Глава 29 Желтые глаза - 2

Сидор

Уходить из дома тети Рины не хотелось. Я бы еще поговорил с Никой. Думал, на лавке у дома посидим, поглядим на звезды и поговорим. Но волдыри, несмотря на мазь, так начало припекать, что стало не до романтики. Проклятый мамкин ухажер, уж лучше бы ребро сломал, и то проблем меньше бы было. Но даже не это тревожит сильнее.

Что ему от Вероники надобно, вот в чем главный вопрос. Увивается вокруг всех женщин, что со мной связаны, что ли? Скоро около сестер угляжу да около Алуниты? Хотя у первых свои мужья имеются, отметелят его почем зря. А мелкая сама кому угодно глотку перегрызет. Она у нас бойкая уродилась, хваткая, даже порой хамоватая. Многовато на себя берет, но это оттого, что мы много на нее нагрузили, пришлось девчонке повзрослеть раньше времени. А так нормальная, если приглядеться. Только дерзкая.

Но оно и к лучшему, тихоням безропотным сложновато в жизни приходится. Это только в сказках добрые молодцы всегда на подхвате у юных дев. Не успеют они в неприятность влипнуть, как спасители тут же объявляются, готовые и спасти, и влюбить, и жениться. А в реальности любой девушке лишь на себя приходится рассчитывать, так уж все устроено.

Вот и у нас с Вероникой так получилось. Обиделся я на нее, ушел, после того, как в глаз мне сенцом подула, а зря, ведь она тут же умудрилась в беду попасть. Кто ее отколошматил, мне еще предстоит выяснить. Но я это непременно сделаю, чтобы объяснить тем нахалкам, что их собственностью не являюсь, а Нику им лучше не трогать, иначе забуду, что девушек бить нельзя.

Если бы не разобиделся я как красна девица, то не отмутузили бы ее. Да и гад этот, что к мамке моей шастает, не успел бы подсуетиться. А то как вспомню, так вздрогну. Когда увидел, как он ее на руках несет, так будто в голове помутилось все, нутро жгутом скрутило, кулаки огнем полыхнули просто.

Вспоминая об этом, дошел до дома. Алунита сидела у дома, закутавшись в мамину шаль.

- Ты чего тут? – буркнул удивленно, хотя было приятно. – Холодно, идем в дом.

- Откуда?.. – ахнула она, когда вошли в избу, где тусклый свет наябедничал сестренке о моих волдырях. – Это она тебя, да? Девка эта крапивой отходила?!

- Нет. И не кричи, перебудишь всех. Давай спать укладываться, - подтолкнул ее, аж подпрыгивающую от возмущения, к лежанке.

- Оборзела она совсем, эта новенькая, - пробурчала, когда улеглась и натянула одеяло до подбородка.

- Не обижай Нику, она хорошая, - свесившись с печки, вступился Степка.

- Ты, смотрю, выздоровел? – я улыбнулся.

- Весь-весь выздоровел, - подтвердил брат.

- Да спите вы уже! – цыкнула с печки мать. – Неуемные! Сейчас всех в сени выгоню!

- Угомонитесь, - свистящим шепотом поддержали из комнаты сестры. - Сами не спят, и другим не дают!

Все заворочались, ругаясь и обещая нам неминуемое возмездие. Вот так всегда в большой семье, одному не спится, все бодрствуют, вынужденно. По-другому никак.

* * *

Проснулся я ночью. Опять от холода, которым повеяло от двери. Приподнял голову, сонно прищурился, пытаясь рассмотреть, кого там понесло на улицу, но ничего не углядел. Встал, глянул на печку. Так и есть, нету Степки. Опять залунатился наш парень.

Попрыгал по полу, натягивая портки, и помчался вдогонку. Шустрого пацана нагнал только в поле. Тот бодренько бежал вперед, в полнейшей темноте лихо перескакивая через кочки, будто видел их каким-то другим зрением.

- Стой, малец, тормози! – обхватил его, поднял на руки, но тот живчиком заерзал, отвоевывая право на свободу, и захныкал, глядя через мое плечо на то место, где должен был находиться Черный лес.

Сейчас он сливался с горизонтом, но братишка словно и в самом деле видел его и тянулся туда изо всех сил. Я точно знал: отпущу – понесется туда вприпрыжку снова. Зачем? Да кто ж знает.

- Степушка, проснись, - я перехватил мальца поудобнее, подул ему в лицо, как делала мама, чтобы с него лунатизм сошел, потер переносицу и ахнул.

У него были желтые глаза! В точности такие же, как у того прохвоста, что к матери моей шастал в палисадник, что Веронику на руках тащил неведомо куда. Желтые, светящиеся изнутри глаза!!!

* * *

Притащив брата домой, я снова уложил того спать и поставил перед дверью кувшины – на всякий случай. Вдруг опять понесется лунатится, загремит домашней утварью, и я его не провороню. Несколько раз вставал, проверял, но Степка спал, раскидав руки-ноги в стороны и лишь подхрапывал, как маленький мужичок.

Он вообще во многом был похож на нашего отца. И вихрастой башкой, и тем, как плотно сжимал губешки, если ему что-то было не по нраву, и смехом. А ведь он его даже не видел. Мамка прогнала мужа куда раньше, чем Степка стал различать висюльки, что красовались над колыбелью.

А вот сам я уснуть уже не смог. Волдыри страшенно чесались, сил никаких не было. Ворочался до утра. А потом загремели кувшины и подскочил. Оказалось, это сестры с мужьями уже поднялись и собрались на покос по первой росе. Обругав меня, они ушли, а я решил не тратить время на утренний бестолковый сон и тоже отправиться работать. Глядишь, через пот вся зараза крапивная и выйдет.

Но только ступил за порог, как увидел тени, что крались вдоль стены дома. В серой дымке тумана было не видно ничего толком. Ну, сейчас они у меня схлопочут!