Глава 22

Лев продолжал рассказывать, как выследил наемника, но у меня не получалось сосредоточиться на его словах.

Едем к родителям Юстины. Мне до дурноты страшно увидеть их. Сердце в моей груди ведь разорвется на мелкие кусочки, когда на меня посмотрит ее мать, отец. Для родителей похоронить дочь — это ужасная трагедия. Я боюсь почувствовать даже каплю их боли.

— Подожди, Лев, — перебила я его и опустила взгляд к нашим переплетенным пальцам. — Прости, я…

Мне бы вообще не ехать с ним, не видеться с родителями, убитыми горем. Но прождать его все время, пока он не вернется, с папой тоже будет мучительно. И Лев, возможно, это чувствовал.

— В чем дело? — Он погладил меня по плечу, и я поделилась с ним переживаниями. После чего добавила:

— Можно я в машине посижу, пока ты будешь с ними говорить?

— Да. Но я могу тебя представить как директора аналитического департамента. Ты сможешь просто сидеть в стороне и в случае чего тихо уйти. К тому же нет стопроцентной уверенности в том, что тебя так измучит сердечная боль. У Юстины и ее родителей были довольно натянутые отношения.

— Почему?

— Я не допытывался. Это их личное дело. Было. Но сейчас я жалею о том, что не попытался выяснить причину.

— Неужели родители Юстины скрывают нечто такое, что могло бы помочь узнать, кто и почему ее похитил? Мы поэтому к ним едем?

— И поэтому тоже. — Лев отвел взгляд к окну, хотя вряд ли там можно что-либо рассмотреть. Мы ехали по трассе вдоль высоченных сосен.

Пожалуй, возрастающий интерес мог бы победить страх. Вдруг сердце подскажет, где в словах родителей Юстины искренность, а где недомолвки или ложь?

Но мне трудно представить, зачем что-то утаивать теперь, когда она погибла, когда Даня неизвестно где. Разве им не хочется, чтобы внук вернулся домой?

Я не стану отсиживаться в машине. Я пойду со Львом, если есть хоть мизерная вероятность того, что мое присутствие поможет.

— Так что ты делал после того, как не дозвонился ни Борфеду, ни папе?

Вернуться к предыдущей теме стало для меня облегчением, и для Льва, наверно, тоже — его лицо смягчилось.

— Оружие я с собой не брал, поэтому пошел за уродом сохраняя между нами расстояние. К тому же он шел в сторону наших машин, где я мог достать в бардачке пистолет. Когда он завернул за угол, я подошел к охраннику, лежавшему в снегу, пытался привести его в чувства. Но бесполезно. Я решил не терять времени, отправиться дальше. Возле машин увидел, как парень проверил сидящую внутри охрану — которая тоже спала — и двинулся к дому.

— Кошмар! Получается, тебе никто не мог помочь?

— Я бы без проблем с ним разобрался, как только достал бы из машины оружие…

— Но появились его подельники, — подхватила я.

— Да. Один против пятерых вооруженных бойцов — это слишком рискованно. Достав пистолет из бардачка, я спрятался внутри машины, подождал, пока они пройдут мимо и выбрался наружу. Тут я понял, что, скорее всего, готовится похищение. И пошел в ту сторону, откуда появилась подмога, но шел немного поодаль, чтобы не заметили мои следы.

В тревоге я стиснула его руку. Все позади, знаю, все закончилось хорошо. Но только благодаря осторожности, ловкости, острому уму и внимательности Льва.

— Они оставили свои две машины у лесополосы. Я довольно долго думал, как поступить. Каждая минута была на счету. В итоге появилась идея включить на телефоне трансляцию местоположения, отключить звук и засунуть его под чехол на запаске.

— Значит, вот как ты так быстро меня нашел!

— Не особо быстро. Разбудить всех в доме оказалось самым трудным делом. — Уголки губ Льва дернулись в легкой улыбке.

Между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров пространства. Я чувствовала его дыхание. Моя душа рвалась еще ближе к нему. Как хорошо, что Борфед и водитель не обращали на нас внимания.

Наши губы слились в жарком поцелуе. Я вцепилась в его куртку, он резко и крепко меня сжал. Сладкий трепет пронесся по всей моей коже. В солнечном сплетении закружились щекотливые вихри, вытворяли безумства, поднимались выше и теплыми потоками ласкали сердце.

Мне бы сейчас оказаться с ним совсем наедине. Смелости не хватало расстегнуть свою куртку и позволить его рукам пробраться под свитер. Все же мы не одни. И Лев, видимо, тоже не хотел устраивать жаркие сцены на глазах у своих подчиненных, которые пусть и делали вид, что ничего не происходит. Он мягко разорвал поцелуй.

— Спать не хочешь, цветочек?

— Уже нет.

— А я бы на твоем месте попробовал немного выспаться, пока мы будем ехать. Потому что к родителям Юстины мы пойдем только утром, а ночь проведем в гостинице.

“И вряд ли ночью удастся поспать?” — именно этот подтекст я должна была уловить? Именно намек на это я видела во взгляде его голубых глаз. И хотелось попросить водителя мчаться скорее к Москве, к той гостинице, к тому номеру, стены которого скроют нас от посторонних.

Пока что мы ехали среди снежных просторов. Я с наслаждением умостила голову на плече Льва. Рядом с ним хорошо, уютно. Лучше, чем где-либо. Опасность гналась за нами вьюгой, но следом ехал еще один внедорожник. Всего один. Большинство охраны осталось с папой.

— Все, кто остались, будут искать Максима? — спросила я.

— Да. Заодно займутся другими важными делами. Твой отец внимательно присмотрится к моим людям. Я взял с собой только самых надежных. Также он обратится к своим знакомым из соседних городов, выведает, видел ли кто-то Даниила.

— Вы договорились?

— Отчасти. Он считает, что тебя похитили наемники его врагов. А Максима прихватили затем, чтобы мы решили, будто он тебя выкрал. У меня не нашлось весомых аргументов и доказательств противоположного, хотя я сомневаюсь, что эти наемники имеют отношение к его врагам. Скорее, к моим. К тем, кто похитил Юстину и Даниила. Но, в общем, твой отец оценил мои действия. Решил, что даже в трудной ситуации я могу найти выход и позаботиться о тебе.

В памяти всплыл момент, который еще раньше заставил меня растеряться. И немало удивиться. Я даже оторвала щеку от уютного плеча и выровнялась. Ожидание того, что Лев вот-вот так же будет в шоке, как я прежде, вмиг взбодрило меня.

— Они хотели меня допросить. И Максима тоже. Его первым повели…

— Допросить? — Брови Льва сошлись на переносице. Глаза помутнели от замешательства.

— Да.

— Тогда это точно наемники похитителей Юстины. Они, возможно, решили, что ты подскажешь им, где Даниил, а Максим… что он мог знать, черт побери…

— Может, решили, что она перед аварией ему что-то рассказала? Намекнула на то, где оставила Даню?

— Логично.

— Его должны были успеть допросить… — Я в отчаянии прикусила губу. — Что, если он рассказал им что-то… А этих наемников нельзя… ну… папиными методами?

— Уже нельзя.

Похоже, бой был очень серьезным. С летальными последствиями.

— Потрясающе, — процедил Лев таким тоном, что им можно металл резать. — Значит, Даниила ищу не только я. Хорошо же Юстина его спрятала.

Я накрыла своей ладонью его руку, сжатую в кулак.

— У тебя преимущество. У тебя есть я.

— Не болит? — Лев провел пальцем по краю бинта на моем запястье.

— Нет, все хорошо. Дай мне таблетки.

Он вернул мне лекарства, а водитель протянул бутылку воды. И я сделала свой привычный утренний ритуал.

— Ложись на плечо. Поспи.

Да, нужно. Не только потому, что неплохо бы хоть как-то поспать после напряженной бессонной ночи. Но и потому, чтобы дать Льву подумать в тишине.

Его тело напряглось. Ситуация хуже некуда. Страшно то, что похитители не отступились от своей цели и им до сих пор нужен Даня. Возможно, они тоже ищут его уже год.

Юстина спрятала Даню так, чтобы его никто не нашел, кроме нее? Это почти невозможно впопыхах без чьей-либо помощи. Может, его увезли куда-то далеко? Так мы можем вообще его не найти.

На сердце словно набросился рой ос. Я прижала ладонь к груди. Ему не нравятся такие печальные мысли. Мне тоже не нравятся! Лучше думать о том, что все получится. Мы со Львом справимся. Мы ведь уже немало продвинулись и узнали.

Прижимаясь ко Льву, я старалась передать ему хоть капельку позитива, который разжигала в себе на углях надежды. Сон закачал меня на ласковых волнах, и я крепко уснула.

— Света?

Я недовольно замычала. Странно. Одной моей руке было прохладно, а вторая находилась словно в печке. Сон рассеивался, ко мне начинало доходить, что я натворила в этот раз.

Засунула руку ему в штаны. Не так я думала начать знакомство с его мужским достоинством. То есть мы уже, конечно, знакомы, но не так. В смысле я к нему не прикасалась. Рукой.

Ох, что за каша в голове? Чувствуя, как щеки жжет от смущения, я отпрянула от Льва и спрятала руку в карман. На ней остались интересные ощущения.

— Ты была такой настойчивой, поэтому я не стал тебе мешать, — прошептал Лев мне на ухо, отчего я еще сильнее оробела. — Пойдем, цветочек.

Мы еще не доехали до Москвы, но на улице уже стемнело. Небольшая гостиница открыла перед нами свои двери. Скромно обставленная, чистая и уютная. И насколько же я была удивлена, когда мы со Львом зашли в номер.

Это точно не номер для новобрачных? Россыпь лепестков алых роз захватила меня красотой, огоньки свечей подрагивали в интимном танце, а присесть за столик манил накрытый ужин для двоих.

Стены этого номера не только скрыли нас от посторонних. За ними остались страх, отчаянье, слезы и боль. Здесь лишь мы и наши чувства. И я стояла, приоткрыв рот, не зная, что сказать, как выразить, как облечь в слова все то, что творилось во мне. Будто целый сад роз внутри меня распускался. Будто тысячи фейерверков взрывались. Будто волшебные крылья за спиной раскрывались.

Он просто подготовил романтический ужин. Но моей радости не было предела

— Ух-ты! — наконец выдала я и повернулась к нему с широкой улыбкой.

Его губы тоже немного растянулись. Чудесный вечер. Один подарок за другим.

Я обхватила Льва за шею, поднялась на носочки и не успела его поцеловать, как он сам склонился ближе, смял мои губы с голодом и нежностью. Вмиг мне стало жарко в куртке, да и во всей одежде. И Лев опустил бегунок на моей куртке.

Вряд ли он услышал мои мысли. Он просто хотел меня раздеть. Снял с меня верхнюю одежду и повесил ее в шкаф.

В номере тепло, и я решилась стащить с себя свитер. Быстро, пока не передумала.

Неужели я могла, совсем не смущаясь, раздеваться перед мужчиной? Не полностью, конечно. Мне хотелось снова испытать это чувство расслабленности, когда человек, который на меня смотрит, не обращает внимания на уродливый шрам.

Будто его и нет.

Лев снял с себя куртку тоже, и когда повернулся, я как раз поправляла майку, чтобы она прикрыла чашечки лифчика. Его взгляд именно туда и припечатался, а мой скользнул с его лица к кобуре с пистолетом.

После прошедшей ночи вряд ли он станет ходить без нее.

— Я сначала осмотрю номер.

— Конечно.

Кобуру с пистолетом он все-таки снял, оставшись в одной черной футболке. Может, для романтического ужина люди как-то вычурно одеваются, девушки красятся, делают прическу. А я не помню, когда держала в руках тушь. Никогда особо не хотелось делать макияж. И не знаю, нужно ли теперь? Я понравилась Льву такая, какая есть. С непослушными волосами, чистым лицом и в порванном свитере.

И все равно появилось и не уходило желание стать самой красивой для него. Я поправила волосы перед зеркалом, пока Лев осматривал номер. Взгляд невольно зацепился за шрам.

Кажется, на меня хотели наброситься кровожадные мысли о моем несовершенстве, но Лев подошел сзади и обнял меня.

— Пойдем ужинать, цветочек.

Это нежное слово медом лилось в груди. Оно могло залечить все шрамы. И прогнать дурные мысли.

Мы подошли к столу, и мой взгляд тут же прилип к бутылке шампанского, которое охлаждалось в ведерке со льдом. Алкоголь? Лев вынул затычку и дал мне понюхать горлышко. Я прыснула в кулак. Запах сладкой газировки. Вот чудо.

Он разлил искрящуюся жидкость по бокалам. Точно шампанское. Голова приятно захмелела от этой романтичной, праздничной атмосферы. Лев даже стул для меня выдвинул.

— Спасибо… Я в восторге. — Губы расплылись в радостную улыбку. И Лев тоже мягко улыбнулся.

Я словно рассеивала его мрак. Но в первую очередь он дарил мне радость и заботу.

— Предлагаю выпить за наш вечер. — Поднял бокал Лев, когда сел за стол. — Хочу, чтобы таких вечеров у нас было еще очень много.

Сердце сладко затрепетало, подскакивая в груди.

— Я тоже, — ответила я, чувствуя, что немного смущаюсь. Я хотела и ночей, и дней с ним вместе. Очень-очень много.

Мы чокнулись, и я представила, что вправду пью хмельной напиток. Как некстати появилась тревожная мысль. И причина ей даже не опасность, что подстерегала на каждом шагу.

— Ты ведь… когда найдешь Даню… уедешь снова за границу?

Никакие мысли не могли испортить мой аппетит. Просто запах у блюда был божественный и вид шикарный. Равиоли с лососем и каким-то сыром.

— Само собой, я так собирался сделать. Там осталась моя жизнь, друзья, дом. Управление компанией.

Откуда возьмутся наши вечера, когда он рано или поздно улетит? Я не хочу покидать Россию. Я всей душой люблю свой город. Навалившееся уныние не могло меня добить только потому, что блюдо было слишком восхитительным, язык можно проглотить.

— А какие у тебя мечты, планы, Света?

— Я особо никогда не строила планов. Из-за сердца. И после пересадки до сих пор немного растеряна… Вообще, хотелось бы расширить свой фонд, открыть в других городах, помочь как можно большему количеству детей и взрослых.

— Думаю, у тебя все получится. Я хотел бы сделать пожертвование в твой фонд.

Раньше бы прыгала от счастья, а сейчас смогла лишь выдавить скупое "спасибо". Мысли только о том, что Лев однажды улетит, оставив меня в одиночестве в стенах любимого родного города.

— Света?

Я уже так сильно привязалась к нему. Что сказать? Как объяснить свою грусть? Лев пододвинул свой стул ко мне и приобнял рукой за плечи.

— Ты знаешь, мне там всегда чего-то не хватало. Все у меня было, что только можно иметь. Но чувствовалось, что этого всего мало. Не хватало…

"Может, любви?" — подумала я, но не сказала.

— … искренности, душевности. Доброты. Таких людей, как ты. Такой, как ты. И я сейчас сомневаюсь, хочу ли возвращаться.

Вот и не надо. Пусть он останется тут. Со мной.

— Данька будет не в восторге, — покачал головой Лев. — Ему в России не особо нравилось.

Меня снова окунуло в колючую тревогу.

— Почему?

— Я не вникал. Юстина обычно летала с ним в Москву.

— Может потому, что он по тебе скучал?

— Или потому что чувствовал напряжение между ей и родителями. Даниил привык к дружелюбной атмосфере.

— Только не говори, что завтра мы окажемся снова на поле боя. Только фигуральном.

— Ты права. Характер у них не сахар.

Я вздохнула. Наверное, с ними будет сложно. И вся ответственность в разговоре ляжет на плечи Льва. Это он поведет бой. Может, мне удастся не только отсиживаться в стороне, но и помочь. Поэтому я попросила:

— Ты мне расскажешь побольше о том, что они могут скрывать, чем занимаются и так далее?.. Я ведь директор аналитического департамента, как-никак.

— Да. Завтра утром по дороге все расскажу.

Лев разлил вкусную газировку по бокалам и один протянул мне. Жидкость волшебно искрилась, ловя блики свечей. И, казалось, воздух вокруг тоже приобрел волшебную энергию, которая опутывала нас крепко, в единый кокон.

— За тебя, Света.

Во мраке его взгляда так красиво танцевали огни, что я и не смотрела, как мы чокнулись, не глядя поднесла бокал к губам. Пила маленькими глоточками, прохлада приятно стекала внутри, охлаждая. Потому что я вся горела.

Лев помог мне вернуть полупустой бокал на стол, запустил пальцы в мои волосы немного выше шеи и притянул к себе.

Его губы нежно терзали мои. Именно терзали, с напором, дерзко. Сладко так, что я сама ближе к нему тянулась. Он разжигал во мне жажду. Если не буду чувствовать своей грудью его тело, сгорю дотла. Если не буду дышать его запахом, задохнусь. Если не буду цепляться за его плечи, меня сожрет голодная истома.

Проворный язык игрался с моим. Ох, его язык… На меня хлынуло жаром от воспоминаний о том, что его язык вытворял между моих ног. И стыд слегка защипал — потому что я снова хотела все это испытать. Но разве решусь попросить? Сказать, мол, Лев, опустись пониже…

Сейчас там сильно тянуло, чувствительно подрагивало что-то внутри. Мы лишь начали откровенно целоваться, трогать друг друга, а я уже хочу. Почему не показать ему это? Или хотя бы намекнуть?

Что я сейчас стала готова намного быстрее, чем раньше. Как он отреагирует?

Я гладила его мощные мускулы, чувствовала подушечками пальцев крутой рельеф, стальную силу. Я почти съехала со своего стула, балансировала на грани, так меня неудержимо вело к нему. И он притягивал меня все ближе, вжимал в свое мускулистое тело. Его руки обхватывали меня крепко и осторожно. Он словно огромный дикий зверь лелеял свой чудесный цветочек.

Поцелуй неслабо опьянил меня. Все вокруг плыло в хмельной дымке. И по венам мчалось сладкое игристое.

Лев допил свой бокал. Я непослушной рукой поймала второй и осушила до дна.

— Десерт?

Согласна. Согласна на все. Я кивнула. И он снял ложечкой шоколадное украшение и отправил мне в рот.

Мне казалось, все самое вкусное с его рук будет в тысячу раз вкуснее. Восхитительный шоколад таял на языке, и следом мягко возбуждал рецепторы нежный бисквит.

Лев как-то одержимо смотрел на то, как я с готовностью открываю рот навстречу каждому кусочку на ложке, как обхватываю ее губами и с наслаждением жую. Невероятно вкусно.

— А ты будешь? — нашлась я с вопросом, когда десерт начал заканчиваться.

— Мне больше нравится смотреть.

Верю. Его хрипловатый голос поднял во мне новую волну возбуждения. Она накрыла меня с головой и рассыпалась дрожью по коже.

Раньше он предостерегал, давал четко понять, что лучше не играть с огнем. Но ведь теперь я не боюсь его пламени.

Последняя ложечка была самой вкусной. Я поймала Льва за руку, чтобы он не положил ее в тарелку, и совершенно неприличным способом слизала с нее остатки крема.

Неожиданно его потемневший взгляд впился в меня, обездвижил и подчинил. Сердце ухнуло вниз, сделало кульбит и бешено запрыгало.

Ложечка все-таки вернулась в тарелку со звоном, точно колокольчик. Краска расползалась по лицу и груди.

— Думаю, ты отлично справишься с тем, что я хочу.

То есть справятся мои губы и язык. Взгляд невольно скользнул к огромному холму на его штанах. Кожу на ладони покрыло фантомное, волнительное ощущение того, как я в машине прикасалась к нему через боксеры. Твердый, горячий. И приятный на ощупь. Стыд жалил мне щеки крапивой.

Лев приблизился губами к моему уху. И мурашки спустились от него к шее.

— Но сначала я исследую твое тело. Я не говорю, что закончу исследовать, потому что мы будем каждый раз открывать в тебе новые желания. И сегодня мне очень интересно, понравится ли тебе кое-что…

Он не обещал отношений, не предлагал стать его девушкой, но когда говорил "я хочу много вечеров…", "мы будем каждый раз…", я чувствовала, что он хочет быть со мной. И это лучше, чем какие-то обещания. Мне казалось, мы уже вместе. Разве нет?

Лев поднялся, взял меня за руку и подвел к постели, усыпанной алыми лепестками. Будто сказка наяву. И я словно принцесса.

Которую утягивают в мир порока.

Он опустился на край постели и похлопал по своим коленям.

— Садись на меня.

Перед внутренним взором сразу вспыхнула картина, как мы уже обнаженные, как Лев приказывает сесть на него. И совсем другой смысл приобретают слова — самый откровенный.

Картина была настолько яркая, что внутри меня прокатилась шаровая молния, тело пробрало легкой дрожью. Словно я уже собралась сесть на него, почувствовать влажной промежностью его возбужденную плоть. Или сразу погрузить ее в себя до конца.

Эти мысли, желания никогда не захватывали меня. Что еще Лев во мне откроет? Что пробудит? Какой я стану? Я изменюсь?

Но пока еще мы одеты. И одежда будто последняя игривая грань перед огненной бурей. Я оперлась о широкие плечи Льва и умостила свои колени по бокам от его бедер.

— Именно так, да. Ты меня правильно поняла. — Его ладони хлопнули по моим ягодицам, пальцы властно впились в упругие мышцы.

От неожиданности я ахнула. Внизу живота взорвался шар с горячей патокой. Рука Льва пробралась вверх по спине под майкой, от чего я выгнулась, подалась грудью ближе к его лицу. Тут же щелкнула застежка на лифчике, освобождая меня от тесноты.

Лев снял с моих плеч все бретельки за раз, резко опустил белье с майкой к талии.

Твердые горошины на моих грудях, словно вишенки на плотном пудинге. Так смотрел на них Лев. Так его губы сомкнулись кольцом вокруг моего соска, влажный кончик языка нагло его щекотал.

Я выгнулась сильнее и запрокинула голову. Оранжевые блики свечей расплывались на потолке в знойное марево. Чувственные вспышки простреливали мое тело раз за разом. С губ срывались тихие стоны.

Я хочу быть его десертом на завтрак, обед и ужин. И каждой ночью. Все новые и новые желания зарождались внутри меня.

Шлепок по ягодице словно разрыв бомбы. Хлестко ужалил кожу через джинсы, и туда плеснуло жаром. Я опустила голову, поймала взгляд Льва через свои растрепанные волосы.

— Ближе придвинься.

Его руки дернули меня так, что я вписалась раскрытой промежностью в его пах. Слегка затрещала ткань джинсов. Сердце подскакивало до горла. Еще ярче и реальнее становилась та картина, когда я сижу на нем голая, и крупная каменная плоть распирает меня изнутри. Между ног невыносимо дико полыхнуло.

Он намеренно дразнит меня в одежде. Чтобы мои же желания продолжали совращать меня и сводить с ума.

— Тебе нравится? — Он потирал мою горящую ягодицу, на которой нескоро остынет жесткий шлепок.

Немного испугалась, что Лев может перестать быть со мной нежным зверем. Но вовремя себя одернула. Он лишь изучает то, что мне нравится. Он может захотеть попробовать со мной самые непредсказуемые вещи, и я должна быть честной.

— Не знаю. Я…

Очередное желание не давало покоя. Слишком настойчивое. Будоражащее. Его не сдержать внутри. И нужно ли? Я в неловкости облизала губы, заправляя за ухо прядь, которая падала на глаза.

— Я хочу тебя тоже… ну… поцеловать.

Лев снял с себя футболку. Он понял, что я не про обычные поцелуи в губы. И что я еще не решилась на то самое интимное, что давило мне в промежность. Мягкий свет свечей ласкал его крупные мускулы. Такой красивый, идеально сложенный. И со мной.

Я потянулась губами к его шее. Его запах… невероятно вкусный. Я набрала полные легкие, и в груди все прибалдело от удовольствия. Я становилась токсикоманкой. Как может мужской запах настолько нравиться? Ни одни духи, ни одна еда не вызывала такого восторга.

Я прикоснулась губами к теплой коже. Приятно. Стыдно подумать, но мне словно кошечке хотелось тереться о его кожу всем лицом, телом. Пропитаться его запахом. Чувствовать его постоянно.

Пробовать его на вкус еще вкуснее. Я провела дорожку кончиком языка по его шее. Едва солоноватая кожа, на вкус словно могущественная сила, словно дикая страсть. Готова ли я стать перед ним на колени? Пока нет, мне хотелось бы сначала изучить его пальцами.

Меня так захватило скользить губами и языком по его шее, что я не могла остановиться. Лев до сладкой боли стискивал мои ягодицы, все сильнее вжимая меня в свой пах.

Между ног требовательно ныло. Я качнула бедрами и поняла, что тереться о его твердокаменное возбуждение потрясающе приятно. Вперед, назад. И еще быстрее бедрами, так чтобы там все воспламенилось от трения. Но этого недостаточно. Мне нужно еще. Я сильнее прижалась, умоляюще простонала.

Лев обхватил меня руками и с легкостью уложил на постель на лопатки.

— Куда уже спешишь, цветочек? — Его пальцы ловко расстегнули замочек на моих джинсах. Он поможет мне, ведь правда? Мне очень нужно.

Я попросить не успела, даже если бы нашла слова. Он перевернул меня на живот, взялся за пояс джинсов и сдернул их до колен вместе с трусиками.

Следом сползла майка, тоже до колен. Лифчик где-то потерялся еще по дороге. Я прижималась грудью к прохладным лепесткам и к постели, переводя дыхание. Головокружительно пахло розами. За спиной шуршала одежда — Лев полностью раздевался?

Предвкушение расходилось мелкой вибрацией по коже. Что он будет делать? Сразу возьмет меня сзади? Или будет испытывать меня сладкой мукой, исследовать мое тело? Ягодицы до сих пор покалывало от шлепков. Нравилось мне или нет? Почему должен быть приятен удар ладонью по мягкому месту?

Потому что он словно землетрясение все во мне взбалтывал, подкидывал, подхлестывал. Или потому что его жесткое прикосновение горело на коже еще долго после шлепка?

Пальцы с силой сжали мои ягодицы и слегка их раздвинули. Ох, я уткнулась лицом в подушку. По мне пронесся дождь из горячих колючек. Что он там рассматривал? Я ощущала его взгляд, словно настойчивую ласку прямо там, между ягодицами. И меня еще хлеще окатывало жаром.

А если бы там оказался язык? Что бы я ощутила? Снова порочные мысли захватывали меня в плен.

Постель прогибалась, Лев двигался за мной, моя спина чувствовала его близость. Я дышала в подушку, не решаясь обернуться.

— Света… — он ласково провел рукой по позвоночнику. — Ты еще меня боишься?

Страха ни капли не было. А стыд… разве не та самая капля страха? Чего я боялась? Что он во мне разочаруется?

По затылку хлопнуло осознанием. Это правда. Или часть ее. Лев опытный мужчина. И я уверена, девушки падали перед ним штабелями. Чего он только не пробовал… Какое только удовольствие ему не доставляли…

— Света… — прошелестело над самым ухом. Руки стали гладить мои плечи, лопатки, прогоняя липкий страх.

Как ответить, когда горло внутри словно опухло? Как минимум нужно поднять голову от подушки. Я должна быть честной с ним. Не хочу, чтобы он придумал какую-то неверную причину моего поведения.

— Я боюсь… себя, — ответила я, поворачивая к нему лицо, но едва встретилась с ним взглядом, потупилась сразу. Еще больше внесла неразбериху в его мысли. — Боюсь, что сделаю что-то не так, что тебе не понравится. Я не знаю, как себя вести.

— Как угодно. Я хочу узнать, что ты прячешь за своим смущением.

Вкрадчивый, бархатный тембр проникал в меня и перышком щекотал душу. В этот миг я почувствовала, что Лев сможет помочь мне раскрыться. Наверное, не стоит прятать в себе свои желания, а рассказать ему…

И смущение тут же захлопнуло все двери, повесило замки. Иногда мне кажется, что преграды внутри себя сложнее преодолеть чем те, что снаружи.

— О чем ты думала, когда я раздвигал твои ягодицы?

Я уткнула лицо в подушку. Молниеносно. И к уху прикоснулся щекочущий поцелуй. Меня аж до поясницы покрыло мурашками.

— Я придумаю, что с тобой сделать.

Сколько подтекстов можно уловить в этой фразе? Миллион. И каждый из них мне нравился.

Лев убрал мои волосы с плеч, и чуть выше лопатки кожу согрел поцелуй. Второй упал чуть правее, третий левее. Казалось, будто смущение заковало мое тело, а губы Льва волшебным образом растапливали оковы. Еще поцелуй у позвоночника. И между лопатками. Там слегка щекотно. И безмерно приятно. Интимно. Ласково. Теплые волны прокатывались по спине, поцелуи опускались все ниже, будто шелком дразнили нервы, и чем ближе к пояснице, тем слаще становились.

Лишь когда Лев коснулся губами недалеко от копчика, я заметила, что прогнулась в спине, выпячивая попу. Моему телу так захотелось, нечего смущаться. Можно еще сильнее прогнуться. Льву ведь нравилось рассматривать меня там.

Наверное, когда его мужское достоинство окажется перед моим лицом, я тоже буду целовать его с удовольствием и разглядывать. Меня будет возбуждать его вид.

Лев огладил мои ягодицы, и я тихо простонала. Неожиданно губы сменили руку. В промежности сразу горячо запульсировало. Я стиснула подушку пальцами, тело вытянулось струной.

— Нужно было с этого начинать, да, цветочек?

Он влажными поцелуями покрывал кожу ягодиц. Острое наслаждение пронизывало меня настолько бурно, что я, казалось, вот-вот полезу на стенку.

Мое мягкое место явно очень чувствительно. И губы, эти чудесные губы, так опасно близко к моему порочному желанию.

Поцелуи вдруг прекратились. Лев оставил меня изнемогать от жажды по его губам. Может, я как-нибудь признаюсь, открою свои мысли, которые так смущают. Но не сейчас.

Твердая влажная головка прошлась между ягодицами. Он все-таки совсем раздет. И в полной боевой готовности.

Я слегка выгнулась, оттопырила попку, будто призывала его скорее взять меня.

Между ног чувственно тянуло, все мое внимание, все ощущения ждали там его. Желание неистово кричало, сжирало меня изнутри. Рассудок уплывал куда-то далеко. Пусть пока не возвращается.

Его каменная плоть лишь на долю секунды задержалась у моей тугой дырочки, и там словно по нервам полоснуло разрядом тока. У меня вдох застрял в горле. Он ведь не собирается?.. Лишать меня девственности еще и там прямо сейчас?

— Сильнее прогнись, цветочек.

Лев меня немного приподнял за бедра, тяжелая рука опустилась на поясницу и надавила. Тело повиновалось. И словно за хорошее поведение, Лев ласково провел ладонями по моей спине вниз до ягодиц. Туда потекла вся кипучая кровь. Я хватала ртом воздух, будто он вот-вот весь сгорит в номере.

Похоже, сегодня он решил не посягать на мое мягкое место. Твердая головка двинулась ниже. А что я почувствую, если посягнет? Мне стало просто любопытно или такой процесс может понравиться?

Все мысли тотчас разлетелись — Лев надавил крупной головкой на вход. Протяжный, томный стон сорвался с моих губ. Как я ждала, невыносимо долго… И теперь упивалась наслаждением.

Сейчас там все охотнее раскрывалось, чем в первый раз. Там все хорошо помнило те потрясающие ощущения.

Но все равно тесно, туго. Влажно, скользко. Лев с трудом прорывался, усиливал напор и сдерживал себя. Он ведь хотел за раз войти внутрь? И мне хотелось почувствовать это — мощный толчок на всю длину до предела. Чтобы стенки лона так сильно не сжимались, еще не привыкшие, чтобы они легко его впускали и вместе с тем плотно обхватывали.

Сантиметр за сантиметром он погружался в меня, и я судорожно комкала подушку. Тысячи жарких волн расходились кругами от лона, прокатывались по всему телу до кончиков пальцев. Лев крепко взялся за мои бедра и толчком вошел до конца.

У меня приятно закружилась голова от этого пьянящего, предельного чувства наполненности. Ощущать внутри твердую крупную плоть — это впечатляющий кайф. Наркотический. Кайфа так много, что невозможно не стонать, тело полностью раскрепощалось, и больше нет лишних мыслей, только бурлящая эйфория. Кайфа так мало, что хочется еще до бесконечности. И Лев не торопился. Тоже наслаждался ощущениями?

А ведь ему явно нравилось, как я выгляжу сзади. Как порочно стону и выгибаюсь еще больше, желая прочувствовать его каменную плоть до самого основания, желая еще глубже. Как двигаю бедрами в такт каждому толчку.

Я не знала, что могу быть такой. Совращенной? Развратной? Могу, только для него. Только он будет знать меня такой.

Резкий толчок выбил вскрик из моей груди, всколыхнул все тело. Вот так мне еще больше нравилось. Его пальцы сильнее вжались в мои бедра, крепко держали. Он начал насаживать меня на себя до влажных, жестких хлопков пахом по ягодицам.

Вот почему нравятся шлепки. Будто яркий намек на желание вбиваться в меня с дикой силой, чтобы ягодицы сотрясались.

Мое тело мяло под собой лепестки, терлось о постель с каждым настойчивым движением. Наконец я могла разрешить себе стонать, не боясь, что нас услышат. Хотя мои стоны не были громкими. Они лились из меня пошлой мелодией.

Это пламенные вихри наслаждения играли на моих струнах. Сердце колотилось в бешеном ритме. Где-то из глубины живота выстреливали чудесные молнии, за миг проносились по всему телу. И тут же рождались новые и новые.

Лев навалился на меня сверху, удерживаясь на руках у моей головы, не переставая четко работать бедрами. Я повернула к нему лицо, поймала взгляд, в котором плескался опасный глубокий океан. Но меня этот океан оберегал, ласково обнимал. Переполнял сильными чувствами. Наши губы слились в порывистом, лихорадочном поцелуе.

Он стал быстрее двигаться. Вколачивал меня в постель своими мощными бедрами. Наслаждения враз стало неимоверно много. Мои стоны переходили во вскрики. Жар его тела прикасался к спине, будоражил. Я чувствовала наплыв чего-то сокрушительного. И неизбежного.

Низкие стоны Льва сливались с моими. Звуки его наслаждения отзывались импульсами в моем теле. Неминуемо. Чем быстрее он врывался в меня, тем ярче взрывались салюты.

Меня накрыло штормовой волной. Вот-вот, еще немного и…

Внизу живота разорвалась пружина, но сжалась быстро снова и опять рванула. Лоно сочно пульсировало, а внутри него содрогался член Льва. Он прижался торсом к моей спине и явно ощущал волну моих восхитительных судорог.

Его руки бережно обхватили меня, уложили на бок лицом к нему. Нежась в пучине экстаза, я льнула к нему и обнимала в ответ.