Глава 36

Борфед собирался так быстро, что мне пришлось застегивать куртку уже в лифте. Я держала рот на замке, с языка норовили сорваться вопросы.

Вот и гуща событий. Сомневаюсь, что сейчас начальник охраны уведет меня куда-то и бросит одну, а сам помчится помогать нашим отстреливаться.

Так или иначе, Льву помощь нужна больше. Он в это время лежит где-то в здании без чувств. Там пара десятков людей Максима, которому ничего не стоит закинуть спящего Даню на плечо и вынести через черный ход, где его никто не остановит. Все наши ведь отстреливаются недалеко от главного входа. Может, Максим уже закинул Даню в свою машину, припаркованную с тыла здания, сейчас пристегивает ребенка ремнем, в ближайшие секунды вдавит педаль газа в пол, и мы малыша будем еще долгие годы искать.

Только не это. Мы ведь сейчас так к нему близко. У меня сердце остановится, если между нами снова окажутся сотни километров.

На улице мороз не чувствовался. Ибо у меня вся кожа горела. Сердце в сумасшедшем ритме качало кровь. И все равно я едва поспевала за широкими шагами Борфеда, старалась идти быстрее, не поскользнуться на тех участках, где проглядывался лед.

Издалека приближалось вытье сирен. Полицейские… Их следовало ожидать. Для полной задницы только их не хватало.

— Давай, беги им навстречу, — дернул меня за руку Борфед и указал в направлении дороги. — Расскажи, что стреляют иностранцы, что их там очень много, что ты слышала английскую речь. Лишнего не говори. Этого достаточно, чтобы потянуть время. Пусть вызывают подкрепление, спецслужбы. Я держаться буду недалеко, наготове. Можешь не переживать за свою безопасность.

Полицейские меня не съедят, но такое чувство, будто точно по лицу прочитают то, что я скрываю. Это все нервы, бедные расшатанные нервы. Я поспешила к дороге, сделала несколько шагов, и от мощного взрыва меня прибило к месту. Где? Кто? Вокруг никого, звук шел из-за домов.

Гранатомет папы. Надеюсь, наемники не притащили что-то похожее.

— Света, быстрее, — послышался тревожный голос Борфеда из-за спины.

Сирены приближались, ранили визгом уши. У меня врожденная непереносимость этого звука. А папа сейчас явно холодным потом обливался — наши вот-вот попадут в ловушку, не выехать ни туда ни сюда.

Как Борфед и рассчитывал, полицейские не стали близко подъезжать к месту перестрелки, будут ждать подкрепление. И я, наконец дала волю панике, которую все время усердно давила, и помчалась по дороге прямо в лапы правоохранительных органов. Некоторые люди тоже бегом покидали опасную часть квартала, но, к счастью, я первая подбежала к мужчинам в форме и выдала все четко так, как приказал Борфед. Один полицейский принялся кому-то звонить, а другой спросил у меня:

— Вас не ранили, девушка? Вам не нужна помощь?

— Нет, нет. — Я поправила шапку, которая от бега сползла на лоб. — У меня чуть инфаркт не случился. Там страшно… — Я машинально начала пятиться. — Лучше домой пойду, да, лучше.

На дочь бандита я не очень похожа, и в городах, отдаленных от родного, никто ни о чем не подозревает. Нечего бояться, но страх сейчас только на руку, хорошо меня подгонял — я помчалась к перекрестку, где Борфед махнул мне рукой налево, к стоянке.

У нас там заряжена машина? Это радовало. Лишь бы Максим раньше не прознал об этом.

Борфед застопорился перед рядами автомобилей, нервно водил глазами, бормотал под нос номера. Мне тоже не хотелось терять драгоценные секунды, но я молча стояла рядом, выпуская изо рта облачка пара. Одна розовая машина, явно тюнингованная, похожа на гоночную, ярко выделялась среди серой массы. Борфед перешел к другому ряду, тоже бросая на розовую красавицу взгляды.

— Не дай бог… — прошипел он и все-таки двинулся к ней.

Я кинулась за ним и догнала тогда, когда поток ругательств у него уже иссякал. Мужчина раздраженно водил рукой по днищу машины.

Кто из наших мог пригнать сюда машину, если все находились возле бизнес-центра?

— Есть! — Борфед нашел ключ и снял машину с сигнализации. — Запрыгивай.

Розовая красавица оказалась резвой и шустрой, половине города сообщила ревом о том, что выехала со стоянки. Еще ее заносило на поворотах, и начальник охраны не переставал сердито ворчать.

— Сейчас подъедем к закрытой парковке, на которую ведет черный выход… если не разобьемся, черт бы подрал эту колымагу! Ты спустись по креслу, чтобы тебя не видно было.

За следующим поворотом я заметила женщину, которая буквально выпрыгивала из шубки, так рьяно пыталась привлечь внимание водителя за рулем розовой красавицы. К моему удивлению, Борфед притормозил и прижался к тротуару. Женщина на всех парах влетела на задние сидения.

Татьяна Николаевна? Мать Юстины? А ее как сюда занесло?

— Я перекрыла грузовичком выезд с закрытой парковки, как мы и договаривались. Максим уже Даньку в машину занес, а выехать не смог! — всплеснула она руками, смеясь. — Подошел к грузовичку, огляделся по сторонам. Так, опасливо. Меня за углом не заметил. Но, видно, понял, что не зря выезд кто-то перекрыл. Ага, не ожидал! Правильно, Лев позвал меня. Обманул гада. Лев же сделал вид, будто доверился Максиму, своих людей не отправил наблюдать за черным ходом. Вот и Максиму нельзя доверять. Я уже жалею, что думала иначе. Как он, такая зараза…

— Татьяна Николаевна, ближе к делу, что потом?

— Вернулся в бизнес-центр вместе с Данькой. Побоялся пешком его нести прочь из парковки. Что будем делать?

Непривычно слышать, как мать Юстины говорит без умолку. В память впечаталось, как она сжималась от страха рядом со своим мужем, проглотив язык. А на записи, которую принес папа, ее голос сочился горькой печалью.

Сейчас словно другой человек, энергичная, открытая. Конечно, это Татьяна Николаевна, я чувствовала сердцем. И сегодня оно тянулось к ней.

Я почти не помню, как это, когда есть мама. В памяти осталось эфемерное тепло, ласковая улыбка. Страшно было поймать сейчас себя на мысли, что я с матерью Юстины хотела бы подружиться. И мне ее лепечущий голосок поднимал настроение.

В отличие от Борфеда. Он не ответил на ее вопрос, связался с кем-то по телефону.

— Уходите другим ходом на точку сбора, — коротко сказал. — Я на третьей точке.

Похоже, он отдал приказ нашим давать деру и бросать машины. Мимо полиции на обстрелянном автомобиле не проедешь. И здесь вся толпа нам не поможет, только внимание привлекут. Лишь бы смогли сами скрыться, лишь бы никого из них не ранили.

— А нам что делать? — спросила Татьяна Николаевна.

— Сидеть молча и ждать.

Борфед пристально смотрел на закрытую парковку. Я не представляла, что можно придумать, как помочь Льву и вызволить Даню. С учетом того, что нас всего трое. И в открытую действовать больше не получится. С минуты на минуту приедет подкрепление, которое вызвала полиция, и будет прочесывать район в поиске тех, кто бросил машины.

Татьяне Николаевне дважды повторять не пришлось — она достала смартфон, молча проверила его и со вздохом положила обратно в сумочку. Я запустила руку под куртку и накрыла пистолет ладонью. Лучше бы он не пригодился, но если нужно будет — я выстрелю.

Задняя дверь резко открылась, и в салон запрыгнул папа. Я тут же обернулась, осмотрела его беспокойным взглядом. Цел. Тревогу смыло волной радости.

— Привет, Жора… — ошарашенно произнесла Татьяна Николаевна. — А как ты здесь… Ты же в Ростове…

— Мою машину немного покорежило, — криво улыбнулся папа. — Вы же меня подвезете?

Борфед строго по делу рассказал вкратце о ситуации. Мать Юстины впадала еще в больший шок, переводя взгляд с папы на начальника охраны и обратно.

— Что тут думать? — хмыкнул папа. — Ломимся с тобой через черный вход, находим Льва, забираем малого.

— Я с вами! — Я вытащила пистолет и покрутила его в руке. — Борис Федорович, от меня может быть немалая польза.

Борфед явно понимал, что в бизнес-центре меня охранять будет куда сложнее, чем здесь. Но и бросать вместе с Татьяной Николаевной так себе идея. И все равно сомневался. Помнил, как я буквально минут пятнадцать назад тряслась от страха возле батареи. Вот как раз поэтому сейчас мне было легче — я уже набоялась на год вперед. Тем более папа рядом.

— Борис Федорович, не бойтесь, я больше не буду делать в штаны.

Папа захохотал и хлопнул меня по плечу.

— Моя дочь! — с гордостью сказал он.

Татьяна Николаевна влепила ему звонкую пощечину. Ее губы побелели, вытянулись в линию, а краснота на коже проступала через слой тонального крема.

— Ты мне все наврал!

— Я тебе позже все объясню! Давайте, выходим, не теряем время.

От машины до закрытой парковки было минуты две пешком. Сердце лихорадило от ударной дозы адреналина. Казалось, я могу легко через забор перепрыгнуть.

— Как там наши? — спросила я по дороге. — Все целы?

— Пара царапин. Сейчас мои ребята угонят грузовик возле какого-нибудь магазина, и все вместе выедут из города.

Наследят тут по полной программе. Зато полицейские в первую очередь повяжут иностранных наемников, потому что те до такого вряд ли додумаются.

Как только мы поднялись по ступенькам, я крепче сжала в руке пистолет. Затаила дыхание, стараясь уловить каждый звук, каждый шорох.

Максим не оставил никого охранять черный выход. Не подозревал, что сюда кто-то вломится на свой страх и риск. Охранник в будке у поднятого шлагбаума тоже крепко спал — его, возможно, лично вырубили.

Они собирались быстро сработать и выйти. Они проверили, что здесь никого подозрительного нет.

Уже есть. Снайпер, бывший бандит и блондинка с пистолетом.

В коридоре пусто, если не считать офисных работников, которые валялись то тут, то там. Я шла следом за папой и Борфедом, постоянно оборачиваясь. Ступала точно по минному полю. В любую секунду нас могут засечь, поэтому нужно быть крайне внимательной. Где-то впереди слышались голоса, тяжелые шаги. Они приближались. Борфед махнул рукой вправо, и мы тихо свернули за угол, прижались к стенке. Окраситься бы в серый с головы до ног, словно хамелеон, или вообще стать невидимкой.

На лбу выступила испарина. Жарко в куртке, но я не рискнула начать опускать бегунок в такой ответственный момент.

Пятеро мужчин прошли по коридору к выходу. Похоже, Максим послал их убрать с выезда грузовичок. Едва дверь за ними закрылась, я выдохнула. Пронесло.

За спиной словно упало несколько капель дождя. Кап-кап-кап. Нет, какой дождь, это еле слышные шаги! Я враз обернулась, выставляя пистолет перед собой.

Лев в пяти метрах от меня примирительно поднял руки, тоже держал оружие. Одними губами спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Мне дико хотелось завизжать от счастья! Броситься вперед, врезаться во Льва, точно поезд, обхватить его руками и почувствовать самые дорогие, самые крепкие объятия. Но я только улыбнулась. Надеюсь, он понял все по моим глазам. На его губах блеснула улыбка. Всего на пару мгновений. И лицо вновь приняло суровый вид. Я опустила пистолет и тоже беззвучно ответила:

— Спасаю тебя.

Лев на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Что уже со мной поделать. Папа, видимо, движениями из-за моей спины дал понять что-то Льву, и он махнул рукой в направлении дальше по коридору, предлагая пойти с ним.

— У меня есть план, — прошептал Лев, едва мы отошли достаточно далеко от черного входа. — А у вас?

— Нет, — ответил Борфед. — Собирались на месте разобраться.

— Так, тогда идемте. Поможете мне.

Удивительно, как он не уснул от газа? Где взял пистолет? И как умудрился придумать план в нашей сложной, опасной ситуации?

Я восхищалась им. Он потрясающий, умный, сильный мужчина. Ему нет равных. Совсем потеряла голову, я плыла словно в клубничном, теплом сиропе, где нет ни страха, ни опасности. Я шла следом, смотрела на его широкие плечи, и дикая сила толкала, тянула ближе к нему. Выстоять бы, не утонуть, отвлечься. Сейчас не время для чувств.

Лев привел нас на пункт охраны, где здоровые мужчины, которые обычно внушают страх одним своим видом, сладко спали как маленькие дети. Один прямо на стуле, другой съехал на пол. И множество экранов, передающих изображение с камер, уснули тоже черным сном.

— Борфед, подключи обратно.

Начальник службы безопасности быстро справился с задачей, и наши глаза разбежались среди вспыхнувших изображений.

— Света, Георгий Викторович, следите за происходящим на шестнадцатом этаже и на первом. Борфед, есть возможность заблокировать все входные двери?

— Попробуем…

Теперь я увидела Даню. Он лежал прямо на столе среди бумаг. Маленький, беззащитный. Кучерявые волосы за год немного отросли. Жаль, что качество видео оставляло желать лучшего. Но я каким-то немыслимым образом чувствовала раздирающую боль в груди. И окрыляющую радость. И крепкую связь, словно кто-то пришил нас друг к другу эластичными нитями, которые никогда не порвутся.

Возле него Максим со своими людьми бурно решал какие-то вопросы. На полу валялись иностранные наемники, наверное, уже связанные.

— Отлично! — тихо воскликнул Лев. — Те пятеро, которые вышли на улицу отгонять грузовик, оставленный Татьяной Николаевной, нескоро смогут зайти. Им придется попотеть, чтобы выбить двери — сначала одни, затем другие. — Он перевел взгляд туда, куда задумчиво смотрел мой папа. — Теперь шестнадцатый этаж…

— Что-то долго там эти наемников пакуют…

— Ждем, пока сядут все в лифт. И отправим его в подвал, где их заблокируем. Сколько у нас человек остается?

— Четверо, — ответила я. — А, и Максим.

— С ними справимся. Эффект неожиданности нам поможет. Мы знаем, сколько их и где они, а они — не знают, сколько нас и где мы.

Повисла напряженная тишина. Скорее бы отправить лифт вниз, и тогда можно рвануть спасать Даню. Каждая секунда сжигала десятки нервных клеток. Вдруг что-то пойдет не так. Вдруг те, что на улице, быстро справятся с грузовиком, обнаружат, что двери закрыты, и свяжутся с Максимом.

Ожидание — жестокая пытка. Пока есть время, я решила спросить:

— Лев, как ты не уснул?

— Когда я лишь немного почувствовал внезапную сонливость, то сразу прикрыл нос рукавом и старался меньше дышать, — говорил он, не сводя взгляда с экрана. — Начал думать, что делать. Люди вокруг становились вялыми, я рванул к женщине из клининга, спросил, где кладовка, и забрал у нее ключ. Она еле ворочала языком, не сопротивлялась, засыпая. Именно в кладовке, где нет вентиляции, я просидел минут пятнадцать, боролся с накатывающим сном. Хотел написать сообщение Борфеду, но уронил телефон и он разбился. Потом уже, когда я пришел в себя, когда газ выветрился из коридоров, я вышел, поймал одного человека Максима и отобрал пистолет.

— Молоток! — Папа от души похлопал его по спине.

— Так! Идут к лифту… — проговаривал Лев в нетерпении все, что мы видели. — Сели. Нажали на первый этаж. Нет, нет, вам прямая дорога в подвал.