Глава 25

— И долго он там пробудет? — Я вздохнула и отвела взгляд от высокого стеклянного здания.

— Кто знает…

Звать на помощь ребят, которые остались под командованием папы, не было смысла. Ехать будут долго, да и Москву плохо знают. В отличие от Льва и Жени. Мы разделились. Я и Лев следили за Владиславом Аркадьевичем, а Женя и Борфед — за Татьяной Николаевной. Остальные несколько человек, которые приехали с нами, будут дежурить ночью возле коттеджного городка, пока мы отправимся спать, и в случае чего нам позвонят.

У Льва зажужжал телефон.

— Георгий Викторович, здравствуйте…

Папа… Я машинально подалась ближе, хоть и не могла услышать ответ. Но, похоже, он спросил, как наши дела, потому что Лев начал рассказывать о нашей бурной ссоре с родителями Юстины.

— Так что пока не ясно, каким боком ее отец причастен ко всему… Пока следим… Да, Света в порядке, — Лев бросил мне теплый взгляд.

— Можно я потом с ним поговорю? — прошептала я, и он кивнул.

— Что у вас с поисками?

С каждой секундой его лицо мрачнело все больше. Он откинулся на спинку кресла и сжал переносицу пальцами. На всякий случай я сосредоточилась на выходе из здания.

— Я понял. Да, продолжайте… С вами хочет Света поговорить. До связи.

Лев передал мне трубку. Я решила долго с папой не болтать, заверила его, что я точно в порядке, узнала, как у него дела и попросила беречь себя.

Потому что я чувствовала, что сейчас нужна Льву. Папины поиски, скорее всего, ничего не дали.

Но что сказать? Как его поддержать? Не хотелось повторять одно и то же, банальные слова, вроде "мы обязательно найдем Даню". И молчать тоже плохо. Меня эта тишина душила. А его тянула на дно безнадеги.

— Держи, спасибо. — Я вернула Льву смартфон. — А нас прослушать не могут?

— Нет. Я позаботился об этом, — коротко сказал он, не вдаваясь в подробности. Я прикусила губу. Снова давила тишина.

— Поиски пока не очень, да?

— Мягко сказано, — ожил Лев. — В соседних городах никто не видел ни Юстину, ни Даниила. Не могла же она посадить его на поезд?.. Это опасно. Или тогда кого-то попросила его увезти. Кого?

— Она Даню в комнате оставила. Значит, заехала к кому-то…

— Да. И потом поехала к Максиму… Знаешь, чем больше мы узнаем, тем больше ничего не клеится.

— Согласна. — Я уставилась невидящим взглядом перед собой, углубилась в мысли. — Максим мог лгать. Все. От и до. Лучше вообще забыть все, что он говорил.

— И обращать внимание только на факты. Она ехала в его сторону. Твое сердце отреагировало. Что-то сказать ему хотело.

Мне хотелось только стукнуться лбом о приборную панель. Два шага вперед и два назад. Мы просто танцуем смертельный вальс какой-то…

— А может, Юстину похитили из-за Максима?

Мое предположение было настолько обескураживающее, что у Льва брови взлетели. Но мне на голову свалилось озарение, и я решила его не держать в себе.

— Не знаю, какой она была, но сбежать от похитителей вместе с сыном очень сложно. Очень. Может, она не сбегала? Похитители знали, что она давняя любовь Максима, выкрали ее вместе с сыном. И малышом как раз шантажировали. Чтобы она поехала к Максиму и… не знаю… что-то ему подсыпала? А те, кто хотел ее убить, за этим всем следили. И поймали момент, врезались в ее машину.

— Выходит, Даня остался у похитителей? — Лев в принципе скептически слушал меня, поглядывая на здание.

— По идее, да.

— Но они зачем тогда вытащили тебя и Максима из дома и хотели допросить? И кто такой тогда Максим?

Я скуксилась, ломая голову. Действительно, зачем… И кто? Но…

— Какой-то бандит, а реставрация мебели — просто прикрытие. Может, они и тогда, год назад, хотели его допросить! Ну… папиными методами. А он не давался. Его было сложно поймать. Это похоже на правду.

— А ты им зачем?

— Как зачем? Чтобы подставить все так, будто он меня похитил. А потом допросить, убить его и свалить убийство на тебя.

— Вообще, это интересные рассуждения. Но в таком случае похитителям нет смысла больше удерживать у себя моего сына.

— А они и не удерживают. Максим в прошлом году узнал, что Юстину убили, нашел похитителей, разобрался с ними, но не нашел главаря. Зато мальчика забрал с собой.

Лев покачал головой.

— Нет, Света, это все притянуто за уши… если смотреть на картину в целом. Но некоторые моменты стоит обдумать. Например, то, что Юстина не сбегала от похитителей, а ее заставили туда поехать, и тот момент, который только что мне в голову пришел. Даниила удерживают где-то насильно. Где он не может никого попросить позвонить мне, где нельзя выйти в интернет. Это точно не детдом, как я думал поначалу… — Он умолк и завел мотор, уставившись на вход здания. — Недолго вы, Владислав Аркадьевич, сегодня на работе были.

Отец Юстины в костюмчике с портфелем буквально бежал к своей машине, даже не надел пальто, держал его в руках, не обращая внимания на дикий мороз.

— Вряд ли он домой спешит, — улыбнулась я и пристегнулась.

Сначала он действительно поехал в сторону коттеджного городка, но за пару километров до него свернул на другую дорогу.

У Льва снова зажужжал смартфон на подставке. Он снял пальцем трубку и включил громкую связь.

— Тут внезапно новости нарисовались, — заговорщицким голосом обрадовал нас папа. — Одна особа заявляет, что все-все знает, но взамен просит предоставить безопасность.

— Какая особа? Что она знает?

— Девочка раньше работала в той больнице, куда привезли Юстину после аварии. Что с ней будем делать?

Мы со Львом обменялись озадаченными взглядами, и он вернулся к дороге. Владислав Аркадьевич гнал на всех парах.

— Пап, не тяни кота…

— … за яйца, знаю.

— За хвост! — выпалила я, краснея. Сказал он, а стыдно мне. Папа хохотнул.

— Короче говоря, помните ту крысу, которая колоться не хотела? Та мелкая сошка. Тип, который мне про хирурга рассказал.

— Да, да, — сказал Лев. — В конце концов он не выложил ничего интересного кроме того, что их группировка искала хирурга и не нашла.

— Ага. После этого я без особой надежды сказал своим, пусть ищут хирурга. Поспрашивают то тут, то там. — Папа сделал интригующую паузу. Хотя нет. Послышалось, как он сербнул кофе или чай. — И вот тут выяснилось, что крыса не все мне рассказала. На моих людей вышла медсестра, которая работала вместе с хирургом. Она жива и прячется уже год. Буквально полчаса назад мне доложили. Я поднажал на крысу — и он выдал, что, кроме хирурга, искали ее и анестезиолога. Его нашли и убили. А девочка успела затеряться и скрыться. Вот думаю, стоит ли ее информация того, что на нас еще начнет охотиться эта шайка-лейка доморощенных торговцев органами…

— Возможно, она видела второго заказчика, — задумчиво произнес Лев. — Рано или поздно он найдет нас и снова будет пытаться уничтожить. Нам нужно узнать, кто он и что из себя представляет.

— Это да…

Владислав Аркадьевич сбавил скорость, повернул к частному сектору, и Лев последовал за ним, сохраняя безопасное расстояние. Папа шумно вздохнул.

— Думаю, от какой-то шайки вонючих псов девчонку мы убережем. Посидит взаперти в соседней конуре рядом с той продажной шкурой. Эта медсестра та еще стерва. Испачкалась в крови по самые уши и хотела выйти сухой из воды.

Машина отца Юстины подъехала к магазинчику, где продавались цветы. Он торопливо выскочил. Лев в метрах пятидесяти от него прижался к обочине, но мотор глушить не стал.

— Тогда позвоните, когда она выложит все, что знает.

— А как же. Что со слежкой?

— Тут пока глухо. Женя не звонил, значит, Татьяна Николаевна не выходила из дому. А Владислав Аркадьевич только что зашел купить ей цветы. Я рассчитывал, что он сразу попытается встретиться с подельниками, расскажет им, что мы со Светой докопались до правды.

Меня придавливало к земле не менее удручающее настроение. Не придется ли целую неделю ездить за ним туда-сюда прежде, чем мы хоть что-то увидим интересное? Или даже хуже — будем долго чего-то ждать, а оно так и не случится.

Подозреваю, что причина такому настроению проста — возникало ощущение, что мы ничего не делаем потому, что сидим в креслах и катаемся.

— Это если ваш Владик не зассыт, — буркнул папа. — Именно он виновен в том, что вы начали догадываться.

Владислав Аркадьевич выскочил с цветами, положил их в машину и помчался в магазин сладостей.

— А что там мадам Татьяна? Вы говорили, что она, может, и не прочь рассказать, но боится гнева мужа. Помочь ей развязать язык и делов-то. Я бы легко справился.

— Папа! Она ведь просто напуганная женщина.

— Что папа? У меня для женщин есть особенные методы. Кто знает, может, ей даже понравится, — низким басом хохотал папа.

Я уже не нашла слов. Шутки ведь шутит, разряжает обстановку. Почувствовал, что мы тут уже валяемся в вязком унылом болоте, а прошло только полдня слежки.

Долго в магазине Владислав Аркадьевич не задерживался — либо взял то, что обычно, либо что попало. Скорее всего, первое. Какие-нибудь любимые конфеты своей драгоценной женщины. Она ведь расплакалась утром. Вот он по-быстрому смотался на работу и сейчас поедет поднимать ей настроение.

Правда, зачем так далеко ехать? По дороге до коттеджного городка был не один магазин цветов и сладостей.

— Возможно, вам все-таки стоит присоединиться к нам в Москве, — предложил Лев. — Раз никто не видел ни Даниила, ни Юстину… Смысла вам там оставаться нет. Тем более лучше держаться подальше от ваших врагов.

— Не вопрос. Сброшу лишний "груз" и приедем.

— Медсестру лучше с собой возьмите.

— Возьмем. Отбой.

Лев снова поехал следом за отцом Юстины. И непохоже, чтобы тот метил домой. Все больше углублялся в частный сектор и не набирал скорость. Возле одного непримечательного домика остановился. Одноэтажный, с невысоким забором, так что нам со Львом замечательно было видно, как Владислав Аркадьевич с цветами и конфетами наперевес стучал ботинками по аккуратному крыльцу, сбивая прилипший снег. Но кто его впустил в дом — оставалось только догадываться. Дверь открывалась наружу, и мы ничего не увидели.

У меня от потрясения приоткрылся рот. В принципе вариантов немного, кому можно подарить букет алых роз и коробку конфет в форме сердца.

— После такого тяжелого утра как не сбросить нервное напряжение… — процедил Лев и стукнул ладонью по рулю.

— Любовница… — наконец выдохнула я воздух, застрявший в груди. — Просто потрясающе. Гадкий человек. Мне так жаль Татьяну Николаевну. Она, возможно, ничего не знает.

— Если не знает, то узнает.

Когда спустя часа два-три Владислав Аркадьевич выходил из дома, доволен как слон, с таким видом, будто ему все по плечу, Лев сделал несколько фотографий.

— Посидим здесь, подождем, вдруг кто-нибудь выйдет из дома.

Машина отца Юстины скрылась за поворотом. Пока Лев что-то искал в телефоне, кому-то писал, я не сводила взгляда с двери.

— Смотри! Это тоже нужно снять!

Девушка стащила с крыльца коляску. Закутанная так в белую куртку и розовый шарф, что одни глаза и нос торчали. Сколько ей лет? Она хоть не младше меня?

— Можно больше не удивляться тому, что ему плевать на дочь и внука, — заключил Лев, высказывая мои подозрения тоже. — Тут, похоже, новый наследник растет.