Глава 16 Водяной

Вероника

Озеро не давало мне покоя и во сне. Сияло, манило, звало, шелестело волнами. Поэтому и проснулась я еще до противного крика деревенских петухов. Сняла с груди Мурлыку, сползла с кровати и под мерный храп Петрины начала надевать платье, мечтая о том, что как раз успею сбегать искупнуться в еще теплой с ночи водичке.

- И куда это ты настропалилась-то, а? – раздалось, когда на цыпочках двинулась к двери. – Нежто зазря я тебя порядочной почитала? А ты, оказывается, по ночам на свиданки сбегаешь? То-то по утрам на работу не подымешь ее!

- Да не на свидание я, - улыбнулась смущенно. – Вернее, на свидание – с озером.

- Это кто такой еще? Кого у нас так кличут, не слыхала.

- Это водоем, что недалеко от вашего поселения находится. Искупаться жуть как хочется. Не ругайся, я быстренько.

- Еще чего удумала, по ночам одной шастать, - женщина поднялась. – Вместе пойдем. Я давно собиралась на рассвете травок нужных пощипать. Их как раз собирать надо, когда они росы напились и солнышко ждут. Погодь, оденусь.

Мы вместе вышли в ночное тепло. Жара никуда не делась, даже ветерка не было. Светлеющее небо сияло далекими звездочками, похожими на осколки стеклянных статуэток. Вспомнив о них, задумалась о семье. Меня, наверное, вовсю ищут. Разбойникам, поди, досталось. Но они не знают, куда шустрая речка утащила принцессу, так что инкогнито мое не выдадут.

А вот маги, которых непременно подключит к делу батюшка, очень даже могут напасть на след. Хотя вода, особенно проточная, лучшее средство не только от собак, но и от магов. Она спутает им все карты. Тем более, что во мне сейчас магии на капельки, отец сам позаботился. Поэтому сыскать принцессу Веронику будет очень нелегко.

Пока думала об этом, мы с Петриной дошагали до поля. Она принялась наполнять корзинку, что висела у нее на сгибе локтя.

- Вот смотри, это медуница, - приговаривала знахарка, бережно срывая травки. – Без нее как без рук. И от кашля поможет, и ранку залечит, и с хворью в желудке справится. И по женским делам незаменима, и от каменюк в почках. Медунка от всего спасунка!

- А это что? – я потянулась к роскошному алому цветку.

- Не тронь! – тут же получила по рукам. – Вредуница это. Не смотри, что красотка, на деле ядовитая. Сорвешь – все пальцы в волдырях будут. Ее неверным мужьям в жареху грибную жены добавляют. Цельную неделю будут гулящим отливаться слезы-то женские. Но тут главное не переборщить, а не то так недолго и вдовой остаться. Или и вовсе на плаху взойти – как найдут у трупа волдыри на заднице синющие, так сразу и ясно станет, что супружница благоверного своего на тот свет спровадила. Лучше вот пастушью сумку пощипли, для рожениц спасение она, да и от пуза помогает.

- Ты так много знаешь! – восхитилась я, срывая тонкие прутики со смешными листочками – все вместе это напоминало многоножку, вставшую вертикально.

- Бабуля науськала, - пояснила Петрина. – Она по молодости у своего деда училась, тот мощный ведун был. Мне мало от его силы перепало, у нас больше по мужской линии ведовство идет. Но тут знания мои сгодились, когда от мужа сбежала и на поселение это набрела.

- Вот это да! – я ахнула, новыми глазами на нее посмотрев.

- У меня тоже прошлое есть, - она усмехнулась. – Думала, только ты перед парнями хвостом крутить умеешь? Неее, милая, я тоже была ух, огонь-девка. Да только мозгов тогда не имела. Затяжелела до брака, ушатал меня один – красавчик, как твой Сидор. А семьи не получилось. Пил, бил. Терпела, пока дитенка от побоев не выкинула. Только после того и сбежала. Жаль, что не раньше, - вздохнула, помрачнев, - сейчас уж чуть младшее Сидора сынок мой был бы.

- Мне жаль, Риночка, - прошептала я, сглотнув горький ком.

- Да щас-то уж чего, - махнула рукой. – Идем к озеру, ты ж хотела. Скупнешься.

- А ты не будешь? – спросила, когда подошли к темной воде, укрытой рваным седым туманом.

Она напоминала колдовской чан с кипящим варевом, но все равно манила в себя.

- Не люблю воду, там живут водяные, сказывают, - Петрина прилегла на бережок и принялась разбирать травы.

А я обожаю! Во дворце каждый день ванну принимала по три раза. С детства от фонтанов не оторвать было. И плавать научилась раньше, чем ходить. У нас ведь тоже озеро огромное есть. Я по ночам туда убегала и до рассвета меня из него не выгнать было. Няньки вокруг бегали да приговаривали, что не принцессой мне бы родиться, а лягушонком.

Оставшись в одной исподней рубашке, потрогала водичку ногой. Парное же молоко, м-м-м! Вошла в нее, ощущая, как более глубокие слои обдают холодом, и поплыла к середине, довольно фыркая.

- Далёко-то только не заплывай! – донеслось с берега, уже издалека. – Не то батюшка Водяной к себе утащит!

Я промолчала, укрытая туманом, и свернула к левому берегу, на котором мочили зеленые косы в воде красавицы-ветлы. Хотелось рассмотреть их поближе. Но что-то мелькнуло между ветвей и желание пропало. Сердце застучало так, что в висках зашумело. Показалось ведь, наверное. Или птица какая-то вспорхнула. Вообще у страха глаза велики, это уж точно.

Развернулась к ветлам спиной и поплыла к другому берегу. Всплеск сзади заставил резко развернуться. И опять ничего. Сколько ни всматривалась в медленно шевелящийся над поверхностью озера туман, ничего не увидела. Совсем трусиха стала. Рыба, поди, вынырнула, хвостом по воде ударила, а ужаса нагнала столько, что уже хочется обратно улепетывать, поближе к Петрине.

Нет уж, еще чего, я плавать пришла, а не бояться! Снова поменяла направление и поплыла к ветлам, вся такая смелая, что даже самой за себя приятно было.

И тут в тумане протаяли желтые глаза.

Тело парализовало. Я замерла, как карась, угодивший на крючок. Захлопала ртом, всматриваясь в хищно горящий взгляд. Неужто про водяных не брешут?!

- Мама! – сипло пискнула и замолотила ногами-руками по воде, устремившись к берегу, где оставила Петрину.

Сквозь шум показалось, что вслед мне несся чей-то сдавленный смех.