Глава 23

В душ мы пошли вместе. Я слегка робела, будто впервые обнажилась перед Львом. Полумрак спальни окутывал меня, скрывал недостатки, а здесь под ярким светом — все раскрыто напоказ. И снова я не знала, что делать, наблюдая, как Лев настраивает температуру воды.

Что я хотела? Наверное, это я уже делала. Разглядывала его упругий мускулистый зад, узкие бедра, мощные мышцы спины. Лев же не стал меня окончательно вгонять в краску — не рассматривал мое тело в ванной, когда мы зашли.

Он видел, что от одного предложения вместе принять душ я уже зарделась до кончиков ушей. Но согласилась.

Разве можно отказаться от того, чтобы такой потрясающий мужчина потер мне спинку? И не только спинку.

Но едва мы забрались под теплые струи, я уже думала о другом. О том, как вода стекает по мускулам его широкой груди, струится по прессу и… лупит каплями по налитой кровью головке. По мне лились тонкие реки, волосы вмиг промокли, и я машинально откинула их пальцами назад.

Как он во мне поместился? Я испытывала интересные чувства к его мужскому органу. Нежность, любопытство, желание, удивление. Мне хотелось прикоснуться, и пока на меня не успели наброситься сомнения, я протянула руку вперед.

Лев убрал мне за ухо прядь, которую водой снова смыло на лицо. Он ждал. Надеюсь, не забавлялся над тем, с каким я любопытным видом собралась изучать его достоинство. И между тем, со страстным трепетом, который мелко вибрировал на коже.

Подушечки пальцев прикоснулись. Шелковистый на ощупь, и головка, и по всей длине. Нежный, ранимый снаружи. Как его потом не поцарапать зубами? Когда я решусь на то, чтобы дотронуться до него не только пальцами…

Но под кожей словно прочнейший камень. Я сглотнула слюну. Он прямо сейчас хотел меня. И во мне поднималась бушующая волна возбуждения.

Лев накрыл мою руку своей, вынуждая обхватить пальцами член, и задвигал вниз и вверх. Именно это ему нравилось, трение, с нажимом, с крепким обхватом, для которого моя кисть была немного маловата. Я постаралась запомнить, как это нужно делать, и едва он убрал свою руку, попыталась сама повторить.

— Вот так. Ты умница.

Кажется, тереть спинку друг другу мы начнем нескоро. Потому что нас снова накрыло. И вода, льющаяся нам на головы, совсем не мешала, а даже забавляла, заливая лицо, когда мы целовались. В кабинке тесно, места мало, но это нас не заставило выбраться и отправиться в кровать. Лично я не могла отлипнуть от Льва. Его тренированное тело мокрым ощущалось по-особенному. Мне нравилось собой по нему скользить. И, похоже, Льву нравилось не меньше то, как я об него терлась.

В постель мы вернулись только после того, как в тесноте утолили жажду. И она снова разыгралась. Мне срочно понадобилось добавить к суткам часов пять, а то и все десять, чтобы эти часы принадлежать только Льву, раскрывать в себе новые желания, сходить с ума от лавины наслаждения…

Но время, наоборот, летело слишком быстро. А сон перед важным днем нельзя было отменить. Зато засыпать голышом в объятиях Льва самое что ни на есть счастье.

И просыпаться тоже. Ни на день не хотелось с ним расставаться.

Правда, на его лице с утра не было ни блика романтического настроения. Сосредоточен, глубоко погружен в свои мысли, где явно роились вопросы: “Как вытащить из родителей Юстины хоть что-то?”, “Как вытерпеть их характер?”

А, может, у него уже имелись ответы, и он мысленно отшлифовывал свои будущие слова до идеала. Я ему не мешала, сама собиралась с духом. Женя принес мне новую одежду, под стать директора аналитического департамента. Не офисный костюм, но черная спецформа, похожая на ту, что носила охрана Льва, только женский вариант. Вдобавок я собрала волосы в хвост. Постараюсь делать очень серьезное лицо, будто иду на встречу с мэром.

Только даже перед такой важной встречей у меня не колотилось нервно сердце и не подрагивали руки. Лев, возможно, тоже волновался, но выглядел непоколебимым, грозным, словно скала.

Он заметил, что я переживаю. Слишком сильно. И ободряюще сжал мою руку в машине.

— Мы часто волнуемся из-за неизвестности, верно, Света? Сейчас я тебе по дороге расскажу все с самого начала, как выкрали Юстину с Даниилом, как я узнал, что они оказались в России. И как в этом всем сыграли ее родители. Возможно, когда ты будешь знать намного больше, чем сейчас, то и волнения будет меньше.

Я уже забыла о том, что волновалась. Сосредоточилась лишь на его мрачном лице и сгорала от любопытства, затаив дыхание.

— Только есть один момент, — заметил он. — Если для тебя какие-то подробности событий будут слишком шокирующими, сразу дай мне понять это. И тогда я попытаюсь смягчить свой рассказ.

Мне словно в грудь дыхнуло морозным ветром. Что он имел в виду? И в моих глазах явно отразился испуг — Лев обхватил меня за плечи и ободряюще сжал, поймал мой взгляд.

— Ничего страшного не происходило. Не пугайся понапрасну.

Я прочистила горло. Его объятья согревали до самого нутра, и страх испарялся. Лев ведь передо мной, целый и невредимый, а значит, ничего ужасного действительно не случалось.

Но не зря же он меня предупредил?

— Рассказывай.

Он вздохнул и отвел взгляд к окну. Его рука теперь обнимала меня чисто машинально, я больше не чувствовала в объятье заботливой нежности. Лев мысленно отстранился, погрузился в тяжелые воспоминания.

— Юстина сказала, что полетит к родителям с Даниилом. Я редко летал с ними, потому что не всегда мог выкроить столько времени на отдых. Зато старался каждый вечер не задерживаться, спешил домой…

Лев чувствовал себя виноватым за то, что не полетел тогда с ними. И наверняка думал, что несмотря на старания, все равно проводил с ними мало времени. Я ощущала это в его горьком голосе. Судя по тому, что потом он улетел сам искать их в России, позже понял, что никакие деньги, никакая работа не может быть важнее семьи.

— В общем, дело не в этом. — Лев подобрался и крепче сжал меня за плечи. — Похитители захватили мой частный самолет, вырубили всю охрану. Долгие месяцы я даже не мог понять, в какую страну они улетели. Охрана обнаружилась позже в Африке. Мы начали искать Юстину и Даниила там, но потом оказалось, что охрану просто выбросили и снова подняли самолет в воздух… Поверь, я долго думал, кто это мог сделать. Я проверил всех, кого только можно было. У меня немало конкурентов, а до меня предыдущие владельцы бизнеса вели довольно грубую политику. Мы постоянно ходили в окружении охраны.

Но и это не помогло. В сердце вспыхивали отголоски его боли. Сколько ее разъедало Льва изнутри? Каких усилий ему стоило держать ее под каменной плитой холодного рассудка? Его боль, мучительные страдания уничтожили способность радоваться. Я мечтала, что смогу развеять весь его мрак.

— Похищение совершили филигранно. Ни одной зацепки, ни следа. Самолет будто растворился в небе. Только спустя месяцев девять постоянных поисков удалось узнать, что он пересек границу России. Но до сих пор неизвестно даже аэропорт, в котором он сел. Но тогда в любом случае это было прорывом. Появилась надежда. Мы нацелились на Россию. У Юстины родители не последние люди в Москве, так сказать. Мой тесть поднял все свои связи, поставил всех на уши…

Лев умолк. Я не понимала, почему он вдруг прервал свою быструю речь. Может, тогда между ними был серьезный конфликт? Вполне возможно, отец Юстины держит зло на Льва, считает, что тот во всем виноват. И никогда его не простит.

Я попыталась догадаться, что произошло дальше. И решила вернуть его к рассказу.

— И тогда вы узнали про аварию?

— Нет, — отрезал Лев. — Те поиски ничего не дали. Но я продолжал рыть. Мои люди работали над всевозможными версиями и идеями. И в результате… на одном из кладбищ нашлась могила Юстины.

Это для него было хуже всего. Долгие месяцы искать, надеяться и узнать, что его жена уже похоронена. К моим глазам подобрались жгучие слезы. А как ему трудно сейчас мне все рассказывать, считай, заново все проживать! Я теснее к нему прильнула, потерлась щекой о его плечо.

— Я сразу туда поехал. — Его голос потерял силу. Он шуршал, будто усталый осенний ветер шуршит мертвыми листьями. — На надгробном камне оказался портрет Юстины. Могила убранная, за ней явно присматривали. Но меня даже не это удивило больше всего. Гробовщик сказал, что одиннадцать месяцев назад именно я был записан в учетной книге. Мои имя и фамилия. Будто именно я похоронил свою жену. Но выглядел я по-другому. Гробовщик сказал, что те похороны были очень запоминающимися. Потому что такую красивую девушку провожал в мир иной только один человек.

— Максим?

— Теперь думаю, да. Тем более что по описанию гробовщика похож. Он узнал, что она попала в аварию. Может, поехал ее искать, когда она не появилась. После того как умерла, забрал ее из морга и похоронил. Какого черта этот урод никому ничего не сказал?

— Он просто псих…

— Даже у психов есть логика. Своеобразная, но есть. Испугался чего-то? В принципе он, возможно, не догадывался, какие у нее появились проблемы. Считал, что она правда поссорилась со мной. И что я обвиню его в ее смерти?

— Или же он любил ее очень сильно и боялся, что ты заберешь ее тело за границу. И у него не будет возможности к ней приходить…

Лев нахмурился. Похоже, ему подобную логику не понять. Но сильные эмоции, чувства толкают людей порой на странные и необдуманные поступки.

— Его, кстати, до сих пор не нашли. Прочесали всю округу. Я звонил утром, узнавал.

— Сумасшедший. Без сомнений. Как он умудрился не окоченеть в лесу и удрать…

— Неважно. Мои люди найдут его рано или поздно.

Злость пробудила в нем силу. Сокрушительную. Жутко представить, что с Максимом сделает Лев за то, что он напал на меня с ножом.

— Но тогда я вообще не понимал, зачем кто-то похоронил мою жену, представившись мной. Но в любом случае об этом пришлось сказать ее родителям…

— Всего пару месяцев прошло. Они еще совсем не отошли от горя…

Лев оставил мои слова без внимания.

— Родители у Юстины очень строгие! Они не могли не знать, что она встречалась с Максимом. Либо они солгали, будто ничего не помнят, либо он наврал.

— Но бывает так, что даже при строгих родителях дети умудряются вести тайную жизнь. Наркотики употреблять, встречаться с кем попало. У меня есть знакомые, которые подобное проворачивали, а родители ни о чем даже не догадывались.

— Нет, не в ее случае, — покачал головой Лев. — Юстину всегда сопровождал телохранитель, которого отец время от времени менял. Она шагу никуда сама ступить не могла.

— Это ужасно.

Мне было жаль девушку, чье сердце билось в моей груди. Постоянный контроль, строгость — разве это детство?

— Это безопасность, Света. Ее родители очень состоятельные люди. Юстине могла угрожать опасность.

— А ее с Даней точно не похитили их враги?

— Я рассматривал такой вариант. Маловероятно. И как я уже говорил, мы проверили всех, кого только можно. Их недоброжелателей тоже.

Лев будто бродил постоянно по темному лабиринту, искал выход, двигался, однако все равно в итоге попадал в тупик. Но теперь я с ним рядом. И надеюсь, ему хоть немного легче.

— Значит, кому может понадобиться похищать их… неизвестно совсем, — подытожила я.

— Еще одна странность вот в чем. — Лев сощурил глаза и подался лицом ближе ко мне. — Она удирала от похитителей. Это раз. Потом кто-то подстроил аварию. Это два. Потом кто-то представился мной и ее похоронил. Это три. Третий уже известен. Хоть что-то. Второй — полностью белое пятно. Заказчик этого не делал бы. А если бы сделал, то проследил бы за доставкой сердца от начала до конца.

— Полная путаница… — Я опустила взгляд к нашим переплетенным пальцам. Здорово чувствовать свою маленькую кисть в его могучей руке.

Вполне возможно, нам только кажется, что все слишком запутано. Ведь постоянно получается так, что одно переплетается с другим. Даже появление Максима. Юстина ехала к нему, это было третьей точкой. Но пару дней назад люди заказчика пришли к нему раньше, чем появились люди Льва и забрали его. И потом проявил себя шпион — наемник похитителей — допрашивал Максима. Первое и третье переплелось. И я, как следствие аварии, то есть вторая точка.

Все взаимосвязано.

— Кстати, я тебе еще не все рассказал. — Лев вырвал меня из размышлений, и я тут же подняла к его лицу взгляд.

— Да?

— Да. Когда я нашел могилу Юстины, то заказал эксгумацию. Тогда я не знал, отчего она умерла.

— О… — только и смогла произнести я. Перед внутренним взором замелькали десятки кошмарных картинок на тему того, как могла происходить… эта процедура. Жутко до оцепенения, до ледяной дрожи. Мне казалось, острые когти заскребли по затылку.

— Мне стоит обойтись без подробностей?

Я с трудом кивнула. Мышцы шеи задеревенели.

— В общем, мой специалист выяснил, что Юстина попала в аварию и ее сердце изъяли. Потом я сообщил родителям, что их дочь умерла. — Лев вдохнул и рывком выпустил воздух из груди, будто хотел этим движением выгнать из себя воспоминания о том мучительном дне. — Мать была разбита горем. Отец настоял, чтобы тело Юстины отправили в Москву. Выяснять, почему она умерла, они не собирались.

— Как?! — удивилась я.

— Возможно, не хотели тревожить ее покой, так сказать. Отец, наверное, давно понял, что его дочери уже нет. И насчет внука он думает так же.

Мрак в глазах Льва сгустился. И все лицо померкло, черты заострились. Вера в то, что Даня жив, могла угасать в нем с каждым днем. Я чувствовала, что он все равно будет искать до последнего. Но по пути не выжжет ли отчаяние все живое в его душе?

— Теоретически те, кто подстроил аварию, могли захотеть убить Даниила тоже. Одни враги, более сильные, похитили. Другие — за всем наблюдали, поймали момент и подействовали более решительно. Но к ним вообще не подкопаться.

— Даня жив! Слышишь? — Я дернула Льва за руку. — И мы его найдем.

— Конечно.

Больше я никак не могла придумать, как убедить его. Да и аргументов у меня ноль. Кроме неугасающей уверенности в сердце. И она должна помочь найти, за что зацепиться.

— Видишь, похитители до сих пор Даню не нашли. А они, как мы понимаем, очень сильные, умные и влиятельные. Юстина просто его хорошо спрятала. Очень хорошо.

— Света. — Лев вцепился в меня суровым взглядом. — Я уверен, что он жив. Не нужно меня убеждать в этом.

— Прости…

Наверно, я пока что недостаточно хорошо знала Льва. И, может, не стоит пытаться догадываться, какие у него чувства, мысли, и делать выводы. Я поникла, ощущая, как по плечам будто льется грязная жижа.

— Это ты меня прости за резкость, цветочек. Мне приходится иногда абстрагироваться от ситуации, чтобы продумывать разные варианты, вот и все. — Он чмокнул меня в волосы чуть выше уха. — И, честно говоря, я не знаю, что бы без тебя делал.

Как он так умел? Вмиг смыть с меня все противные чувства, обнять теплой искренностью, словно меховым пледом. Сердце трепетно подскакивало, губы расползались в улыбке. Я подняла голову.

— Почти приехали, — подал голос Борфед с пассажирского сидения.

На какое-то время я даже забыла, что в машине мы не одни. За окном мелькали шикарные дома коттеджного городка. Мы со Львом так утопали в разговоре, в друг друге, что не заметили, как проехали пропускной пункт охраны.

— Ты как? — спросил Лев.

— Нормально. Я справлюсь.

Водитель остановился возле забора у трехэтажного дома из кирпича разных коричневых оттенков. Ворота распахнулись, и два внедорожника въехало во двор, часть которого прикрывал большой навес.

Пышные елочки радовали глаз. Дом выглядел очень современно. Белая крыша плоская, окна огромные. Здесь Юстина росла? Непохоже. Кажется, этот коттеджный городок построен не очень давно.

Дверь нам сразу открыли. Прислуга. Ничего себе. У нас забрали верхнюю одежду, и я постаралась принять серьезный вид. Не дрожать. Смотреть уверенно. Ведь никто кроме меня и Льва не знает, насколько все внутри трясется.

Светло-серые стены покрыты интересным материалом. Точно шелком. Хотелось прикоснуться, но я одернула себя и последовала по мраморному полу за Львом, Женей и Борфедом в гостиную.

Там с дивана поднялись мужчина и женщина. Сердце в моей груди даже не дрогнуло. Будто это чужие люди. Я поймала себя на желании отвернуться, уйти. Мне с ними не о чем говорить.

Лев пожал руку мужчине. Тот смотрел свысока с таким видом, словно делает одолжение. Словно с трудом себя сдерживает от того, чтобы не выставить нас всех за дверь.

Женщина рядом с ним в красивом домашнем платье, с прической… Но в ее зажатой позе я почувствовала себя. Она точно так же, как и я, изо всех сил старалась не выдать страх.