Глава 37

Связь в подвале была — и оказавшиеся в заточении агенты сразу пожаловались Максиму. Который, видимо, тут же связался с теми, кто занимался грузовичком на улице.

Сейчас до него дойдет, что кто-то находится в охранном пункте, кто-то управляет, кто-то следит за камерами. Догадался ли он, что Лев в сознании? Или решил, что сюда просто подоспела подмога как раз потому, что Лев не мог ответить на звонок?

Я прикусила губу, уставилась на нечеткий силуэт Максима, как и Лев, папа, Борфед. Что он сделает, что говорил агентам? От этого зависят наши дальнейшие действия.

Трое направились к выходу из офиса. Максимально осторожные, сосредоточенные, обшаривали взглядами коридор, прислушивались и даже, казалось, принюхивались, точно хищники.

— Скоро они будут здесь, — сказал Лев. — Борфед, Георгий Викторович, оставайтесь тут. Я думаю, вы с ними разберетесь.

— Легко! — махнул рукой папа.

— Мы со Светой пойдем к Максиму. У меня есть идея, как забрать сына.

У папы брови взлетели, изломались и сошлись выше переносицы. Лицо приобрело удивленно-негодующее выражение. Неохота ему, чтобы я приближалась на пушечный выстрел к гаду, который собирался вырезать у меня сердце.

Мне самой не по себе. Холодок проносился по спине, точно мне на плечи опустился ледяной плащ. А ведь совсем недавно я парилась от жары в куртке.

Как мы вдвоем со Львом справимся с Максимом и его пособником? Еще и Даню заберем. Я не представляла. Но и здесь оставлять одного Борфеда или папу тоже опасно.

"Доверьтесь мне," — говорил уверенный взгляд Льва, продолжавшего смотреть на папу. Если противоречить, то нужно быстро. Время идет. Мы можем не успеть.

Папа наконец кивнул.

— Оставь здесь верхнюю одежду, — потребовал Лев. Сам был только в темном костюме.

Я впопыхах скинула куртку, отбросила шапку и шарф и поспешила за Львом. Перед выходом он прижал палец к наушнику, который чуть раньше вместе с Борфедом взял у спящих охранников, и сказал ему:

— На связи.

За дверью пункта охраны в воздухе гудело зловещее эхо опасности. Лев взял меня за руку и, мягко ступая, двинулся со мной вперед.

— Нам нужно незаметно проскользнуть мимо них, — шептал он. — Но я помню план здания, здесь нет обходного пути. Поэтому… — Лев посмотрел на мой светлый свитер. — Прикинемся спящими.

Многие работники лежали лицом в пол, и агенты вряд ли будут ждать подвоха от спящих людей. Я с готовностью закивала и переместила пистолет на переднюю часть пояса джинсов. Мы не должны вызвать подозрений.

Когда я и Лев подошли к месту, где, он считал, находилась самая выгодная позиция, я представила, как бы падала, навались на меня внезапно сильный сон. Я бы оперлась рукой о стену и так, прижимаясь к ней, съехала на пол. Лев лег немного дальше от меня возле какого-то мужчины, будто шел с ним вместе.

Радовало, что пол оказался весьма чистым, пусть и мало приятного в том, чтобы прижиматься к нему щекой. На лицо я бросила пару прядей, чтобы уж точно не узнали.

От пола веяло холодом. Но я не успела замерзнуть — скоро послышались приближающиеся шаги, и мое тело одеревенело. Никто не услышит, как бьется сердце о ребра, как бурлит кровь в венах, как пульсирует кожа там, где в нее вдавливается пистолет. Я старалась понемногу расправлять легкие, тихо дышать.

Шаги все ближе. Кто-то ступил прямо возле моей руки. Кожу закололо горячими острыми иглами.

Не шевелиться, ни в коем случае. Еще одни ботинки ступали мимо. Жуткий звук в полной тишине. Крадущийся, смертоносный.

Третьи шаги — самые тяжелые. Слегка хрустящие. Будто под подошвой по полу расползались микротрещины.

Но звуки удалялись вслед за другими. По телу растекалось облегчение. И чувствовалось, как зудит под кожей желание скорее подняться. Но я не шевелилась. Терпела. Ждала.

— Света… Поднимайся.

Будто я только что упала плашмя на батут — так резко я подорвалась, словно меня подкинуло. В коридоре никого, если не считать спящих работников.

Лев схватил меня за руку и торопливо повел за собой, держа в другой руке свою обувь.

За нашими спинами громыхнули выстрелы. Паника подбросила меня и толкнула ближе к стене. Лишь потом я поняла, что стреляют не здесь, а возле охранного пункта.

Лев остановился и нахмурился, отпустил мою руку, прижал палец к уху. Кажется, ему что-то говорил Борфед.

— Держитесь. Мы Максима поймаем. Они мимо нас не смогут пройти.

Максим решил убежать? Конечно, послал людей отвлечь наших от камер, а сам с Даней и агентом бросится к черному выходу, возле которого может просто в одном из офисов открыть окно и выбраться с малышом наружу. Потом подождет в машине рядом со своими людьми, пока те не уберут с проезда грузовичок. Если еще не убрали… Сейчас вся наша затея может накрыться медным тазом!

— Света, внимательно слушай, что тебе нужно сделать. У нас только один шанс.

Я ловила каждое его слово, запоминала, и в голове все громче кричало: "Я не справлюсь!"

Слишком трудно для меня. Лгать, как предлагал Лев, не в моем характере. Может, именно поэтому Максим попадется в ловушку, умело расставленную Львом? Ибо я обычно говорю правду.

Сомневаться некогда. Придумывать другой план — тоже. И разве он был?

Ситуация ужасно сложная. Мы заблокировали почти всех людей Максима, но у него Даня — фактически в заложниках. И что ему стоит прикрываться им? Малыш — это лучший щит. К тому же с Максимом еще агент, явно хорошо обученный, как и остальные. Возле пункта охраны не прекращалась стрельба. Папе и Борфеду совсем не легко. Я начинала жутко переживать.

Но были в словах Льва две потрясающие вещи: он безгранично доверял мне и, если все получится, мы заберем Даню. Буду за это держаться, за надежду, за ту силу, которая меня ведет все время к малышу.

Я сказала, что сделаю необходимое, и Лев накинул на мои плечи свой пиджак, дал в руки ботинки. Из кожи вон вылезу, но справлюсь.

Мы прокрались к офисам, которые находились недалеко от того места, где будет удобно выбраться через окно на задний двор и где Максим по идее последний раз видел Льва. Который будто, когда почувствовал сильную сонливость, решил зайти куда-то и присесть, выпить кофе. Лишь будто — мы строили спектакль. Возможно ли обыграть профессионала в этом деле?

Разве что приманка окажется для него слишком сладкой. Страшно повиснуть по собственной воле на крючке, нырнуть в воду и ждать, когда ко мне подплывет акула.

Но я так же доверяла Льву, как и он мне. Мы разделились.

В офисе страховой фирмы как раз напротив стойки с администратором находился диванчик, и, как подсказал Борфед по камерам, на нем спал мужчина в костюме, свалившись на бок, попой к двери.

Успею все сделать или нет? Неизвестно. Поэтому я начала с основного — с обуви. Скинула его туфли, запихнула их под диван и натянула дорогие ботинки Льва.

— Света, скорее! — рычал мне в ухо Борфед по связи. Мне наушник сейчас оказался нужнее. На заднем плане грохотали выстрелы — похоже, он одним глазом смотрел на экраны и еще умудрялся отстреливаться. — Они уже подходят!

Раздеть спящего мужчину и нацепить на него другой пиджак — невероятно сложно. С первой задачей я справилась быстрее, но вторая… мужчина оказался очень тяжелым. Я просунула в рукав одну его руку, что лежала сверху, через спину перекинула пиджак и тут уже поняла, что с самого начала неправильно стала его надевать.

— Идут! — оповестил меня Борфед.

Плохо. Сверху кажется, что пиджак надет? Или видно, что нет? На всякий случай придется прикрывать его немного собой. Телефон мужчины лежал на полу. До панической дрожи страшно. Но пора начинать.

— Я нашла Льва, не могу его разбудить! — слезно лепетала в трубку. — И поднять не могу, он слишком тяжелый! Пошлите кого-нибудь мне помочь… Пожалуйста!

Пули возле пункта охраны грохотали уже реже. Максим должен услышать мой голос среди уснувших офисов. Он точно не сможет пройти мимо. Он захочет заглянуть, и вряд ли ему удастся побороть желание с нами расправиться. Но прежде всего поглумиться — без этого он точно не сможет.

— Я понимаю, но мне что… бросить его здесь? — продолжала я. — Это же Лев! Вы забыли, на кого работаете? Тогда скажите, как его разбудить!

Едва дверь отворил Максим, я выронила телефон из руки. Страх не нужно было играть, он и так лупил молниями по нервам, вгрызался в легкие, в сердце. Мне казалось, из меня вытекают струи крови, и я вот-вот потеряю сознание.

Он вошел один, как Лев и рассчитывал. Отдал подержать мальчика агенту. У которого явно нет глаз на затылке. И стоять на одном месте очень опасно для него. Ведь сзади мог кто-то напасть, и Максим не придет на помощь. Потому что ничего не услышит.

— Стой, не подходи! — завопила я, направляя на него пистолет, прикрывая мужчину в пиджаке собой. — Я убью тебя, понял?! Выстрелю в твою голову! Уйди!

— Тогда вас двоих и Дэна пристрелят, — пожал он плечами.

С его стороны явно забавно смотреть на девушку с оружием в трясущейся от страха руке. И он, естественно, начал поднимать свой пистолет.

— Нет, не двигайся! — мой истерический крик должен жестоко ранить его барабанные перепонки. — Ты конченый мерзавец, каких только поискать! Надеюсь, у тебя никогда не будет своих детей!

— Заткнись! — рявкнул он. — Положи пушку!

— В сердце Юстины нет ни капли любви к тебе! Ты ее обманул! — Я начала орать все подряд, лишь бы не делать паузы между словами, и нервно трясла пистолетом. — Она не подозревала, какой ты сволочью стал! Ее сердце чувствует только разочарование! Но ты уже не смог ее отпустить, да? И она от тебя сбежала? Из-за тебя она погибла! Ты ее не уберег!

— Заткнись, или я его убью прямо сейчас! — Он навел пистолет на лежавшего на диване мужчину.

К затылку Максима прижалось стальное дуло.

— Клади оружие, руки за спину, — приказал Лев.

Глазом моргнуть не успела, как вспыхнула драка. Максим не хотел проиграть, отчаяние гнало его в бой. Но Лев явно знал, что тот не бросит оружие, и вовремя отскочил. Удар Максима улетел в пустоту. Лев выбил из его руки пистолет и ногой толкнул гада прочь от прохода — могучая сила, горящая ненавистью, поистине убойная.

— Света! Забери Даню!

Еще он знал, что Максим голыми руками сможет отобрать его пистолет. И Лев не успел выстрелить. Мужчины повалились на пол. И он будто содрогнулся от грохота. Меня зашатало. Грудь стискивало так сильно, что, казалось, ребра сломаются.

Нужно держаться.

Забрать Даню и что? Убежать? Вдруг у меня получится помочь выстрелом Льву, как в прошлый раз! Или не получится… Нельзя полагаться на случай.

Я выскочила в коридор. И едва не споткнулась на ровном месте. На полу лежал агент без сознания, а под стенкой — Даня. Неужели реален? Мне чудился золотистый ореол вокруг него. Мираж? На какое-то время от всех звуков меня словно кокон оградил. Я смотрела на мальчика, точно на чудо. Его милые кудряшки, длинные ресницы, надутые щечки, приоткрытые губки. Бегунок пуховика находился под самым подбородком. Руки вяло лежали, ногти обгрызены.

В сердце теплилась безграничная нежность, любовь — ощущение родной кровинки. У меня кружилась голова от счастья. Я сгребла мальчика в объятья, прижала к сердцу, и по щекам потекли сладкие слезы.

— Света! Светочка! — Голос папы прорвался через кокон. И реальность окружающего мира обрушилась на меня.

Бизнес-центр, полный спящих людей, агенты разделены, отделены от нас, но найдут путь добраться. Невдалеке полицейские с подкреплением оцепили весь квартал и ловят наемников. Часть которых спит в здании, и их надо бы повязать, увести. Или бросить? Где-то ждут приказа фальшивая скорая и пресса — они готовы подыграть спектаклю с "самоубийством".

Но разве важно что-то, кроме Дани в моих руках? И кроме Льва, который бьется с Максимом!

— Папа, там… — Я махнула рукой в сторону двери, но он уже стоял там с кровожадной ухмылкой и пистолетом перед собой.

— Вот так держи его!.. Да не убьем мы тебя, хватит трепать языком. А вот коленные чашечки прострелить — это мы можем.

Лев одолел Максима? Мне нужно видеть!

Где силы взялись? Не знаю. Но я подняла спящего Даню на руки и умостила его голову на своем плече. Так мы вместе и подошли к дверному проему.

Я впервые увидела животный страх в глазах Максима. Потому что все здесь знали, что мой папа может выстрелить без сомнений, куда угодно. И принести мучительную боль мерзавцу.

Лев же хотел, я знаю, чтобы Максим надолго угодил за решетку. Он выместил свою злость в ударах, гад выглядел жутко помятым, но не собирался делать из него инвалида.

Голубые глаза потеплели, засияли, увидев меня с Даней на руках. Я почувствовала новую крепкую связь между мной и Львом. И он наконец отпустил Максима из захвата, достал из кармана наручники и приковал того к батарее.

— Встретимся в суде. Я приложу все усилия, чтобы ты как можно больше лет провел в тюрьме.

Лев решил оставить его тут. Это несказанно радовало. Я не хотела его видеть. Но в суде придется. Лев направился с улыбкой мне навстречу.

— Да расслабьтесь, — хохотнул Максим. — Я только хотел выкрасть Даню и Свету, чтобы потом позвонить Льву и сказать: "Я тебе отдам только кого-то одного. Либо сына, либо девку". Он бы, естественно, выбрал сына. Я бы немного утешил потом Свету, — он с пошлой ухмылкой посмотрел на меня, и к моему горлу подступила тошнота. — Ей бы так неприятно было. Она бы поняла, что всегда будет для него на втором месте.

Хотел потешить свое эго, которое ущемилось от того, что попал в плен ко Льву? Который не выдержал и вернулся к батарее. Вот-вот отомстит мощным ударом кулака за гадкие слова.

— С чего ты взял, что я буду играть по твоим правилам? Я бы придумал план, как забрать их обоих, — сказал Лев. — Но о чем речь? У тебя так и не получилось это сделать.

Четкий удар вырубил Максима. И мне стало легче. Наконец он замолчал. А ближе к суду я отдохну, наберусь сил и смогу достойно дать показания.

Лев взял Даню с моих рук и бережно прижал к себе.

— Надо как-то отсюда выбираться.

Папа прицокнул языком.

— Об этом мы не подумали.