Глава 33 Тебе решать

- Ну, а теперь расскажи-ка мне, милАя, чем ты думаешь? – раздалось, как только мы с колдуном остались вдвоем.

- О чем вы? – отступила на шаг.

- О тебе, вестимо. – Усмехнулся. – Колобок ты этакий монарших кровей. От всех сбежала, всех с носом оставила: и папку-короля, и магов всех, что тебя сыскать не могут, как ни стараются. Считаешь себя самой хитрой? А о родителях подумала? Каково им, дитя неведомо где потерявшим?

- Они сами меня за Роберта хотели замуж отдать! А я его ненавижу, он мерзавец!

- Это понятно, - кивнул. – Но ты принцесса, доля твоя такая, брак заключить на благо государства.

- А мое мнение вообще не учитывается? - вскинулась. – Почему я должна за благо государства платить собой?!

- Судьба потому что, - ведун пожал плечами.

- Вам легко говорить! – загорячилась, ощущая, как вновь старая обида на папу и маму вскипела в крови жгучим ядом. – Не вам с этим подлецом в постель ложиться!

- Мне легко?! – вдруг рыкнул Афанасий, да так вдарил по столу, что все на нем подпрыгнуло, а чучело совы открыло глаза. – Ты что знаешь о моей жизни, малявка?!

- Нич-чего, - пробормотала, глядя на разъяренного мужчину, который еще сильнее напоминал медведя.

Казалось, сейчас встанет и заломает, пикнуть не успею.

- Ника? – дверь приоткрыл Сидор. – Все хорошо?

- Вон пошел! – рыкнул ведун, повел рукой, и она захлопнулась, а следом сама собой задвинулась щеколда.

- Ты ни черта не знаешь о том, чем я пожертвовал, чтобы селение стояло на месте. Чтобы не перерезали эти земли друг друга. – Усмехнулся с горечью, а глаза налились неизбывной тоской. – Винтиком меня судьба сделала и воткнула сюда, держать их в узде, мир хранить. Жизнью за то любимая моя заплатила, что дитя в утробе носила! А мне простить пришлось убийц ее, чтобы война не стряслась, что полмира сожгла бы. А ты говоришь…

Уронив голову на грудь, он замолчал.

- Простите, - пробормотала я. – Но за Роберта не пойду, не уговаривайте. Пусть судьба меня лучше в гроб уложит. Коли таково наказание будет, пусть так! Но женой той мрази не стану! Не требуйте такого! Вот своей дочери вы бы хотели такой участи?

- Ладно, - Афанасий вдруг кивнул, посмотрев в мое лицо. – Тебе решать, твоя жизнь.

- Но тогда… - непонимающе нахмурилась. – К чему вы это все сказали?

- Рот есть, вот и сказал, - огрызнулся устало. – Иди, ждет тебя Сидор. Волнуется. Сейчас избу мне снесет, чтобы тебя спасти. А я потом чини. Ступай.

- Ухожу, - пробормотала и потянула щеколду в сторону.

Она никак не поддавалась, царапала пальцы, занозила ладони.

- Только еще одно скажу, - ударило в спину. – Подумай, что все не так просто может быть, как тебе кажется. Ты, как и я, лишь нитка в полотне судьбы. Но глянь не на то, что совсем рядом, а картину полностью посмотри. Может, поймешь. А там и другой путь сыщется.

- Какой путь? – посмотрела на него, не понимая.

- Чтобы сделать по-твоему и судьбе угодить, - тихо договорил ведун. – Она всегда несколько путей готовит. Тебе еще не поздно. А я проглядел, не успел. Может, тебе жизнь улыбнется.

- Ника?! – дверь ударила меня по лбу.

Внутрь ворвался Сидор.

- Что тут такое делается?! – зыркнул на колдуна, сжав кулаки.

- Ничего не делается, - я встала перед ним, потирая лоб и морщась. – Идем, пока у меня рог не вырос.

- Прости, - пробормотал парень, когда вышли из дома Афанасия. – Я нечаянно. Сильно болит?

- Да, - отозвалась, ощупывая шишку, что и в самом деле грозила превратиться в рог единорога. – Вот что я Петриине скажу? Что ты мне по лбу дал? Она ж тебя в порошок сотрет!

- Приму наказание и слова не скажу! – героически заявил парень.

- Шагай, герой, - подтолкнула его к поваленной ели. – Хватит на сегодня приключений. Веди своего единорога домой.

Я зашагала за парнем, потирая руки, усеянные занозами. Но кроме них, засевших в плоти, уносила с собой еще одну – ту, что занозила душу.

Луна глянула в окно недозрелым до полнолуния недовольным глазом. Я сняла с груди Мурлыку, переложила на кровать и встала. Постояла, пока пол холодил ноги, пробираясь к голеням и пробуждая сомнения. Стоило ли соглашаться на предложение Сидора? Нехорошо так с Петриной поступать.

Но с другой стороны, он же просто на время возьмет эту Лунницу, потом вернет. Ничего плохого не произойдет. Правда?

Вот вечно я впутываюсь в какие-то аферы. Жила бы себе спокойно и… Ага, и терпела бы по ночам домогательства Роберта, исполняя с отвращением супружеский долг. Брррр! Нет уж, что бы ни говорил ведун, к черту такую судьбу, к черту!

Вздернув нос, на цыпочках прокралась к двери. Каждая половица, казалось, при этом сочла своим долгом взвизгнуть, поныть, поплакать протяжно, прогибаясь под ногами. Помогают хозяйке дома, чуют, что кое-кто недоброе задумал.

- Сидор? – шепнула в ночь, сбросив неподатливую щеколду с тяжелой двери.

Прохлада дохнула в лицо свежестью.

- Тут я, - он подошел ближе. – Спасибо, Ника.

- Будешь должен, - буркнула, посторонившись. – Проходи уже, бери свою книгу и уходи, пока Петрина не проснулась.

- Знать бы еще, где она эту Лунницу прячет, - пробормотал парень, зайдя в избу.

- Куда в сапожищах попер? – зашипела вслед. – Я весь день пол мыла – руками, между прочим. Каждую досочку натерла до плеска, а он в обуви шпарит!

- Хм, - он замер, глядя на меня с глупой улыбкой.

- Чего лыбишься? – рассвирепела я. – Скидывай обувь, живо!

- Да просто представил, как ты полы драила, э-эм, тАком кверху. Интересное, должно быть, зрелище.

- Ага, занимательное, - покраснела, радуясь, что в темноте не видать. – Иди уже, ищи свою книгу, да побыстрее!