Глава 12 Зелье

- А ну не ругаться мне тут! – услышала звонкий девичий голосок, подойдя к темно-красной избе старосты, что хвасталась белыми наличниками. Изба, не Диана, конечно же. – Пошли, пошли, нечего мне цветы топтать, - продолжала пока что невидимая девочка. - Ишь, чего удумали! Прочь пошли!

Из-за кустов благоухающего шиповника показались гуси. Важно прошлепав к калитке, они, толкаясь, вышли на улицу. Обиженно загоготали, обернувшись на худенькую, лет двенадцати черноволосую девчушку с розгой в руке, что выгнала их вон.

- Поговорите мне еще! – грозно прикрикнула она, погрозив им кулачком. – Все незабудки попортили, гаденыши пернатые! Вот я вас! – она уставилась на меня и недружелюбно буркнула, - а ты кто? Чего смотришь, тут тебе не театр этих, как их, марипинеток!

- Марионеток, - поправила ее и тут же пожалела.

- Ишь, умная выискалась! – девчонка обиженно насупилась и вздернула нос. – Иди, куда шла!

- Так я к вам и шла, - вытянула вперед котомку, что вручила мне Петрина. – Тут мазь от знахарки.

- Ну наконец-то она сподобилась! – начинающая раздражать девчонка цапнула лекарство и зашагала к дому. Только косички с пышными красными бантами взметнулись в воздухе.

- Стой! – опешив, бросилась ее догонять. – Мне велено посмотреть, как больной, и намазать…

- Еще чего, сама справлюсь! – нахалка захлопнула дверь у меня перед носом.

- Нет, не справишься, ты маленькая еще! – я вошла в дом и обомлела, увидев кучу разновозрастных детишек.

Как пичужки, облепившие дерево, она сидели на лавках, табуретах, кроватях, занимая все возможные места. Самые маленькие ползали по полу, катая деревянных лошадок и гулькая на своем детском языке. Ничего себе, какая плодовитая староста тут, оказывается!

- Это я-то не справлюсь? – разгневанной вороной налетела на меня девчонка. – А кто за ними всеми смотрит, по-твоему? Я! – гордо ткнула себя пальчиком в грудь. – Весь дом на мне, пока матушка на работе. И прекрасно справляюсь, между прочим. Чистота кругом. Дела приделаны. Все сытые, здоровые.

Громкий надсадный кашель с печки опроверг ее слова.

- Ну вот только Степка где-то заразу подхватил, - покраснев, буркнула девочка. – И где сподобился, неведомо. Но дохает и дохает, никому ночами спать не дает, измаялись уж с ним.

- Да ты героиня, - пробормотала, попытавшись пересчитать детей, но тут же бросив эту затею.

- Нет, я – Алунита! – провозгласила девчушка.

О, так вот ты какая! Я улыбнулась. Думала, это невеста Сидора, ревнивая и скорая на раздачу волшебных воспитательных пенделей. А оказывается, это его сестренка. Взрослая не по годам, дерзкая до наглости, взвалившая на себя все заботы о доме и младших детях матушки.

- А ты кто? – она навострила ушки, с подозрением на меня глядя. – Не припомню тебя что-то. Из новеньких, что ли, ты? Или из пришлых?

- Я… - начала и замолчала, вовремя захлопнув рот.

Как признаться, что перед ней та самая девушка, что поцарапала Сидора? А потом еще и в лужу окунула. Дважды. У нее вон розга в руке. Правду услышит, как погонит меня за порог, как только что гусей, только успевай пятками сверкать. А мне надо мальчика больного осмотреть, мазь правильно втереть и все Петрине доложить, чтобы она не думала, что я совсем уж ни на что не годная особь.

- Я Ника, - улыбнулась – явно фальшиво. – Очень рада с тобой познакомиться.

- Погодь-ка, - Алунита нахмурилась, поигрывая розгой. – Знаю ведь, кто ты!

Все, кончились мои погожие деньки в этом поселении! Не пора ли бежать? Прямиком до дворца, чтобы папенька защитил?

- Ты та самая утопленница, что Сид из реки вытащил, да? – девочка с еще бОльшим любопытством уставилась на меня.

Хм, она явно не в курсе, что это я оставила багровые отметины на щеке ее братца и заставила его принимать грязевые ванны. Значит, поживем пока.

- Да, это я, - кивнула. – Но давай малыша полечим.

- Степка, иди сюда, - Алунита забралась на лесенку, завозилась на печке. – Не пинайся, козлик! – донеслось оттуда приглушенно. – Не надо кусаться! Ай! Степан, я маме расскажу! А ну-ка подь сюда, неслух!

Я захихикала. По ощущениям она там будто с медвежонком сражается. Даже интересно, что это за больной такой у нас.

- Вот, - девушка слезла на пол и показала мне заплаканного мальчугана лет пяти.

Судя по сиплому реву, что вырывался из его перекошенного рта, лечиться он явно не желал. Оно и понятно. Я тоже, когда болела, капризничала изо всех сил и изводила нянек.

- Да успокойся ж уже! – сестренка встряхнула его, злясь. – Намазюкаем мазькой тебя и пройдет все. Только потерпеть надо. Она, поди, деручая.

Вот совсем не помогает! Я с укоризной уставилась на девочку. Но высказать свои претензии не успела: ребятишки, что возились на полу с игрушками, заревели, столкнувшись лбами. А потом принялись бить друг друга игрушками. Остальная малышня загудела одобрительно, глазея на драку. Наш Степан тоже замер, наблюдая и всхлипывая.

- Сядь, - кивнула Алуните, указав глазами на край лавки.

Та приземлилась на нее, я открыла глиняный бочонок с мазью и едва не задохнулась. Петрина предупреждала, что та «немного резковато пахнет», но не уточняла, что «аромат» бил в нос не хуже бандита, что решил разжиться вашим кошельком. Из глаз потекли слезы. И как эту едкую субстанцию на ребенка намазывать, скажите на милость?

Исхитрившись, я шлепнула пригоршню гадости на грудь ребенка. Увлеченный битвой малышей, он сначала не заметил. Я воодушевилась, начав размазывать ее. Но тут даже его заложенный носик учуял запах. И еще ощутил, как злое зелье дерет кожу – его сестренка не ошиблась, мои руки уже полыхали от лекарства.