Глава 26

Когда я снова подняла голову, в дверном проеме стояла Агата. Я даже испугаться не успела. Исходя из письма, я бы не удивилась, если бы она прихватила с собой, например, топор, но в руке у нее была только свеча, которую она ладонью прикрывала от сквозняка. Агата молча смотрела на меня ничего не выражающими глазами. Она казалась очень усталой.

Интересно, как в светском обществе полагается приветствовать человека, который явился тебя прикончить? Шагнув ей навстречу, я припечатала записку к столу:

– Что это значит, позволь спросить?!

Даже в скудном свете свечи было видно, как она побледнела. «Стала белой, как полотно», говорят в таких случаях. На деревянных ногах войдя в комнату, она осторожно поставила свечу на стол, нащупала стул рукой и почти упала на него. Лицо ее отразило ряд противоречивых эмоций: жесткость, настороженность и внезапно – облегчение, будто что-то грызло ее долгое время, а теперь отпустило.

Я присела на кровать напротив:

– Расскажи мне все.

И она рассказала.

– У меня был брат…

Вспомнилась найденная когда-то одежда в шкафу:

– Тот, который давно умер?

– Может, лучше было бы, если бы он умер, – невесело усмехнулась Агата. – Мы перебрались в Эшентаун пять лет назад. Я надеялась, что в большом городе нам будет легче прокормиться. Работала поденщицей, прислугой – где могла. Мой брат… Он не такой. Ему хотелось всего и сразу. Он связался с дурными людьми, попал в неприятную историю…

Агата вздохнула, отвернувшись. Ее профиль, очерченный пламенем свечи, вдруг снова показался мне знакомым. Где-то я уже видела этот прищур чуть раскосых глаз, капризные пухлые губы…

Память вернула меня в детство, в нашу голоштанную бойкую компанию, бродящую по улочкам Кречи. Был в шайке Денниса один пацан по кличке Нытик – вечно хлюпающий носом, хитроватый и себе на уме. Он хвостиком бегал за Деннисом, выполнял мелкие поручения и, бывало, тырил вещи из раскрытых окон. Сейчас, когда лицо Агаты приобрело усталое, циничное выражение, я едва не вскрикнула от внезапного сходства. Как я сразу не заметила?! Для серьезных дел Нытик не годился – кишка тонка. Он любил строить из себя «крутого перца», но вообще-то был труслив до такой степени, что даже наша мелюзга его презирала. С моих губ готово было сорваться «я же его помню!», но я вовремя прикусила язык. Вряд ли Агата обрадуется, если услышит, что Дэннис постарался отделаться от ее братца при первой же возможности.

– Когда он попался на краже, его должны были повесить, но, видимо, судья попался добрый и пожалел нас, – продолжала она рассказывать. – Стива отправили в Холодный дом. Я просто обезумела. Кроме него, у меня не было ни одного близкого человека. Я в то время уже служила у лорда Фонтероя, и однажды в этом доме я встретила Мериваля. Наша мать была родом из Лонгбери, поэтому я его знала. Я подумала, что он мог бы помочь. Конечно, поначалу он и слушать меня не захотел…

Она перевела дыхание, при этом резче обозначились горькие складки от крыльев носа к губам:

– … Но потом, когда Мериваль узнал, кто мой хозяин, он внезапно смягчился. Пошутил, что не хотел бы лишать своего друга толковой горничной – мол, в наше время непросто найти хорошую прислугу. Похвалил меня за то, что училась грамоте. Я ведь не собиралась всю жизнь мыть горшки да проветривать постели! Мериваль обещал замолвить словечко, чтобы пересмотрели дело. По его распоряжению Стива перевели в более удобную камеру и разрешили мне его навещать. Я была ему так благодарна! А потом…

– А потом распрекрасный лорд Мериваль потребовал, чтобы ты украла амулет, – сурово отчеканила я, скрестив руки на груди. – И ты согласилась!

– Да, я выкрала его. Не без твоей помощи! – поддела меня она.

Все подробности той ночи всплыли у меня в голове. Значит, пока мы с Фонтероем барахтались в складках кроватного полога, Агата, переодетая в мужскую одежду, умыкнула амулет. Вынесла его лорду Меривалю, который вместе с сообщником поджидал ее снаружи. А сама рысью метнулась обратно и сделала вид, что только что поднялась вместе с Батлером и миссис Бонс.

Пальцы Агаты сжались так, что побелели костяшки:

– У меня не было выбора! Я надеялась, что когда Мериваль получит, что ему нужно, то Стива выпустят, и нас оставят в покое. Но тут появилась ты. Лорда насторожило, когда в доме обосновались двое «ищеек». Он хотел, чтобы я следила за вами и доносила. Здесь разговаривать было опасно: у Батлера слух, как у лисы. Тогда Мериваль сказал, что будет давать мне поручения с помощью записок.

– Зашифрованных записок, которые якобы предназначались мне! – воскликнула я, все еще не понимая, как такое возможно. – Но как?! Только не говори, что он ухитрился объяснить тебе шифр, основанный на мелодии его любимой композиции! – Если честно, по части музыкального образования Агата была еще более дремучей, чем я.

– Я ничего не знаю про шифр. Мериваль дал мне вот это, – Агата вынула из кармашка передника небольшой прямоугольник из плотной бумаги. В некоторых его местах были проделаны отверстия. – Я должна была переписать текст по восемь букв в строке и читать то, что появлялось в прорезях. Писать я умею. Мериваль очень гордился, что придумал такой необычный способ общаться прямо под носом у «ищеек».

«Вот и доигрался!» – мстительно подумала я.

Девушка всхлипнула, яростно вытерев глаза. Было видно, что рассказ давался ей все тяжелее.

– Мне так хотелось сбежать от всего этого! После того как я взяла амулет, просто невыносимо было находиться здесь! Лорд Кеннет был так добр к нам, а я… мне приходилось смотреть ему в глаза и лгать, лгать! Я хотела сбежать сразу после той ночи. Даже собрала вещи. И почти сразу пришло первое письмо. Ты сама его показала, помнишь? «Даже не пытайся». Я поняла, что он следит за мной. Мериваль убил бы и меня, и Стива. Поверь мне, это страшный человек! Чужая жизнь для него ничего не значит…

– Что ж, я рада, что ты не спешила выполнить его последнее поручение, – не удержалась я от шпильки.

Агата выпрямилась:

– Что бы ты ни думала, но я никогда не желала тебе зла, – сказала она с неожиданной горечью. – Ни тебе, ни мистеру Уолтеру! Видит бог, как больно было мне ему отказывать, но не могла же я допустить, чтобы он связался с преступницей!

Дрожащими руками она придвинула стакан и налила воды из графина, расплескав немного на стол. От резких движений огонек свечи панически заметался. Мне было слышно, как постукивали ее зубы о край стакана, когда она поднесла его к губам.

– Тебе бы сейчас чего покрепче, – сказала я искренне. Что бы ни натворила Агата, мне было ее жаль. Сложно представить, что можно испытывать такую горячую привязанность к никчемному младшему братцу, который цепляется за тебя, как пиявка, но я все-таки понимала, что такое любовь и как много она требует от человека.

– Я не упаду в обморок, не бойся. У меня их вообще никогда не бывает, – выдохнула Агата, с преувеличенной аккуратностью ставя стакан обратно на стол. Она двигалась как кукла, словно ей приходилось контролировать каждый жест. – Даже Меривалю не удалось меня запугать, хотя он старался. Очень уж ему хотелось вызнать что-нибудь про вас с лордом Кеннетом, сделать что-то такое, из-за чего Фонтерой разъярился бы до крайности, забыл себя и насовсем обернулся драконом!

– Мериваль расспрашивал обо мне? – удивилась я.

– А как же! – Агата вдруг по-доброму улыбнулась. В ее голосе звучало удивление моей наивностью: – Да мы все видели, как лорд Кеннет к тебе относится. Он же глаз с тебя не сводил, стоило тебе появиться. Все ходил по пятам да присматривался.

«Он следил за мной, потому что подозревал меня в краже амулета, и еще бог знает в чем! – подумала я сердито. – Напридумывали себе!»

– Я не знала, как тебя предупредить, чтобы ты остерегалась Мериваля. Если бы он узнал, как ты дорога господину графу, то наверняка загнал бы тебя в ловушку! А потом засел бы в засаде, поджидая дракона. На драконе он в последнее время просто помешался, только о нем и говорил.

От ее слов стало крепко не по себе. Я вспомнила, как в тот раз после пожара Мериваль настойчиво предлагал мне поехать с ним. Если бы я согласилась, то кто знает, смогла бы я добраться до дома живой! Ведь проще некуда – тюкнуть меня по непутевой голове и свалить все на мятежников! Выходит, что я чудом избежала смерти!

Вероятно, страх мобилизовал мои умственные способности, так как сложившаяся ситуация вдруг предстала передо мной в новом свете. Вспомнив об уединенном поместье, я вскочила так резко, что Агата дернулась на стуле:

– О боже, ведь Фонтерой с Клариссой сейчас в Лонгбери, у Мериваля! И оба полностью ему доверяют! Наверняка он нарочно это подстроил!

Я взволнованно прошлась по комнате. Мысли приходили четкие и острые, ранящие, словно ножи. Уверена, что Мериваль готовит какую-то каверзу! Не просто так он предложил укрытие «старому другу»! А Клариссу, мечтавшую о титуле леди Фонтерой, уговорить и вовсе не составляло труда! Агата смотрела на меня, растерянно хлопая глазами. От волнения мне казалось, что тесная чердачная каморка сжимается вокруг нас, пытаясь задушить своими стенами:

– Мериваль крепко недолюбливает Клариссу, а Фонтероя и вовсе ненавидит, – быстро рассуждала я. – Так, мне срочно нужно на Коул-стрит! Нужно их предупредить, а Мериваля вывести на чистую воду! Не возражаешь, если я снова одолжу те старые лохмотья? В платье верхом неудобно, тем более в метель. Надеюсь, мистер Тревор уже вернулся в город!

– Но… во дворе же солдаты. Они тебя не выпустят, – растерянно проговорила Агата.

Я предвкушающе улыбнулась:

– Ты не знаешь, на что способна Шайн. Пусть сначала попробуют нас догнать.

* * *

Когда Фокс с Уолтером постучались в ворота дома на Гросвен-стрит, во всех окнах первого этажа горел свет. Дверь им открыла Агата, собранная и полностью одетая, что было необычно в этот поздний час, когда всем добропорядочным горожанам полагалось мирно спать в своих постелях. Со двора доносилась крепкая ругань. Судя по всему, Батлер пытался оседлать лошадь, а кто-то другой, невидимый в темноте, энергично возражал.

– Только не говори, что у вас еще что-то случилось! – вместо приветствия вырвалось у Неда. – Что с Энни?!

– Полчаса назад она уехала на Коул-стрит.

– Значит, мы с ней разминулись! – Фокс с досадой махнул рукой. – Вот незадача!

Незнакомый голос во дворе зазвучал громче, настойчиво заявляя, что вплоть до особого распоряжения этот дом больше никто не покинет. В ответ послышался голос Батлера, который так вежливо, насколько это было возможно, послал собеседника ко всем чертям. Фокс поспешил вмешаться:

– Мы с напарником из городского магистрата, и как раз явились за этим парнем, чтобы он показал нам дорогу в Лонгбери, – внушительно сказал он молоденькому солдату. Перед двумя нахрапистыми «серыми капюшонами» тот почувствовал себя неуютно, однако был полон решимости не сдавать позиций.

– Нам необходимо попасть в Лонгбери как можно скорее, чтобы арестовать опасного преступника, – напирал Фокс.

Накаленная обстановка слегка разрядилась с появлением миссис Бонс, которая принялась настойчиво совать Батлеру узелок с пирогами: мол, путь-то неблизкий. Солдат окончательно растерялся. На его памяти еще ни одного узника, находящегося под домашним арестом, не снаряжали для побега с такой заботой. Пока все спорили, Агата тихонько окликнула Уолтера:

– Нед!

«Ищейка», который до этого так старательно не смотрел в сторону девушки, что это всем бросалось в глаза, с готовностью обернулся. Лицо Агаты потеплело от безнадежной, потерянной улыбки:

– Пожалуйста, отойдем на минутку. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

* * *

Пробраться в конюшню, отведя глаза соглядатаям, оказалось довольно легко. Шайн пританцовывала от нетерпения, пока я затягивала подпругу, шепотом уговаривая ее потерпеть. Она вырвалась на волю, словно серебряная стрела, и остановить нас не смогла бы даже пуля, если бы кто-то из солдат решился стрелять. Мы с разбегу перемахнули железные ворота особняка и оказались на улице.

Метель подхватила нас в ледяные искрящиеся объятья, закружила, словно понукая ехать быстрее. Эшентаун тонул в снежной пелене. Мимо нас мелькали золотые цепочки фонарей; эхо, отбрасываемое гулкими стенами, билось у меня в ушах, смешиваясь с тревожными ударами сердца. До здания суда, тяжелая громадина которого смутно виднелась в темноте, мы домчались в мгновение ока. Увы, на этом мое везение кончилось. Мистер Тревор все еще был в отъезде. Об этом мне сообщил невозмутимый Винс, оставленный на дежурстве. Он уже знал о коварных поползновениях лорда Мериваля: как оказалось, Фокс с Уолтером и без меня смогли нащупать недостающие нити к расследованию.

– Дождемся Старика, – посоветовал Винс, спокойно прихлебывая горячий чай. – Без него тут ничего не сделаешь. Он добудет нужный указ, возьмет людей… Арестовать знатного лорда – это не шутки! Кто будет слушать простых «ищеек»?

Разумеется, Винс был прав, хотя сердце у меня ныло от нетерпения. Я строго напомнила себе, сколько раз мой ненужный энтузиазм вредил делу. И все равно было больно представлять себе Мериваля рядом с Кеннетом. Может быть, в эту самую минуту он как раз подносит амулет к огню, заставляя друга корчиться от боли! Или придумывает очередную ловушку, чтобы Кеннет сгинул, а на свет появился Дракон!

Вне себя от бессильного гнева я выбежала на крыльцо. Метель ударила в лицо, охладив пылающие щеки. Что мне делать?! Я зажмурилась, спасаясь от пронизывающего ветра и снега, и перед глазами тут же возник укоряющий золотистый взгляд – не успела, не спасла…

Шайн коротко заржала, приглашая меня сесть в седло.

– До Лонгбери не меньше двадцати миль! – всхлипнула я. – Мы с тобой будем добираться туда целую вечность! И я не знаю дороги!

Я резко запрокинула голову, пытаясь остановить непрошеные слезы. Собственная беспомощность просто убивала. Мистер Тревор уехал, Амброзиус тоже. Даже Элейн меня покинула, а так хотелось сейчас уткнуться ей в плечо, шуршащее шелком, пахнувшее теплом и мелиссой, чтобы она погладила меня по голове и пообещала, что все будет хорошо. Сквозь смерзшиеся ресницы в клубке снежного вихря вдруг привиделось лицо Амброзиуса, окруженное косматой белой гривой.

– Ты же волшебник! – крикнула я. – Почему ты не можешь послать ему на помощь кого-то другого? Кого-то поумнее меня?!

Отчаяние и тревога за Кеннета гнали меня вперед. Но еще сильнее грыз страх, что я снова все испорчу. Страх висел на плечах тяжелым грузом, не давая сделать ни шагу. Ведь раньше, что бы я ни делала, получалось только хуже!

Шайн нетерпеливо переступила, снова заржав. Мой волшебный и самый верный друг, единственное существо, которое безусловно мне доверяло! Я шмыгнула носом, невольно улыбнувшись:

– Действительно глупо, да? Стоять и орать в метель.

(Согласное ржание).

– Ладно, ты меня пристыдила. – Улыбнувшись, я смахнула снег и вскочила в седло. Красный чешуйчатый камень, драгоценный подарок королевы Мейвел, приглашающе заблестел на ладони.

«Помни, что за всякое волшебство придется платить», – услужливо подсказала память.

«Сиды коварны. Они честно предупреждают об оплате, но никогда заранее не называют цену. И она всегда оказывается слишком высока».

Пытаясь совладать с волнением, я ободряюще погладила Шайн по шее:

– Знаешь, Амброзиус как-то рассказывал о мудреце по имени Стагирит¹⁹, который говорил, что всегда следует предпочесть вероятную невозможность невозможной вероятности. Кажется, сейчас самое время поверить в «вероятную невозможность».

Где-то на границе наших миров, в бесконечном преломлении вероятностей, возникло лицо королевы Мейвел, сверкнув загадочной улыбкой. Я не доверяла ей ни на волос. Но разве у нас был выбор? И я, размахнувшись, бросила камень перед собой.