Глава 24

— Женю вы знаете, — сказал Лев. — А это Борис Федорович, начальник моей охраны.

Отец Юстины небрежно пожал ему руку и перевел уничтожающий взгляд на меня. Я почувствовала себя мошкой, которую вот-вот раздавят башмаком. Мерзопакостная отрава расползалась в груди. Мне стоило больших усилий не сорваться с места и не убежать, а выдавить скромную улыбку.

— А это кто?

— Светлана Георгиевна. Директор аналитического департамента.

— Здравствуйте, Владислав Аркадьевич, — поздоровалась я и вежливо кивнула. — Татьяна Николаевна, здравствуйте.

Она лишь беглым взглядом меня окинула и предложила присаживаться на диваны. Из подушки точно иглы торчали. Сидеть невыносимо тяжело. Находиться здесь тоже. Дышать одним воздухом.

Глубоко в сердце болело знакомое ощущение. На что оно похоже?

— По какой причине вы приехали? — спросил Владислав Аркадьевич. Хотя вопрос больше похож на претензию.

Лев рассказал, будто они нашли Максима, и он все выложил — как встречался с Юстиной, как потом прекратилось общение, как она ему позвонила и попросила помощи — в общем, пересказал ту самую историю, которую прошептал мне на ухо Максим в подвале заброшенного завода. После чего Лев добавил немного от себя.

— Как раз он похоронил Юстину. Ничего никому не сказал потому, что… — Его взгляд на долю секунды скользнул ко мне. — Очень любил ее и не хотел терять возможность приходить на ее могилу.

— Ерунда. Полная, — фыркнул Владислав Аркадьевич.

Вот и не ерунда. Видел бы отец одержимый взгляд Максима.

— Естественно, ерунда, — кивнул Лев. — Но допрашивать человека и вытягивать из него правду клещами мы не стали.

Вот так вот, значит, решил завернуть Лев. Использовал мое предположение для того, чтобы зацепить отца Юстины. Самое интересное, зацепил, тот наконец-то отреагировал, ибо весь рассказ сидел молча, будто в рот воды набрал.

— Я так и не понял, почему вы приехали? — Владислав Аркадьевич сложил руки на груди.

Нам не принесли чай, не предложили никаких угощений. Чтобы ни на миг не появилось повода задержаться. Татьяна Николаевна почти все время смотрела в пол, сцепив пальцы. Плечи напряжены, губы поджаты. Натянута как струна. И свои нервы она будто хотела напряжением вышколить.

— Во-первых, мы приехали, чтобы узнать контакты родителей Максима, — начал Лев. — У вас могли они сохраниться.

— С какой стати? Зачем мне их хранить? Мы не общались. Максим учился в другом классе.

— Ладно, я не настаиваю. Нет так нет. Во-вторых, мы приехали ради личной встречи, чтобы обсудить новые факты в деле. Хотелось бы узнать ваше видение ситуации.

— Это можно было обсудить по телефону.

— Звонки и сообщения в вашем телефоне кем-то отслеживаются. Прежде чем мы встретились с Максимом, к нему приходили некоторые люди и предлагали сделку. Как раз насчет нашей встречи, которая только должна была состояться. Максим об этом тоже рассказал и ради безопасности улетел за границу.

Владислав Аркадьевич сокрушенно покачал головой.

— Лев, у тебя паранойя. Ты бредишь от горя. Юстины нет, тебе нужно принять это, смириться.

— Я принял это еще тогда, когда увидел ее разложившийся труп в гробу! — громыхнул голос Льва. — Но я сделаю все, чтобы найти тех, кто ее похитил и кто убил!

— Здесь и так ясно, кто это сделал! — взмахнул руками Владислав Юрьевич. — Твои конкуренты! Специально навели тебя на след в Россию, запутали, чтобы ты бросил компанию и рыскал тут годами. Они с тобой играются, как со слепым ослом. Возвращайся за границу и дай нам спокойно пережить потерю дочери!

У матери Юстины по щекам потекли слезы. В сердце адски кольнуло. Мне едва удалось не поморщиться от боли.

— Вы забыли, что у вас еще есть внук?! Его нужно найти!

— Внук?! Разуй глаза! Их обоих убили! И намеренно играют с тобой, водят туда-сюда, чтобы вымотать, чтобы ты деньги все спустил на поиски, чтобы компания в твое отсутствие пала. А потом, когда им надоест, они, возможно, подкинут тебе подсказку, где искать могилу сына.

Татьяна Николаевна вскочила с дивана и вылетела из гостиной, пряча лицо.

Я не выдержала. Меня буквально подкинуло от взрыва злости.

— Владислав Аркадьевич, прошу прощения, но ваши слова очень подозрительны. Складывается впечатление, что вы каким-то образом причастны к смерти вашей дочери. Не вы ли спелись с конкурентами Льва? За сколько вы продали свою нелюбимую дочь? Вижу, деньги для вас важнее всего.

У отца Юстины глаза враз чуть на лоб не вылезли. Не найдя сразу слов, он хлопал губами, издавая звуки, похожие на кудахтанье.

— Светлана Георгиевна… — процедил сквозь зубы Лев.

— Вам нечего ответить? — не могла успокоиться я. — Тогда поставлю другой вопрос. Какой конфликт был между вами и Юстиной?

Внезапно во мне пробуждалась сила и уверенность. Я не заметила, когда встала, не обращала внимания, что кто-то дергал меня за брюки, надеясь угомонить. Женя? Неважно. Я смотрела только на Владислава Аркадьевича, который выглядел так обескураженно, будто его из лимузина швырнули в курятник.

Застали врасплох. Не думал, что кто-то так поставит вопрос ребром. Ложь не подготовил.

— Лев, и это директор аналитического департамента? — нервно хохотнул Владислав Аркадьевич. — Теперь понятно, куда ты целый год сливаешь деньги. В мусорное ведро.

Это он меня назвал мусорным ведром? Зубы заскрипели от того, как я сжала челюсти. Еще и счел себя выше того, чтобы со мной разговаривать.

— Светлана Георгиевна лучший специалист, несмотря на некоторую эмоциональность, — железным тоном вспорол воздух Лев. — И она верно заметила. Я еще раньше подозревал, что вы что-то важное скрываете. И ее в этот раз взял с собой, так как она очень внимательна к деталям и видит людей насквозь. Именно благодаря ей я далеко продвинулся в поисках.

Некоторая эмоциональность сдувалась как шарик. Что я натворила? Во что превратила дискуссию? Зачем так в лоб начала говорить? Почему не попыталась осторожно и ловко зондировать почву?

Но похвала Льва не давала окончательно скиснуть. Надеюсь, он действительно так считал.

— Поэтому вам стоит воспринять ее слова всерьез. И ответить на поставленные вопросы.

Лицо Владислава Аркадьевича покраснело от злости.

— У кого в семье не бывает конфликтов?! Я не собираюсь отвечать на эти дурацкие вопросы! И если ты, Лев, — он резким движением указал на него, затем на меня, — считаешь ее слова адекватными, то вам обоим срочно нужно лечить голову!

Кому-кому, а лечиться здесь стоит точно не нам. И я ответила:

— То, что вы повышаете голос и отказываетесь отвечать на вопросы, только еще больше убеждает меня в том, что я права. И конфликт между вами и Юстиной был нетипичный семейный. Но скрывать правду долго не удастся.

— Охрана! — рявкнул Владислав Аркадьевич так громко, что хрусталь на люстре звякнул. — Уведите их всех!

Лев поднялся и тихо сказал:

— Уходим.

Я снова так разошлась, что была готова устраивать словесную перепалку до тех пор, пока бы Владислав Аркадьевич не сдался и не выложил все. Но меня сорвали с места, схватив за локоть. Женя.

Я не закончила! У меня еще есть что сказать! Его нужно довести…

Чужой голос стихал в голове, пока мы шли по улице к машинам. Не совсем чужой, он звучал как мой, но я себя не узнавала.

Пробудилось то мерзкое чувство, словно внутри меня живет другой человек. Нет, гнать его прочь. Это просто сердце с клеточной памятью. Оно не может влиять на мои мысли и слова. Меня просто возмутило до глубины души отношение этого бесчувственного хама к своей покойной дочери и к жизни внука.

Лев ничего не сказал, когда мы сели в машину и отъехали. Еще во дворе возле крыльца он что-то приказал Борфеду, но я не расслышала. И теперь смотрел в окно, нахмурившись. Тени на его лице темнели гуще, чем обычно. Я так хотела добавить света в его жизнь, но по факту только что лишь сгустила тучи.

— Прости… — пробормотала я, чувствуя, как вина гложет внутри ядовитыми зубами. — Не знаю, что на меня нашло. Я все испортила. Наверное, лучше бы посидела в машине…

Молчание в ответ. Хуже любых слов. Я потупила взгляд. Вокруг шеи словно оборачивался удав, а мои руки безвольно и устало лежали на коленях.

Мне еще нужно дорасти до таких серьезных разговоров. В голове на повторе звучали мои слова, и каждый раз они казались мне все хуже и хуже.

— Я думаю о том, действительно ли они тогда прозвонили всех знакомых и друзей Юстины, — сухим тоном произнес Лев. — Твоя вспыльчивость дала немалый результат. Немного непредвиденный. Да, буду честным, ты испортила мой план. Но неизвестно, сработал бы он или нет. Дал ли бы он настолько четкий результат.

По-прежнему взгляд голубых глаз скользил по улицам Москвы, и весь его корпус больше был повернут к окну, чем ко мне. Он отдалился. Это больно видеть и понимать.

— После ссоры у меня появилось много новых вопросов, — добавил он. — И позиция отца Юстины стала отчетливее видна. Что довольно сильно пугает.

— Пугает? — Я, наверное, впервые услышала от Льва подобное слово. Разве его можно испугать?

— В том плане, что он мог быть заинтересован в исчезновении моей семьи. Я ума не приложу, что за конфликт между ними разгорался.

— Да, я тоже… Ты заметил, что Татьяна Николаевна была буквально парализована страхом?

Лев наконец повернулся ко мне, выжидающе смотрел, и я продолжила:

— Мне кажется, она бы и рада нам что-то рассказать, но Владислав Аркадьевич угрожал ей расправой. Может, стоит только с ней поговорить?

— Так просто ты из нее ничего не вытащишь. Она зависит от мужа. Но ничего, у нас будет время подумать, как к ней найти подход. Я принял решение проследить за родителями Юстины. Куда ездят, с кем общаются. Я уверен, что Владислав Аркадьевич, если в чем-то действительно виновен, то засуетится. И, вполне возможно, поедет встретиться с подельниками, лично им рассказать о ссоре, так как телефон его прослушивается, — уголок губ Льва дернулся вверх.