Глава 53 Отец и сын

- Там это, мяско особо вкуснявое, - затараторил Прошка. – Ты только попробуй, волки его на орешнике коптят, просто отвал башки! Сид, ну не молчи. Прости меня, я ж заради мамки все это сотворил.

- Она же тебя бросила, - укорил я и вонзил зубы в мясо – хм, и в самом деле, объедение сплошное.

- Да не, все не так было, не бросала она меня! – тут же взвился мальчишка. – Ее Карэл увез, оказывается. Полюбилась она ему. Но уезжать не хотела, так как я у нее имелся. Так вот и оказалось, что он ее выкрал у батьки моего, а теперь назад возвертаться не пущает. И…

- Ты хоть говорил с ней? – я глянул вверх, на решетчатое небо.

- Так да, - раздалось в ответ. – То есть, нет. Короч, не дали нам особо покалякать. Она ж тоже в темнице теперь сидит. Только в комнате, ведь женщина все ж. Это ее за побег нашей Веронички наказали. Говорят, Карэл так лютовал, так лютовал! Еще папка твой ему под руку горячую попался, так и тому влетело так, что и глаз вон! Представляешь, глаз выбило!

- Что? – огурец выпал из рук. – Прошка, что ты сказал?

- Про глаз, что ль?

- Про батю моего!

- Так здесь он, Сид. Воеводой у Карэла служит. И знаешь еще, кто он таков-то? Вовек не поверишь! Я как узнал, чуть наземь не брыкнулся с удивления, как малосольная деваха!

- Да говори уже, сорока! – простонал я, глядя вверх. – Кто мой отец?

- Ща скажу! – раздалось оттуда.

Следом послушался визг Прошки и ругань охранников, что вернулись с обеда – как всегда, не вовремя!

Потом все стихло. Надеюсь, этому нахаленку не сильно досталось. Хоть и предал он меня, понять его могу. Мамка – это же святое все ж таки. Моя, конечно, далеко не образец материнской любви и женской верности. Однако она меня на свет произвела, выкормила, на ноги поставила. Ей жизнью обязан. Кто знает, что и как у них с батькой случилось на самом деле. Как Петрина любит повторять, что промеж мужа с женою случилось, то только их коснулось. Остальным туда лезть не след.

Вздохнув, я убрал остатки «передачки» от Прошки и принялся ждать – чего же еще принесет жизнь.

И она с этим не стала медлить.

Заскрежетала решетка, разбудив меня ночью. Напрягся – время не для ужина или завтрака. Неужто Карэл вернулся, поймав Веронику, а теперь решив за меня взяться? Ну, двум смертям не бывать, а от одной зад не унесешь, как ни старайся.

К ногам упал моток толсто свитой из пеньки веревки.

- Обвяжись поперек туловища да под подмышки, - велели сверху.

Так и сделал. Меня вытащили наружу, поставили на ноги, велели следовать за ними.

В полной темноте это было нелегко. Я ж полукровка, а не не волк, без света все кочки соберу да лоб расшибу в довесок. Но делать нечего, пошел за охранником, спотыкаясь и шипя проклятия себе под нос.

- Заходь, - велел стражник, толкнув вперед.

Шаг – и я оказался в шатре, где горели лампадки и очаг в центре, выложенный камнями, у которых… сидел мой отец!!!

Сколько же мы не виделись? Мысли пробежали в голове стадом, потоптали все, пронеслись обратно. Я ж пацаном еще был, чуть старше Прошки, поди, когда у них с матерью окончательный разлад случился, и она его выперла прочь. Помню, как выгнали нас всех из избы, как ругались они так, что казалось, и дом наш сейчас рухнет, и весь мир обрушится. А потом батька вылетел прочь и ушел в ночь, ни на кого не оглянувшись.

А он изменился. Избороздив его морщинами, время оставило свои укусы на ставшем шире лице, поперек которого теперь лежала повязка, прикрывающая один глаз, губы истончились. Но это был мой отец.

- Проходи, сын, - указал на подушки напротив себя. – Садись, поешь. Признал меня?

- Признал, - кивнув, сел. – А вот Степка и Алунита мимо пройдут, если ты им встретишься.

- Не укоряй, не знаешь ничего, - жестко бросил он и разворошил угли в очаге.

- Так расскажи. Я ж не пацанва уже.

- Меньше знаешь, крепче сон.

Он не меняется. Никогда мягким пряником не был. А жизнь со временем его лишь в еще более жесткого сухаря превратила.

- Зачем звал тогда? – сухо спросил, злясь. – Полюбоваться хотел напоследок, перед тем, как твой любимый начальник Карэл прикажет меня казнить?

- Не тронет он тебя, - отец протяжно выдохнул. – Вот женится на вертихвостке этой и выпустит на свободу.

- На Веронике? Не бывать этому! – я вскочил.

- Да кто бы тебя еще спрашивать стал, - он устало посмотрел на меня. – Не лезь в эти дела. Там интриги такие закручены, что сгинешь мигом ни за то, как головастик в пасти щучьей. Живи себе спокойно, Сидор, забудь эту девку. Не для тебя она.

- А для кого? Для Карэла этого проклятого?!

- Вот именно! Его она поля ягода. А ты…

- Это ей решать. Захочет супругой этого мерзавца стать – неволить не стану, пусть будет женой волка. Ну, а коли по сердцу ей полукровка, то сам к алтарю поведу, и никто мне в том помехой не станет!

- Я стану! – рыкнул отец. – Коли у самого у тебя мозгов нет, на то есть батька, чтобы спасти твою задницу от погибели! Будешь сидеть в этой яме, пока девка, что промеж вами с Карэлом встала, первенца не родит!

- Не буду! – я шагнул к нему.

В этот момент из темноты взлетела сковородка и с гулким эхом опустилась на голову моего отца.

- Прошка? – я разглядел за ней шустрого пацаненка.

- Вяжи его! – прошипел он и снова вдарил батю по затылку.

Тот рухнул на бок, я заметался по шатру. Потом принялся вязать руки-ноги отцу. Никогда не думал, что придется таким заниматься. Но судьба умеет удивлять.

- Быстрее, Сидор, бери его плащ, в нем тебя не признают, там за шатром конь твоего папаши стоит. Скачи за суженой, чтобы она никому больше не досталась! – малец сунул мне в руки холщовую суму. – И Карэлу от меня врежь в морду как следует – и за Вероничку, и за мамку мою, чтобы у него рожа треснула!