мама.

Дела-а-а…

А я еще думала, он играть не умеет. Вон как старается ради ближайшей родственницы.

– Ты не можешь так поступить с нами! Слухи дойдут до королевы… Это позор! Ты не знаешь, но мы с отцом навели справки, она… она… – Миссис Осборн замахала на себя платочком, собираясь с духом, и наконец сказала это: – русская!

Бенедикт чуть отодвинулся и пристально посмотрел мне в глаза, после чего выдал новый перл:

– Тогда не зря говорят, что русские девушки – самые красивые.

И снова я забыла, как дышать. Буквально на две секунды пол ушел из-под ног, и стены куда-то отодвинулись, и потолка не стало. Только Беня по-прежнему стоял рядом, а я тонула в бездне его глаз. Слава богу, миссис Осборн была на стреме.

– В условиях нынешнего состояния политики, мы просто не можем позволить тебе эту глупость.

И снова на меня махнули рукой. Теперь я стала не только путаной, но и глупостью. Мило.

Глупо улыбнувшись, я вдруг вспомнила, что тоже знаю английский и решила этим воспользоваться:

– Так вы – мама Бенедикта?

Все смолкло. Осборны стояли, оглушенные моим вопросом, хлопали глазами и переглядывались. Глаза мамы говорили: “Она еще и идиотка”, а Бенины отвечали: “Меня все устраивает”. И все это молча, но очень красноречиво.

– Да, милая, – наконец сказал мой фиктивный любовник. – Это миссис Хелена Осборн. Моя мама.

– Я так рада! – склонив голову к плечу, улыбнулась шире. – Вы с Бенечкой – одно лицо. Только у вас грудь и волосы длиннее. И костюм. И туфли.

– И сумочка, – вдруг добавил Осборн, подключившись к игре.

У его мамы дернулся подбородок.

– Я хочу отдохнуть, – сообщила она. – Дорога была утомительной, а Англия встретила отвратительно. Сын, отнеси чемодан в гостиную. Я прилягу, подумаю и утром попробуем поговорить снова.

– Как в гостиную? – растерялась я.

– Мама, ты ведь никогда не оставалась у меня с ночевкой, предпочитая гостиницы, – поддержал меня Осборн. – Что теперь изменилось?

– Кое-что, – меня смерили горящим от злости взглядом. – Не волнуйся, я ненадолго!

И она с гордым видом удалилась в мою комнату. МОЮ комнату.

– А мне где спать? – спросила тихо.

– В моей спальне, – очень серьезно ответил Бенедикт. И, прежде чем я начала громко возмущаться, посылая его туда, про что приличные джентльмены и не слышали, мне закрыли рот, приложив указательный палец к губам. – Я выполню новое условие. Какое скажешь. Но мама должна поверить в наши отношения.

– Нет у меня больше условий, – прошептала удивленно. – И как ты это себе представляешь?

– Я плохо, но ты же специалист, – хмыкнул Беня, – придумаешь что-нибудь. А домогаться не собираюсь, как и обещал. Между нами ничего не будет, кроме договоренности.

Скептически поджав губы, покачала головой. Нет уж, так не пойдет…

– Сын! – раздалось из гостиной. – У меня в чемодане вся жизнь! Принеси его, прошу.

– Сейчас будет снова уговаривать тебя бросить меня, – улыбнулась я.

– Знаю, – пожал плечами Беня. – И мне важно, чтобы она поняла, что свой выбор я буду делать сам. Всегда и во всем. Помоги мне, Маргарет.

Не знаю, как он это сделал… То ли повлияло выражение его лица, то ли эти гипнотизирующие глаза… А может, я меркантильно повелась на обещание исполнить новую прихоть? Не могу сказать. Но в ответ он услышал от меня тихое: “Ладно”, и впервые за все время его губы растянулись в улыбке. Не холодной или высокомерной, не подделанной по необходимости, а настоящей, от которой у меня сердце вскач понеслось, сбиваясь с шага.

Ох, нехорошо это, так воспринимать Бенину благосклонность. Мы ведь оба знаем, ради чего все делается. Ради котика и независимости. Что ж, подыграю ему и в этом, главное контролировать себя, чтобы не зайти туда, куда не надо.

Знаю, что подслушивать нехорошо, но эти двое даже за стеной разговаривали слишком громко.

Все началось с наезда Бени:

– Мама, а откуда у тебя вообще ключи от моей квартиры?

Судя по молчанию, вопрос застал родительницу врасплох, но вместо оправданий Хелен пошла в атаку.

– Что значит “откуда”? Разумеется из фирмы, устанавливающей тебе двери. А как иначе? Ты еще слишком молод и неопытен, чтобы отпускать тебя полностью в бесконтрольное плавание. Вот, смотри, к чему это уже привело.

Она говорила так, словно я – заразная болезнь, причем неизлечимая. Мол, вляпался, а теперь лечись всю жизнь.

– Завтра же фирма получит от меня иск, – игнорируя часть диалога матери, выдал Беня. – Я бы и на тебя подал, но ты меня родила и, вроде как, пытаешься заботиться. По-своему…

– Да как ты можешь говорить подобное?! Это все пагубное влияние мальчишки Роу.

Я тихонько поперхнулась, прикрывшись ладошкой. Ничего себе – мальчишка! Косая сажень в плечах, и годиков тридцать точно. Со своим бизнесом и капиталом.

А мать Бени все продолжала:

– Угораздило же тебя с ним связаться. Вечно со своими кошками возитесь, спасибо, хоть не афишируете, что хозяин бизнеса ты, а этот выскочка – так, прикрытие.

Мне показалось, или я ослышалась? Менеджер по котам – владелец “Депрессняка”?

– Напомню, ты сейчас говоришь о моем друге и, по совместительству, деловом партнере, мама, – голос Осборна стал прохладнее на десяток градусов, кажется, Злыдня начал уставать от разговора. – И идея бара принадлежала ему. Как и часть очень хорошего ежемесячного дохода.

– Но что бы он делал, если бы не ты?! Роу только паразитирует на тебе, как и эта девица. О, Бенедикт, ты привлекаешь к себе своей наивностью плохих людей. Это твоя Маргарет стопроцентно охотница за жилплощадью. Я уже вижу, как она захватывает ее! И начала девица с ванной…

Упс! Это она про мои крема-шампуни-бальзамы-пенки?..

Тут женщину было обмануть сложно. Потому что примерно так оно и было, разве что моей целью было не обжить квартиру ледышки, а взбесить Его Злейшество.

– Окей, мама. Я понял твою позицию. Раз одобрения мы не получим, значит, ваши с отцом имена из списка гостей на свадьбу я вычеркиваю, – сказал как припечатал. – Спокойной ночи, мама.

Хлопнула дверь гостевой, и я тут же принялась делать вид, что все это время, как и прежде, сидела в гостиной и играла со Сноу.

– Милая, – позвал меня Осборн таким голосом, будто голову собирался открутить. – Пошли спать. Я соскучился.

Помня, что нужно подыгрывать, я мило улыбнулась и сладостно проворковала, что жажду обнимашек со своим котиком.

“Котик” оскалился, сцепив зубы покрепче, и повел “дорогую” в спальню.

Комната Осборна, вопреки представлениям, оказалась далекой от аскетизма – большая кровать, мягкий ковер, в котором утонули ступни, и огромное кресло-качалка с клетчатым пледом. Оно стояло напротив панорамного окна рядом с чайным столиком. Мое воображение живо представило, как холодным зимним вечером я сяду в него, положу Сноу на колени, буду гладить ее за ушком, а свободной рукой пить какао с зефирками.

От занесенных не в ту степь мыслей отвлек Осборн:

– Твоя половина правая, – указал он на постель. – Надеюсь, ты не храпишь? Или мне понадобятся беруши?

Р-р-р-р.

Вот зря он. Еще мгновение назад, я была вполне миролюбива и даже немного жалела Беню за то, что ему достались такие родители.

– Нет, беруши не понадобятся, – обманчиво сладким голосом произнесла я, мысленно обещая Осборну, что сегодня он вообще спать не будет.

Я, впрочем, тоже, но оно того будет стоить.

Дальше, надо сказать, следовал момент неловкости. Совершенно внезапно я осознала, что мне предстоит впервые почти догола раздеться перед мужчиной, да и еще в одну кровать с ним лечь.

Сам же Осборн тоже косился на меня странным взглядом. Оно и понятно: с его манерами, ему полуголых девиц явно не часто приходилось видеть.

В итоге я сбежала в ванную, где после умывания все же оголилась до легкой маечки и трусиков. А дальше бегом-бегом до спальни и быстрее под одеяло шмыг.

Осборн, кстати, уже тоже лежал на своей половине и, кажется, собирался спать.

Ага, щаз.

– Я пить хочу, – тихо произнесла я.

– Ну, так сходи и налей.

– Не могу, – почти честно сказала я, натягивая одеяло до подбородка. – Я стесняюсь ходить по квартире в таком виде, да и твоя мама увидит. Не хочу с ней сталкиваться. Принеси мне, пожалуйста, воды.

С тихим бурчанием Беня поднялся и поплелся исполнять просьбу. Пока он шел до дверей спальни я даже успела полюбоваться его спиной и идеальной задницей в дорогущих боксерах.

Через минуту мне подали воду, я поблагодарила, выпила, а после протянула пустой стакан обратно.

– Надо отнести на кухню.

Стоящий надо мной Осборн нахмурился и указал взглядом на прикроватную тумбу.

– А до утра не постоит?

– А не ты ли мне говорил, что посуда должна стоять в строго определенных местах? – вопросом на вопрос ответила. – Так что я за соблюдение порядка в твоем доме. Держи стакан.

Топ-топ-топ.

И опять я насладилась видом аристократического филея.

Вернувшись, Беня спешно заполз под одеяло, и я дала ему целых пять минут покоя. Подождала, пока дыхание выровняется и вновь заговорила:

– Что-то мне нехорошо, похоже, еда в том ресторане была не очень качественной. Можно мне таблетку? У меня изжога.

Одеяло рывком распахнулось, Беня повернулся ко мне лицом и привстал на локтях. Вид у него был взъерошенный. Кажется, он все же почти уснул, но тут я, зараза такая.

– Какую еще таблетку?

– От живота, – прохныкала ему. – У тебя есть в доме аптечка?

Весь озадаченный вид Осборна говорил, что даже если аптечка есть, то ничего кроме бинта и йода там не водится.

– Могу сделать воду с содой, – предложил он, а я, возрадовавшись, согласилась.

Пока он ходил выполнять мой очередной каприз, я притянула телефон и нагуглила, что от изжоги (ВНИМАНИЕ!) помогает клубника.

Не знаю, кто этот идиот, и каким образом свежие ягоды могли помочь, а не наоборот усилить недомогание – понятия не имею. Но Осборну статью продемонстрировала и резюмировала:

– Мне срочно нужна клубника!

– Серьезно?! – его брови взлетели на лоб. – Сейчас почти пять утра, какая, к черту, клубника?

– Ну пожалуйста, – и опять в ход пошел мой фирменный взгляд котенка. – Я бы и сама сходила, но что тогда скажет твоя мать, когда поймет, что ты опустил меня ночью одну невесть куда?

– Она обрадуется, – тут же расстроил меня Осборн. – И, возможно, впервые в жизни станцует ламбаду от счастья.

От представленного зрелища я едва не прыснула от смеха, но мне нельзя было расслабляться. Я страдала без клубники.

Сильно!

– Р-р-р, – Беня натурально зарычал, но потащился к шкафу, откуда извлек уже знакомый мне спортивный костюм и принялся спешно одеваться. – Скоро буду!

Когда за ним закрылась вначале дверь в спальню, а после и входная, я отпраздновала победу!

Если бы у меня сейчас нашлась бутылка шампанского, ей-богу, я бы ее откупорила!

Теперь главное было дождаться возвращения Злюки и не уснуть.

Впрочем, тут мой план и дал сбой.

В следующий раз я открыла глаза уже утром, причем от вопля матери Бенедикта.

Хелен стояла буквально над душой и от души причитала:

– Она что, беременна?!

Я села рывком, распахнула глаза еще резче, чтобы уставиться на всклокоченную женщину, которая держала в руках одну клубничину. Остальные ягоды в пластиковой корзинке стояли на тумбочке.

Сам виновник торжества, а именно Бенедикт, обнаружился спящим рядом, причем не просто спящим, а еще по-хозяйски расположившим руку у меня на животе.

Внизу живота, там, где примерно должен жить предполагаемый малыш. И еще поглаживал движениями, как если бы за ухом Янтаря чесал.

Толкнув в плечо “недопапашу”, я попыталась улыбнуться его матери как можно шире.

Именно сейчас до меня дошло, как со стороны могли выглядеть мои вчерашние “принеси то, не знаю что”.

Кажется, Беня станет папой.

– Дорогой, – зашипела я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вскочить с кровати и не умчаться в панике. От взгляда миссис Осборн в жилах стыла кровь. – Твоя мама пришла. Доброе утро.

Последнее я сказала уже ей.

– Доброе?! – завопила она, краснея под цвет клубники, и, закатив глаза, сказала потолку: – Я не вынесу этого! Невозможно!

И гордо вышла. С ягодкой в руке.

Только в тот момент, когда мама исчезла из зоны видимости и слышимости, Беня распахнул ясные глазки и недовольно пробурчал:

– С тех пор, как я познакомился с тобой, Маргарет, жизнь стала отвратительно интересной.

– Впервые слышу такое словосочетание, – на миг забыла даже, в какой ситуации мы оказались, так любопытно стало, что фиктивный любовник имеет ввиду.

– С одной стороны я в недоумении, отчего до сих пор терплю весь этот театр абсурда, – пояснил он, поднимая руки вверх и потягиваясь, – с другой… – Мне подарили взгляд, полный искорок смеха, честное слово! – Мне становится все интереснее, куда это нас приведет.

– К кошке и моим деньгам? – напомнила я.

– К моей полной независимости от родителей, – Беня ухмыльнулся. – Мама передаст отцу, насколько я ужасный сын, они придумают, на кого скинуть свое состояние и титул, а от меня отстанут.

– Титул? – я закашлялась. – Так это правда? Твои родители аристократы?

– Какая, в сущности, разница? – он пожал плечами. – О сумме мы с тобой договорились, об условиях тоже.

– На самом деле, все не так радужно, – напомнила я, тыча пальцем в сторону двери. – Твоя мама меня пугает, и я еще не придумала, что попрошу за вынужденную ночевку в одной постели. Хотя, признаюсь, твой матрас еще удобней, чем в гостиной. И подушка – балдеж. А уж окно с креслом…

– Знаю-знаю, такая, как ты, наверняка могла только мечтать о подобном, – Беня гордо осмотрел свою комнату, а меня перекосило от злости.

– Такая, как я? – повторила, прищурившись и откинув в сторону одеяло.

Поднявшись с постели, продефилировала в одном белье к огромному панорамному окну и остановилась полубоком, встав так, как мне казалось наиболее выигрышно. Схватив волосы, перекинула их на одно плечо и начала заплетаться, проговаривая задумчиво:

– И правда, что я делаю? Ты меня ни во что не ставишь, дружок твой тоже из таких. Богатые и знаменитые любители кисок. Зачем только ввязалась в эти глупые игры?

– Только не надо набивать себе цену, Маргарет, – Беня развернулся в мою сторону, подпер голову рукой, уперев локоть в подушку, и смотрел на меня со свойственным налетом надменности и снисходительности. Снисходил, так сказать, до простой смертной.

Сволочь.

– Цену? Это все, о чем ты можешь думать? Кто сколько стоит? Кто что может себе позволить? – Я обернулась и с интересом посмотрела на Осборна. – Мне искренне жаль тебя, Бенедикт. Ты такой крутой в своей квартире, в этой роскоши с деньгами на счетах и с титулом, который жаждут вручить тебе родители… А по факту – ты один. Никто не поддерживает твоих интересов. Только лучший друг, он же, как я понимаю, единственный. Да и того ты задумал обвести вокруг пальца. Вот это я понимаю, жизнь, о которой можно только мечтать. Не то что у меня.

Я рассмеялась. Нагло и зло, глядя в холодные глаза Осборна.

А потом, отвернувшись, быстро вышла из комнаты, совершенно забыв про новую обитательницу квартиры. Зря, она-то про нас помнила. Стоило только вырулить к ванной комнате, как пришлось резко тормозить – мы едва не столкнулись.

– Вы уже поднялись? – елейным голоском пропела миссис Осборн, убирая в карман красивого домашнего костюма айфон. Тот еще светился – видно, мама Бени только что отбила чей-то вызов.

– Как-то не спится больше, – бросила я зло, не в силах заставить себя продолжать конспирацию. Отчего-то слова Бенедикта всколыхнули во мне жуткую обиду. Подумаешь, почти обозвал нищенкой, что такого? Он ведь не ошибался. Все так: я на мели, родители у меня – простые люди, друзья такие же… Но внутри все горело от непрошенной злости и какого-то горького разочарования, и остановить это я была не в силах.

– Я тоже, когда была беременна Бенедиктом, вставала ни свет ни заря, – ни с того ни с сего выдала миссис Осборн.

Смысл ее слов не сразу дошел до сонного мозга. Только странная улыбка, исказившая лицо женщины, привлекла внимание и заставила сосредоточиться.

– А при чем здесь… – начала я и осеклась, заметив сияющий взгляд, глядящий на мой живот. – О-о-о-о… – протянула, качая головой и желая, как можно скорее расставить все на свои места. Еще одной лжи я просто не выдержу. И без того клубок становился слишком большим, грозя вот-вот повязать нас с Беней по рукам и ногам.

– Я никому не скажу! – заверила меня подозрительно счастливая “будущая бабушка”. – Только мужу сказала.

Она похлопала себя по карману с телефоном.

– Но вы все не так поняли, – поспешно начала оправдываться я.

– Ты еще не уверена? – понимающе закивала почти свекровь.

– Я… э-э…

– Да, мама, все так, – раздался голос Бени позади. – Маргарет еще не уверена, а ты уже побеспокоила отца. К чему это? Нам еще скандала не хватало…

– Скандала? – миссис Осборн удивленно вскинула брови и схватила меня за руку, крепко сжав ледяные пальцы. – Да что вы, дети?! Мы уже и не надеялись, что ты решишься на такой шаг! А вот сейчас смотрю – хорошая же девушка.

По мне пробежался цепкий, физически ощутимый взгляд. И тут я вспомнила, что стою босая и почти раздетая перед двумя посторонними людьми. В тот же миг на плечи лег теплый халат.

– Холодно, – кратко пояснил свои действия фиктивный возлюбленный.

– С-спасибо, – растерянно пробормотала я, пытаясь выдернуть свою конечность из капкана миссис Осборн.

– Молодец, сын, – похвалила Беню мамочка, наконец выпуская меня из своего захвата и отправляясь в кухню. – А я сейчас чай заварю. Будем завтракать семьей!

– Меня тошнит, – шепнула, испуганно глядя на Беню.

– Это нормально, милая, – откликнулась очень хорошо слышащая почти свекровь. – Чай по моему рецепту непременно поможет. А еще прохладный душ. И, разумеется, постельный режим!

Все, она затихла, пропав на кухне.

– Иди и скажи, что все не так, – повернувшись к фиктивному любовнику, схватила его за плечи и, сжимая их, добавила: – Немедленно.

– Хорошо, – спокойно согласился он.

– И пусть уезжает, или я уеду.

– Хорошо.

– Что хорошо? Мне уехать?

– Нет. Скажу маме, что все не так. Попрощаюсь.

Я поджала губы, представляя, как он это все скажет. Если так же, как мне пару минут назад, то бедная женщина, родившая такого сухаря!

– Только смягчи правду, – чуть изменила курс я.

– В смысле?

– Не руби с плеча.

– Я не понимаю.

– Ну, не гони ее вот прямо с ходу. Нельзя же так. Что ты, ей-богу, как монстр какой-то.

Беня пару раз быстро моргнул, поднял ладони к своему лицу, растер его тремя резкими движениями, тряхнул головой и, ни слова не говоря, аккуратно убрал мои руки со своих плеч. Потом вздохнул тяжело и пошел за матерью.

А я пошла в душ, чтобы не мешать разговору сына с родительницей.