глава 16
Давид
Я стреляю по мишеням.
У каждого свой способ расслабляться после тяжелого дня.
А день выдался еще каким тяжелым!
– Давид.
Ненавижу, когда Рашид делает вот так.
Подкрадывается сзади и кладет руку на плечо. Как его отучить?
– Да!
Рявкаю, сдергивая наушники.
Блядь. Это все равно, что войти в ВИПку, когда тебе смачно отсасывают. А ты реально пытаешься расслабиться. Просто. На хрен. Расслабиться!
– Это что? Не может подождать?
– Такие вещи не ждут. Тебя обкрадывают, Давид.
– Да ладно!
Усмехаюсь.
Кто там такой смертник? Или кто-то из новеньких? Возомнил себя, на хрен, гением? Больным надо быть на все десять рогов и копыт, чтоб не знать, какая расправа ждет тех, кто обманет или влезет в карман Багировым! Хреновый он выбрал способ самоубийства. Лучше бы застрелился сам. Или с моста с камнем!
– Азур Алиев. По всем твоим организациям. Я все три раза проверил. Давид! Там реальная брешь. Просто пиздец. Касса вычищена на хрен. Подчистую.
– Я посмотрю. Оставь документы на столе.
– Давид.
– Разговор окончен, Рашид.
Надеваю наушники.
Забиваю новую обойму.
Но даже сквозь стрельбу слышу, как трещат челюсти.
Азур.
Самый старый из тех, на кого я привык полагаться. Самый проверенный. Весь бизнес в целом городе под его начало отдал.
Херачу по мишеням, а ярость накатывает волна за волной.
Я привык к тщательно проверенным людям. Крыс. Ненавижу! И в людях ни хрена не ошибаюсь!
Доверял ему почти не глядя!
Но и Рашиду не верить причин нет. Не пришел бы он, если бы были хоть какие-то сомнения!
Блядь!
Отшвыриваю ружье.
Направляюсь в кабинет, даже не снимая снаряжения.
Так и усаживаюсь за бумаги.
Пиздец. Это полный пиздец.
Под чистой, привычной бухгалтерией вырисовывается совсем другая.
Выходит, тот, кому доверял, решил кинуть меня по полной программе!
Даже считать не хочу, сколько он себе присвоил! Разве это имеет значение? Да хоть копейку! Это смертная казнь! Тяжелая казнь!
Ярость ослепляет! А аппетиты Алиева вообще заставляют охренеть!
Я же только утром с ним разговаривал!
Да и вообще. Часто с ним на связи!
Были бы какие-то проблемы, всегда мог приехать. Сказать мне лично! Допускаю. Мог ошибиться. Каждый может. Пытаться что-то прикрыть и как-то выйти из положения, не ставя меня в известность!
Но!
Это длится уже давно! И явно не похоже на ошибку!
Алиев серьезно засунул руку в мою казну! Да он ее почти опустошил по целому городу моего бизнеса!
– Рашид!
Блядь. Что еще выяснять? К чему докапываться?
Все ясно, как белый день. Предательство налицо!
Неужели? Даже самых надежных и самых преданных так пожирает жадность? Алчность, между прочим, смертный грех! Потому что в живых я после такого не оставляю!
Просто. Отдать. Приказ.
Его вывезут. Дом и семью и землей сравняют. Популярно. Доходчиво. Срезая сантиметр за сантиметром объяснят, что такое верность.
Но…
С какого-то хера рука не поднимается.
Столько лет!
И я не ошибаюсь. Не ошибаюсь, на хрен, в людях!
– Мы выезжаем. Я на месте все сам проверю!
– Нечего проверять. Давид. Вся ясно. Ехать нет никакого смысла. У тебя на востоке затыка. Проблемы с поставками серьезные. Туда надо силы бросить. А этого… Я сам разберусь. Людей пошлю.
– Нет.
Сжимаю кулак до хруста.
С любым другим так бы и поступил! Время еще терять, тут Рашид прав!
Но, блядь. Я в глаза. В глаза ему посмотреть хочу. Послушать. Как он до такого докатился! Как дошел!
Разжалобит меня его история? Прощу?
Вторых шансов в этой жизни давать нельзя!
Если были проблемы, ко мне мог всегда прийти. Денег бы дал. Помог бы. Не первый год работаем!
Слабостью, страхом и прочей хренью все оправдать можно. И главное. Каждый слабак всегда сам себя перед собой и оправдает!
Но рука должна быть твердой!
Тут мне старший брат, Бадрид, в пример.
Кто однажды был прощен, тот после нож в спину воткнет. Это факт.
И все же…
Чувствую, что должен. Понять. Разобраться. Дать последнее, на хрен, слово!
* * *
Странно даже, что Алиев не прячется. Не выдумывает каких-то причин, чтобы не встретится со мной. Наоборот. Зовет остановиться у него. Погостить все те дни, пока в городе буду.
Это что?
Такая наивная хитрость?
Понял, что расправа его едет. Смерть его.
Думает, если я под его крышей поживу, то рука на хозяина не поднимется?
Традиции дело святое, конечно. Вопросов нет. Но и умываться я не собираюсь. Вот ни разу.
Что ж. Соглашаюсь. Посмотрю. Прикину, как с ним быть.
Лучше бы сам покаялся. Тогда, может, еще и в живых оставлю!
А дикая ярость клокочет внутри.
Только подъезжаю к городу, а уже все крушить хочется!
Ненавижу. Ненавижу предателей! Что меня вообще сюда на хрен привело? Лучше бы и правда. Людей послал и дело с концом!
Слишком сильно ярость накатывает. Понимаю, что не сдержусь.
Не дам шанса высказаться.
Кулаки сжимаются сами по себе. Требуют отмщения. Сжаться на горле предателя. Смотреть, как глаза его лживые из орбит вылезут, а рот, который врал мне, посинеет!
Блядь! Так нельзя! Не за тем сам, лично, приехал!
Отправляюсь на конюшни.
Здесь всегда отдых. Добрая скачка дает ясность ума. Прочищает мозги. Снимает эмоции. Другим человеком иногда делает!
Беру своего Мустанга. Давний подарок одного из партнеров. Скучал по мне, добрый конь.
И несусь. Благо, здесь есть, где развернуться. Город небольшой, очень быстро оказываюсь за ним. На дороге, где по-настоящему нестись. Лететь вскачь можно!
Мысли испаряются. Становятся чистым листом. Светлой бумагой.
Злость еще бурлит, но где-то уже глубоко. Внутри.
Остываю.
Уже неспешно прогуливаюсь, возвращаясь в город.
Плавно еду по парку, как вдруг…
Это вспышка. Молния.
Как яркое солнце прямо в глаза.
Не пойму, что меня вдруг так дергает.
Будто миллион ватт по всему телу проносится!
Сам не замечаю, как Мустанг почти наезжает на нее.
Видение.
Чудное. Дикое. Нереальное!
Соскакиваю с коня, успевая ее подхватить.
И ошпариваюсь.
В глаза заглядываю, а будто в море глубокое со всего размаху лечу.
И утонуть. Захлебнуться в них хочется.
Каждое прикосновение, – ожог и дикий удар сердца.
– Моя!
Колотится где-то под ребрами.
А руки скользят по гладкой коже спины.
Почти не разбираю никаких слов.
Ничего не вижу.
Только глаза эти, что слепят все сильнее.
Губы, от которых даже взглядом оторваться не могу.
И чувствую, что не просто держу ее. Уже ласкаю. И руки оторваться не способны!
Чувствую собственную дрожь. По венам. Будто дикий зверь, что во мне прежде дремал, вдруг очнулся. Требует больше. Рычит. Уже заявляет свои права на нее! И ее. Ответную. Нереальную.
Будто молнией ударило. Враз накрыло. Так, что до одури, до того, что задыхаться начинаю, хочется ее к себе прижать.
Накрыть сочные губы своими. Не отпускать!
Но заставляю себя выпустить из рук.
Это помутнение. Громовой удар!
А у меня дела важные есть. И…
Найду. Я ее найду. После. Когда разрулю все с Алиевым!
Дела ведь на первом месте. Тем более, такие!
И, как бы мне не хотелось сейчас просто забросить красавицу на плечо и унести с собой…. Это подождет!
Да и не Арман я, чтобы такими методами действовать!
Хоть внутри все и клокочет от желания ее себе присвоить! Не отпускать!
Но с ней по-другому нужно!
Выпускаю ее, а сам чувствую, как бешено пульсирует в висках. Кажется, у меня уже начинается ломка по ней!
* * *
В доме Алиева с первых минут чувствую напряжение.
Азур вместе с женой из кожи вон лезут, стараясь мне угодить.
А я все барабаню пальцами по столу. Почти не притрагиваюсь к угощению.
Жду. Жду важного разговора. Когда же Азур перестанет болтать о пустяках. О красотах и видах, природе и прогулках.
Когда перейдет, на хрен, к главному!
Ведь.
Понимать должен.
Не на курорт я приехал. Уж точно не за тишиной их озера и парков!
По-хорошему, надо было сразу отправляться в головной офис. Бумаги поднимать. Особенно счета.
Но я сижу. Выжидаю.
И с каждой секундой напряжение становится все больше.
Звенит в воздухе натянутой струной!
Вижу, признаваться он не собирается.
Не спешит отпускать жену и дочь, чтобы честно. Серьезно и открыто со мной поговорить.
Не просто не спешит. Задобрить пытается.
И уже совсем не вызывает сомнений, почему вдруг его дочь начинает выходить на первый план. Тараторить без умолку о каких-то пустяках. А Джана с Азуром как-то вдруг устраняются от беседы.
Только одобрительно кивают. И в рот мне заглядывают. Все втроем.
Да и вид дочурки мало вызывает сомнений.
Явно готовилась к этой встрече, как к званому ужину.
Видно, что из салона. Еще и вечернее платье, что только для приемов годится, нацепила!
Расклад понятен.
Азур таки проворовался.
Но каяться и говорить начистоту не собирается!
А собирается запудрить мне мозги!
И дочь подложить. Слишком явно это видно!
Особенно. Когда с томным придыханием она предлагает мне полюбоваться красотами вдвоем!
Твою мать!
Неужели?
Неужели я и правда ошибся в нем!? Настолько?
Два желания борятся внутри.
С одной стороны, грохнуть по столу и прекратить этот блядский фарс!
Неужели Алиев и правда думает, что меня так легко провести можно?
Открытой грудью дочки и ее сладкими речами отвести мне глаза?
А с другой…
Смех разбирает.
У Азура вроде как две дочери было?
Что ж он решил только с одной пойти? Или думает, денег слишком мало наворовал?
На двоих не потянет?
Уже спортивный азарт начинается.
Жду.
Предложат мне сразу двоих или нет? И в каком качестве?
Просто на ночь? Или на пару дней?
Азур с Джаной что?
Сами нам на троих постельку сейчас расстелят? А сами уедут по срочным делам? Какой у них сценарий?
Сомнений уже не остается ни капли.
Сжимаю кулак. Готовлюсь все на хрен разнести!
Как вдруг…
Она!
Появляется на пороге!
И, блядь, в глазах темнеет!
Слышать весь блядский бред в один миг перестаю!
Усаживается рядом. Скромно. От тарелки глаз почти не отводит!
А вижу. Вижу, как сердечко у нее колотится! Так, что у меня отбивается в ушах!
И ярость дикая. Бесконтрольная накатывает!
Чего так долго гуляла? Чего теперь глаза прячет и руки у нее дрожат так, что вилку удержать не способна?
Что?
Долго решалась на план отца?
С духом собиралась? С мыслями?
Но пришла же! Пришла!
И вижу, как и ее к беседе-соблазну подталкивают оба родителя!
Краснеет девочка. Бледнеет.
Явно. Явно ее в пару к старшей сестренке готовили!
Чего ж тогда пришла? Если не такая?
А кровь в венах разгоняется до точки кипения! Глаза заливает и чуть в них не лопает!
– Саида.
Перекатываю во рту ее имя. Пробую на вкус.
И вкуснее. Все вкуснее мне становится!
И глаз от ее губ отвести не могу!
Руки помнят каждое прикосновение.
Блядь.
В первый раз так!
В первый раз!
Я многих-то и по имени не помню. Особенно из первых.
Уже потом остепенился. Привык заводить одну любовницу, но постоянную. Пусть даже в нескольких местах одновременно. Но только свою!
А здесь…
Не было ведь ничего! Не было!
Один раз к себе прижал!
А она будто в груди так и отпечаталась!
Так просто.
Искать собирался. Завоевывать. С первого взгляда понял, что моя она! Моя!
И моей обязательно станет! Даже если у нее другие планы!
Я… Пока сидел здесь и все слушал, уже прикидывал.
Как цветами ее осыплю. Драгоценностями завалю. Украду туда, где никого, кроме нас не будет! Да хоть на край мира на воздушном шаре!
Блядь.
Я даже дышать совсем иначе стал в той нашей встречи!
И что?
Мне ее, по ходу, как товар предлагают. На блюдечке. В счет погашения долгов.
Охренеть!
И вот за это.
За это я сейчас реально Алиева размазать готов. Горло сдавить так, чтоб позвонки захрустели!
Вместе с ней!
И дом на хрен с лица земли стереть! Чтоб даже пепла не осталось!
Всю ночь мечусь в комнате из угла в угол.
Растерзать Алиева хочется еще сильнее! Так, что кровь в венах сейчас закипит! Полыхает огнем! Вулканической лавой!
А еще…
Еще она так близко!
Совсем рядом!
Два шага коридора и стенка одна! На один удар кулака!
Сам не понимаю, что со мной происходит!
Здесь все. Насквозь. Пропитано ее запахом!
Кажется, даже глаза ее. Здесь. В темноте черными алмазами горят!
И сердце колотится, как слетевшее на хрен, с катушек!
Моя!
Кипит. Бурлит. Звереет все внутри!
Ледяной душ не помогает. Холодные струи воды только ошпаривают.
А на пальцах до сих пор горят те прикосновения в парке. Огнем горят. Пульсируют.
Твою мать!
Выхожу в парк.
Глотаю прохладный ночной воздух.
Протираю лицо.
Как дурман.
Как пуля, на хрен. В самое сердце!
Саида.
Как дурак последний. Как пацан ее имя повторяю.
Вкусное. Тягучее. Как сама ночь! Как ее запах и ее глаза!
Плевать.
Плевать на Алиева и его махинации!
Понимаю, в тысячный раз взъерошивая волосы.
Я ее заберу.
Увезу отсюда!
Губы ее хочу. И чтоб смотрела своими глазами невозможными! Как тогда! В парке! И не опускала их при виде меня!
Или все бросить и уехать на хрен?
Сбить это наваждение? Забыть?
Утро забивается в окна серым рассветом.
Выхожу снова из душа с ледяной водой.
Ни хрена не решил.
Но вдруг. Ударом сердца. Так, что ребра пробивает.
Бросаю взгляд на окно.
И вижу ее.
Такую маленькую. Такую хрупкую. Но с глазами дерзкими. Смелыми. Уверенными.
И оторваться, на хрен, не могу!
Смотрю, а внутри все разрывает.
И желание. Дикое. Адское. Бешеное!
Какого никогда. Даже во времена первых женщин не было!
Мы будто замираем, схлестываясь глазами. Впечатываясь остриями глаз.
Блядь.
Кажется, сейчас стекло окна трещинами пойдет! Я даже будто слышу. Чувствую. Ее дыхание!
Сжимаю кулаки и челюсти.
Куда? Куда сбегает спозаранку? К кому?
Я уже. Прямо сейчас. Ему шею голыми руками свернуть готов!
– Моя, – шепчу в окно одними губами.
Инстинкт какой-то дикий. Адский. Во мне разбудила. Зверя настоящего. Который свое не отдаст! Уже рычит внутри!
А она почти срывается. Сбегает. Одни пятки сверкают!
От меня?
Нет!
От меня ты не сбежишь, девочка!