Глава 29

На слежку за родителями Юстины сегодня отправились другие люди — даже не знаю кто. Льва я увидела лишь ближе к обеду, когда мы все собрались в одной из комнат за большим деревянным столом. Той же компанией, что и вчера, только к нам присоединился папа.

— Вот же… — Он пробормотал тихо под нос неразборчивое ругательство, рассматривая распечатанные фото Владислава Аркадьевича возле дома любовницы.

Я не встревала в разговор, я все уже слышала несколько раз. Единственное, что добавилось, это сведения медсестры. Разгорался спор о том, врет она или нет. Я не собиралась вставать на чью-либо сторону, у меня не было на это сил. Мозг давно запутался и отказывался думать.

Все время за столом я посматривала на Льва. Гладила взором его уверенный профиль, ранилась об острый взгляд, пыталась на расстоянии метра уловить его тепло. За несколько часов разлуки я дико соскучилась по нему.

Мне казалось, или он правда немного отошел с утра? Я, наоборот, вела до обеда борьбу с собой. Старалась разбивать весомыми аргументами каждую всплывающую мысль, колючую от тревоги. Но они все равно не унимались.

"Лев ведь не солгал про то, что не винит меня и отца?"

— Достаточно, — хлопнул ладонью по столу Лев. — Мы ходим по кругу. Хватит строить предположения. Нам нужно добыть больше информации.

— Я могу поискать по рисунку, где за границей продаются подобные двухэтажные кровати, — пожал плечами Женя.

— Вот и иди.

Тот только рад был свалить. Зачем тогда пришел? Чтобы делать вид, что он не совсем бесполезен со своей правой рукой в гипсе?

Зачем пришла я? Чтобы посидеть рядом со Львом, попытаться понять, как он сейчас, не захотел ли уже побыть со мной.

Иногда чувства к нему заполняли весь мир, отодвигая все остальное далеко-далеко. Затапливали мысли. Обнажали нервы так, что каждое его слово бурно ощущалось под кожей.

— Сейчас сконцентрируемся на матери Юстины и на проверке той информации, которую медсестра передала нам на флешке. Вторым займутся другие мои люди, а первое… — Лев постучал пальцем по снимкам. — Первое пригодится нам в том, чтобы разговорить Татьяну Николаевну. Сейчас она испытывает страх, она закрыта в себе и, вполне вероятно, ничего нам не расскажет. Но эти фото вызовут в ней иные сильные эмоции: злость, обиду. Они выбьют ее из колеи, она будет совершать что-то необдуманное. И тут мы попробуем ее разговорить. Вопрос в том, как ей передать фото так, чтобы никто другой их не увидел, и кто потом будет с ней говорить. Кто-то один должен появиться будто случайно рядом.

Лев впился в меня пристальным взглядом, и я, кажется, догадывалась, что речь обо мне.

— Я бы мог сам это сделать, но не уверен, что ей будет легко мне рассказывать тайны.

— Моя кандидатура еще лучше… — вздохнула я и виновато развела руками. — Кто подкинул дров во вчерашнюю ссору? Я. Может, кто-то другой поговорит…

Мы со Львом как-то одновременно посмотрели на папу и тут же переглянулись, без слов давая понять друг другу, что это не вариант. У Татьяны Николаевны будет культурный шок, когда он разойдется в разговоре и перестанет сдерживать свои бранные словечки.

Борфед?

— Нет, я пас, — покачал он головой. — Признаюсь честно, в таких делах я полный профан.

— Ладно, — сказал Лев, поднимаясь. — Я подумаю, кого можно отправить на встречу с ней. Или, в конце концов, я или Света это сделаем. Продолжаем слежку. Проверяем информацию. Борфед, где сейчас родители Юстины?

— Где-то час назад мне отчитались, что отец на фирме, мать приехала в салон красоты.

— Хорошо, пока расходимся.

Пойти помочь Жене искать кровати? Нет, сейчас не лучший момент для того, чтобы Лев увидел меня рядом с ним. Будет более разумно попросить у кого-то компьютер и самой заняться поисками. Мужчины быстро разлетелись по делам из-за стола, и я взяла на время у одного из охранников ноутбук.

Через пару часов безрезультатных поисков у меня начали картинки и буквы плыть перед глазами. Я опустила крышку. Противно, тоскливо на душе оттого, что между мной и Львом будто стена выросла. Хотелось поговорить с кем-то об этом. Совета попросить. Но с кем?

Кстати, я могла бы спросить у папы, как поддержать Льва в этой ситуации. Он с мужской точкой зрения может дать дельный совет. Я отложила ноутбук и помчалась его искать.

У первого попавшегося охранника спросила, где папа. Он пожал плечами и предложил поспрашивать у кого-то на первом этаже.

Там тоже никто ничего не знал.

Только на улице мне сказали, что папа часа два назад уехал.

— Куда? На слежку?

— Нет, у нас другие ребята этим занимаются сейчас. Георгий Викторович говорил, что уехал по своим делам.

Какие дела у него могут быть в Москве? Разве что он решил… сам разболтать Татьяну Николаевну?!

Смеяться или хвататься за голову? Теперь я побежала искать Льва. С этими всеми перипетиями я так и не обзавелась телефоном. Ясное дело, именно тот мобильник, который у меня еще при похищении забрали, пока не стоит требовать обратно, ведь за моим номером могут следить, но совсем без средства связи иногда как без рук.

Лев нашелся довольно быстро — он занял кабинет в новом доме, обустроил за массивным деревянным столом себе рабочее место. Кроме всего прочего, на нем лежит управление компанией и от этого никуда не денешься.

Он разрешил войти после стука. Не будь у меня срочного дела, я бы точно минут десять торчала под дверью в нерешительности, обливаясь холодным потом и ломая дрожащие пальцы.

Но волнение все равно настигло. Уже когда зашла. Сидя в кожаном кресле, Лев договаривал с кем-то по телефону и испепелял меня пристальным взглядом. По телу прокатилась волна дрожи. На пару минут я забыла, зачем пришла. Так хотелось броситься к нему, сесть на колени, прильнуть. И чтобы он меня обвил руками. Просто посидеть обнявшись, как вчера, обмениваться теплом, слушать дыхание, чувствовать стук сердца.

Отрезвило меня то, что Лев положил трубку и в кабинете на несколько секунд повисла тишина.

— Папа куда-то пропал… Можешь позвонить ему?

Его брови сошлись на переносице. Он тут же нашел его номер и поднес телефон к уху. Судя по тому, что лицо Льва напрягалось все сильнее, папа не отвечал на звонок. Мои подозрения снова замахали яркими флажками в голове.

Да неужели папа действительно… Я вздохнула и поделилась своими мыслями со Львом. Едва он открыл рот, чтобы мне ответить, ему пришло сообщение.

— Твой отец пишет, что занят очень важным делом. Просит написать в СМС, что случилось… Сейчас по-другому сделаем. — Лев кого-то набрал. — Что там Татьяна Николаевна? Где она сейчас?.. Даже так? И что ты хотел сказать?.. — Голубые глаза округлились. — Нет, ничего не делайте. Просто следите. Наберешь меня, скажешь, куда в конце концов приехала.

Я оставалась стоять возле двери. Как закрыла, так и не сдвинулась никуда. Точно оробевшая ученица в кабинете директора. Или будто готова была в любой момент уйти.

— Она выбежала из салона красоты вся в слезах, села в такси и поехала куда-то. Но точно не домой, а в противоположную сторону. Кроме моих ребят, которые за ней следят, к такси приклеился внедорожник твоего отца.

Ну надо же… Я привалилась спиной к стене. Никому ничего не сказал.

На скулах Льва заиграли желваки. Ему явно остро хотелось возмутиться тем, что папа творит исключительно по собственной инициативе, но ведь папа и не подчиняется Льву.

— Как-то нужно помешать ему? — осторожно спросила я.

— Не стоит. — Лев поднялся. — Если он настолько уверен в себе, то на это должны быть причины.

Я закивала и потупилась. Что еще сказать? Как ни больно осознавать, повода задержаться в кабинете нет. Уйти? Обувь словно гвоздями прибили к полу.

— Света, прости за утро, — произнес он, оставаясь стоять у кресла.

— Я не обижаюсь, правда. Я все понимаю. Мне просто грустно… потому что тебе тяжело, а я не знаю, как помочь, и…

Горло перехватило эмоциями так внезапно, что я издала сдавленный звук, будто задыхаюсь. Лев в несколько быстрых шагов сократил между нами расстояние, сгреб меня в объятья, буквально силой впечатал в свою грудь. Я словно с разгону нырнула в горячий источник после долгих часов на морозе.

— Ты не обязана мне с этим помогать, — шептал Лев. — Не обязана со мной делить горе.

— Но я хочу…

Его губы прижались к моим волосам. Он нежно поглаживал меня по плечам и спине, я цеплялась за его свитер, все ближе прижимаясь, прятала лицо на его груди. Рядом с ним невероятно хорошо. Радость, упоение расцветали в каждой клеточке тела.

— Чем ты занималась сегодня?

— Тоже искала двухэтажные кровати, — пробормотала я глухо ему в свитер. — Отдельно от Жени. Попросила у охраны ноутбук.

— Хочешь посидеть с ноутбуком у меня в кабинете?

Мои губы растянулись в широкую улыбку. Я подняла голову и быстро-быстро закивала. Но спросила:

— Я точно не буду тебе мешать?

— Нет. Иди за ноутбуком.

Искать кровати, когда всего в трех метрах от меня сидел Лев и работал за столом, оказалось ох как нелегко. Но я усердно старалась прятать улыбку и концентрироваться на том, что было на моем экране, а не пожирать работающего мужчину взглядом.

— Татьяна Николаевна в конце концов зашла в какой-то бар, а через минут пятнадцать туда вошел твой папа, — сообщил мне Лев то, что передали ему ребята по телефону.

— Жаль, мы не увидим, как мой папа будет пытаться разговорить ее.

Но ближе к ночи, когда я уже стала дремать в кресле с ноутбуком на коленях, он вломился в кабинет навеселе и церемонно-пьяным жестом возвел к потолку свой телефон.

— Ну что! У меня есть для вас кое-что очень-очень любопытное!

Лев в слегка ошарашенном состоянии поднялся из-за стола. Не скажу, что не верила в папу, но тоже впала в шок. Дремоту как рукой сняло.

Все-таки папа и женщины… я никогда не видела, чтобы он с кем-то из них общался. И не знала, умеет ли он в принципе это делать.

— Что там? — Лев кивком головы указал на мобильник в папиной руке.

— Запись. Аудио.

Немного шаткой походкой папа дошел до стола, водрузил на него смартфон и со стоном грохнулся в кресло, которое стояло возле меня. И которое едва не опрокинулось.

— А горло здесь есть чем промочить?

Я спохватилась — отложила ноутбук и налила ему в стакан воды из кувшина, стоявшего на столике. Папа его просто не заметил.

Он, когда выпьет, похож на доброго мишку, объевшегося медом. Но сегодня он был по-особенному довольным. Лицо раскраснелось, глаза горели.

— Я там лишнее вырезал. — Папа небрежно махнул рукой, смотря на Льва, который уже собрался включать запись, и на меня вдруг взгляд перевел: — Светочка, ты как?

— Все хорошо.

Что-то мне кажется, папа сочетал при встрече с Татьяной Николаевной полезное с приятным. Хотелось расспросить сейчас же, о чем они там говорили и что там папа вырезал из разговора.

Но на самом деле сейчас важнее другое.

— Что конкретно вы вырезали? — решил уточнить Лев.

— Мы часа три болтали. Я самое важное оставил. Врубай уже.

Я вся обратилась в слух, невольно подалась ближе к столу и затаила дыхание.

"… Да Владик никогда мне не изменял, — дрожащим голосом говорила Татьяна. На заднем плане слышался веселый гомон, музыка. — Я же всегда старалась хорошо выглядеть, дом в порядке держала, заботилась о нем… Он так всегда всем говорил, что я у него самая лучшая, что…

"Ну, Танечка, ты и есть самая лучшая. Красивая, умная женщина, такие на вес золота".

"Но почему тогда? Что я сделала не так?"

"Идиот тот мужик, который ведется на молодую красоту, когда у него в женах такая шикарная женщина. Я бы даже сказал, что такой мужик сам остался где-то на уровне развития подростка, поэтому не ценит тебя. Не верю, что ты тут виновата. Это он придурок"

Вот это папа загнул.

"Но мне казалось, у нас все хорошо. Я не верила слухам… Что он, мол, к какой-то девушке ездит, которая ему в дочки годится".

Послышались усталые, сухие всхлипы. Похоже, она уже выплакала много слез, и их почти не осталось. Но боль они так и не вымыли.

"Так у вас была прямо идиллия? Вы совсем не ссорились? Неплохо же он продолжал играть идеального мужа…"

Разговор оборвался. Стала слышнее болтовня за соседними столиками, вышла на передний план.

"Значит, все-таки ссорились? — спросил папа".

Видимо, по лицу Татьяны понял, что все было не совсем радужно.

"Из-за дочери. Юстины. Я же говорила тебе, что она погибла. Но намного раньше, когда она еще не вышла замуж… не знаю, я никогда никому об этом не говорила. Я обещала Владику, что до конца дней буду держать язык за зубами".

"Можешь не говорить, я понимаю. У каждой семьи свои тайны. Но ты уверена, что это не повлияло на ваши отношения?"

Татьяна не спешила отвечать. Папа попросил официанта повторить то, что они пили.

— Тут она сидела очень задумчивая, — вдруг подал он голос с кресла. — Я видел, что у нее там в голове тараканы воюют и решил подождать.

"Теперь я поняла, из-за чего все началось. Почему появилась трещина. Я его не поддержала. Я Юстинку очень любила, она чудесная девочка была, а Владик с ней всегда был строг. Он на нее смотрел больше как на выгодную партию для какого-то бизнесмена. И когда Юстина связалась в школе с Максимом, парнем из неплохой семьи, но по сравнению с нами, довольно бедной, Владик был категорически против. Я еле смогла охладить этот конфликт, спокойно поговорила с ним, с ней. Будем мы ей запрещать — так совсем от рук отобьется. Пусть погуляют"

"Конечно, у всех так бывает. У меня, кстати, есть взрослая дочь…

— Тут я немного обрезал, начал расхваливать Светку. Мы все и так знаем, что дочка у меня ясно солнышко. А сейчас будет самое интересное…

Через пару секунд послышался голос Татьяны.

"Мне кажется, будь она с Максимом, такого бы не случилось! Ну почему я не настояла на своем?.."

"Что ты имеешь в виду?"

"Ладно, я скажу. Только ты никому…"

"Да кому я могу рассказать? Сегодня здесь, завтра уже в Ростове…"

"В общем, Владик подставил Максима. Сделал так, что тот, мол, изменяет Юстине с другими девчонками. Подделал доказательства, подкупил кого надо. И не дал Максиму объяснить Юстине, что это не правда. Владик поднял связи, и мальчика просто вытурили из города. Его родителям под страхом смерти приказали молчать… Юстинка закрылась в комнате и рыдала днями напролет. Наверное, Владик еще и подруг ее подговорил, чтобы подтвердили, что Максим этот вытворял… Потом как-то в гости пришел состоятельный мужчина. Вежливый, заботливый человек. В том состоянии Юстинку не составило труда выдать за него замуж…"

— Вот и все в принципе! — хлопнул в ладони папа. — Там дальше уже ничего интересного. Что конкретно сделал с Максимом отец Юстины и каким образом ему не давали вернуться в Москву, Таня не знает.

Лев сидел склонившись над столом, опустил голову так, что лица не видно.

Брак по расчету у них был. Слияние двух влиятельных сил. Или со стороны Владислава Аркадьевича просто избавление от строптивой дочери?

— Что же, твоя версия, Света, только подтверждается, — сухо произнес Лев. — Правда, теперь к ней добавляется то, что Юстина все же общалась потом с Максимом. После свадьбы…

— И никакого второго заказчика правда не было, — осенило меня. — Это Максим охотится за мной. Разлука с Юстиной, ее гибель сделала из него монстра…

— Ничего! — Папа хлопнул по подлокотнику. — Найдем этого упыря и кокнем.

Я поникла. Естественно, понятно желание папы расправиться с ним. Но у меня в груди невыносимо жгло и ныло. Жаль его. Жаль, что их пару так жестоко разорвали. Юстина думала, что Максим предал ее. И когда встретила Льва, почувствовала его заботу, может, даже не сомневалась в том, чтобы выйти за него. А Максим в это время где-то сходил с ума… Что с ним было потом, когда он узнал, что его любимая уехала за границу и вышла замуж?

Я не могу желать ему смерти.

Наверное, причина в том, что сердце внутри меня любило Максима.

— Я занят тем, чтобы выйти на него, — ответил Лев.

— Мои ребята пока не нужны?

— Охраны много не бывает. Но пока пусть отдыхают.

— Почему ты думаешь, что они общались после свадьбы? — поспешила я влезть в разговор, пока не забыла, что хотела спросить.

— Потому что странная у него реакция. Если не общались, то почему он до сих пор испытывает такие чувства, что готов угрожать девушке, которая получила сердце Юстины? — Лев сложил руки на столе перед собой. — Странно и то, что похитители выкрали именно ее. Откуда им знать, что он спустя столько лет неровно к ней дышит? А именно это им нужно было.

— Он мог проболтаться кому-то. — Я сдвинула плечами. — Может, он действительно больше никого не любил.

— Да вполне, — подхватил папа. — Когда теряешь любимую, иногда долгие годы могут уйти на то, чтобы оправиться.

Пусть только Лев не думает, что Юстина за его спиной общалась со своей первой любовью. Я уверена, что со Львом у нее не было мыслей ни о каком другом мужчине. Сердце это чувствует. И обливается едкими сожалениями.

— Возможно, зря я об этом подумал… — наконец сказал Лев. — Между прочим, Максима нужно не убить, а вытянуть из него то, кто его враги. Так мы в конце концов приблизимся к Даниилу. Потом все остальное.

Мои поиски и Женины пока ничего не дали. Надежда на них слабая, но прекращать их не собираемся. И лучше бы они нас привели к Дане. От мысли о том, что придется снова столкнуться с Максимом, у меня тряслись поджилки.

— Светочка, ты иди спать, — улыбнулся папа. — Мы со Львом еще поговорим.

Секретничать собрались? Ладно, может, я и не хочу знать, каким образом они собираются вытягивать из Максима информацию.

Я встретилась взглядом со Львом — за одно мгновение, оказывается, можно многое дать понять. Что мы на сегодня еще не прощаемся. Что он придет ко мне позже. Что пока лучше папе не знать, чем мы занимаемся по ночам.

— Тогда всем спокойной ночи. — Я взяла ноутбук и направилась к выходу. — Отдам его хозяину пока что.

В дверь постучали прямо перед моим носом.

— Войдите.

На пороге оказался Борфед с таким выражением лица, будто едва сдерживал шокирующие слова за зубами. Я отступила на шаг и прижала ноутбук к груди. На всякий случай. Чтобы не уронить.

— Вернулась машина, которая следила за домом родителей Юстины. Там произошло нечто из ряда вон выходящее.

Борфед прикрыл за собой дверь. Папа и Лев подобрались. Мне нужно присесть? Татьяна Николаевна и ее муж поссорились? Дошло до рукоприкладства? Я крепче стиснула ноутбук. Руки подрагивали.

— Приехали машины, мужчины в гражданском. С оружием. Разобрались с охраной. Сначала наши ребята подумали, что их тихо убили либо вырубили. За забором не видно. Но эти гости совсем не дружелюбно выбили дверь, наполнили дом. Ребята сказали, что видели через окна, как те обыскивают каждую комнату. Причем переворачивают все вверх дном.

— Наших не заметили? — напрягся Лев.

— Нет. Я утром провел хороший инструктаж. Сидели тише воды ниже травы. Сначала неясно было в темноте, то ли бандиты это, то ли еще кто. Но потом из дома вывели в наручниках нашего Владислава Аркадьевича!

Папа задумчиво начал чесать подбородок. Я немного привалилась к шкафу.

— За ним вынесли какие-то коробки. Тут уже стало ясно, что охрана вполне жива. Заперли ворота.

— Татьяна Николаевна в доме осталась?

— Нет. После бара она поехала на такси в Подмосковье. Там неплохая дача имеется, записанная на нее.

— Я понял. Наши поехали следом за машинами?

— Поехали. Осторожно… — Борфед вздохнул. — Короче, на месте, куда приехали, стало ясно, что забрали Владислава Аркадьевича спецслужбы…

Папа всплеснул ладонями.

— Вот Танька молодец! Я ей сказал, чтобы она не хныкала лишний раз, а лучше мужу отомстила по заслугам! А говорила еще, что ничего ему не может сделать… — Папа покачал головой. — Сдала его с потрохами… А где, кстати, эта дача находится?

Мы со Львом вновь встретились взглядами. Но теперь говорили совершенно о другом.