Глава 6

Я оттолкнула его и нервно вытерла щеки. Испугалась. Лев всего лишь обнял меня, чтобы успокоить. Что на меня нашло?

Моя щека несколько секунд назад касалась его обнаженного плеча. Волнительное тепло осталось на коже. Его пальцы гладили мои волосы — и я до сих пор чувствовала эти бережные прикосновения. Сердце суматошно колотилось о ребра, сгорало в агонии.

Он всего лишь меня обнял. Что со мной?

Мы на одной кровати. Он в одних трусах. И такой интимный момент для меня впервые.

Во тьме его почти не видно. Только смутные очертания плеч, головы. Какой у него взгляд? О чем он думал? Как отреагировал на то, что я вырвалась из его рук? Молчал. Что-то уяснил для себя.

— Все нормально, я в порядке… — Я шмыгнула носом.

— Ты не в порядке, — прозвучал низкий голос с хрипотцой. — Ты вся взмокла. У тебя нет температуры?

— Нет, нет.

Стыдно осознавать, что он почувствовал через свитер влажную майку. И во что теперь переодеться? Я заливалась жгучей краской. Хорошо, что этого не видно.

Его пальцы вслепую коснулись моей щеки. Мелкие импульсы защипали кожу. Он тоже меня плохо видел. Тыльная сторона ладони прижалась ко лбу.

— Жара нет.

— Мне просто жарко…

— Так разденься. Не спи в одежде.

Как ему объяснить, почему я не хочу остаться в одной майке? Лев вздохнул и заговорил строгим тоном.

— Светлана, не думай себе лишнего. Ты красивая девушка, но это не значит, что я тебя изнасилую.

Красивая… Так приятно.

— Что вы… Я не… думала.

Или эти мысли промелькнули слишком быстро, заставили оттолкнуть и испарились.

Его рука нащупала мою кисть, сжала. Я прислушалась к его глубокому дыханию — оно могло дать мне ответов больше, чем слова. Вдох…

— Я спросонья не думал о том, как ты воспримешь мое объятье.

Тяжелый выдох. Резкий вдох.

— У тебя был негативный опыт? Или вообще отсутствие любого? Я был прав?

Прекратит он вводить меня в краску? Что тут ответить? У меня язык онемел. Если он прислушивался к моему дыханию, то оно было рваным, быстрым. Оно выдавало, как я сильно волновалась.

— Ладно, можешь не отвечать. Я не должен лезть к тебе в душу. — Лев выпустил мою руку. Он уйдет на свою кровать? Мне хотелось его ненадолго еще задержать. Слушать его дыхание. Просто поговорить. В темноте его голос очаровывал.

А ведь скоро состоится обмен, и я его больше не увижу. Может, стоит ему немного рассказать? Словно случайному попутчику в вагоне поезда.

— Я еще ни с кем не была, — решилась начать говорить, и дальше стало легче. — На то есть причины. Я умом понимаю, что вы, возможно, еще любите свою жену и ваши мысли заняты сыном. И вы не посмели бы меня обидеть. Но… инстинктивный страх сработал. Спасибо, что хотели утешить меня.

И, может, он немного начал верить в мои сны. Чуть-чуть.

— Юстина была для меня самым дорогим человеком. Она подарила мне сына. Она была замечательной женой. Я о ней искренне заботился. Мы были счастливы. О лучшем браке я и мечтать не мог.

Едкая грусть расползалась в груди. Лев говорил с чувством, трогательно, с невыносимой печалью. В ответ на мое маленькое откровение он поделился своим.

— Но я ее не любил.

Недоуменный вопрос застрял у меня в горле. Разве можно быть счастливым с человеком, не испытывая к нему любви?

— И вместе с тем, меня мучит ужасная тоска по ней. Она забрала с собой наше счастье.

— Но почему вы решили, что ее не любили? Разве это не любовь?

— Нет, Света. Это не любовь.

Он дальше не стал ничего объяснять. Поднялся наконец с кровати, оставив меня опустошенной без его близости и одновременно переполненной мириадой вопросов.

Где-то вдали послышался вой волка. По моей спине пролетели ледяные осколки. Дыхание оборвалось.

— Я слышал, в сильные морозы они подбираются ближе к людям. Ищут еду.

— Они тут не станут бродить?

— Не бойся. У нас девять человек охраны и куча оружия. Зажмурься, я включаю свет.

Я плотно сжала веки, и за ними стало светло. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться. Лев открыл свой чемодан и достал оттуда что-то.

— Держи. Она тоже чистая. Переоденься. — Он положил на постель белую футболку. — Если бы я знал, что это все надолго затянется, то приказал бы купить тебе сменную одежду.

Еще и спать в его футболке? Ох… Но по крайней мере она прикроет шрам и даже ягодицы. Лев почти на голову выше меня.

— Я схожу в душ, — сказала я.

— Да, я сейчас найду человека, который тебя проведет.

Кроме этого нашлась стиральная машинка. Я вымылась и закинула в нее свитер, майку и белье. Хотя бы на полчасика. Когда вернулась, Лев стоял у окна, смотрел во двор, отодвинув штору.

Где-то вдали снова выл волк.

— Ложись спать, Светлана.

До самого утра Даня мне больше не снился. И я почувствовала, что сегодня спала лучше всего за последние дни в плену. Даже пленом особо не назовешь. Со мной хорошо обращались, как для пленницы.

Соседняя кровать оказалась заправленной. Льва не было. Ушел, и я не слышала. У него наверняка полно дел.

Еду мне принесли в комнату, я снова утонула в чтении, выглядывала изредка в окно, наблюдала, как четыре парня из охраны расчищают от снега огражденное футбольное поле, выходила несколько раз в ванную комнату, и меня провожали многозначительные взгляды.

Конечно, я провела с их боссом ночь в одной комнате и на мне его свитер. Как теперь ко мне относиться? Только тот наглый блондин не упустил шанс подойти в коридоре.

— Ужин вчера был просто сказка. Приготовишь сегодня что-то?

Мне бы сказать, что поваром я не нанималась. Но… Провести весь день взаперти и смотреть в окно, как играют в футбол? Мне хотелось подвигаться, а не лежать в кровати. Я не привыкла сидеть без дела.

— Если ты будешь мыть посуду, а ваш повар согласится готовить со мной. Он вообще зла на меня не таит за то, что ты меня просишь?

— Да он с удовольствием разделит свою тяжкую ношу. Я уже с ним говорил.

— Тогда пусть зайдет ко мне ближе к вечеру.

Лев в течение дня забегал в нашу комнату, сухо интересовался, не нужно ли мне чего-либо, и дал добро на то, чтобы я готовила. Называл меня Светлана. Будто и не было того ночного разговора по душам.

Интимная атмосфера ночи рассеялась днем. Или же он забыл.

Повар пришел, когда уже стемнело, и спросил, что будем готовить.

— Какие у вас продукты остались? Говядина есть?

— Пошли посмотрим в машине. Мы холодильник к сети не подключали, чтобы не увеличивать нагрузку. На улице и так минус двадцать пять. Мы не забирали продукты из багажника.

К вечеру ощутимо похолодало. Мы с поваром буквально на пять минут выбежали на улицу к внедорожникам, он открыл багажник и стал перебирать запасы.

— Говядина есть еще! — парень достал пакет, выровнялся и застыл. От разъяренного рычания у меня зашевелились волосы на затылке. Перед поваром в нескольких метрах стоял огромный волк.

Мои ноги сами бросились бежать. Но на пути к зданию оказался еще один зверь. Я опрометью кинулась в другую сторону. Впереди стадион. Дверь не закрыли. Я летела так, что легкие горели, горло обжигало адским морозом.

Под диким адреналином я влетела в дверь и захлопнула ее. Ключа, конечно, нет. Волк рычал, обнажая крупные клыки. Рано или поздно он может броситься на дверь, и ее я не удержу.

Сердце колотилось аж под горлом. Тело тряслось. Кожа пылала несмотря на стужу.

Шарф! Я шустро его размотала одной рукой и привязала крепко дверь к забору. Зверь хищной походкой принялся идти вдоль сетки. Хорошо, что в ней нет дыр. Я в безопасности. Только как теперь вернуться в тепло?

Повар спрятался в машине, пытался ее завести, но ничего не получалось. Ему повезло немного больше. В машине теплее, чем на стадионе.

Окоченевшими пальцами я подняла бегунок на замке куртки до упора. Почему не надела перчатки? Собиралась выбежать всего на пять минут.

Мороз ледяными змеями забирался за шиворот, больно щипал за щеки, заглядывал в карманы, где я пыталась согреть руки. Пока бежала, наглоталась холодного воздуха, и теперь внутри словно все покрылось инеем.

Нельзя стоять. Нужно двигаться. Но страх превратил ноги в каменные столбики. Волк грозно двигался вдоль сетки, злой, что не мог ко мне добраться. Сетка высокая, но выдержит ли, когда он бросится на нее?

Если замру, превращусь в дерево, то он потеряет интерес и уйдет? Но пока к нему присоединился еще один. Трое кружили у машины с поваром. Он безуспешно мучил мотор.

Где есть дырка, так это в ограде самого детского лагеря. Ну конечно. В укромном месте, где сразу не заметишь, кто-то точно ее проделал, чтобы время от времени сбегать. Через нее волки и зашли. К теплу, надеясь найти еду. Почувствовали своим чутким нюхом мясо в машине, затаились и поджидали.

А мы с поваром позарились на их найденную добычу.

Он ударил по клаксону. Волки отскочили, но недалеко, и снова принялись подкрадываться к машине.

Скоро нас заметят. Совсем скоро. Придут на помощь.

Куртка у меня зимняя, теплая, свитер Льва тоже хорошо грел. Но ног я уже не чувствовала. Пыталась пошевелить пальчиками и не понимала, получается или нет. Земля каменная, глубоко промерзшая. И я стояла.

Два волка не уходили. Наматывали круги вдоль сетки, порыкивая.

Самый лютый холод лился по венам — это страх. Я рискнула сделать шаг, чтобы проверить реакцию зверей, и они сразу засуетились.

Как я отсюда вообще выйду? Пока под курткой более-менее тепло. Пока. Но я чувствовала, как мороз все дальше пробирается под одежду. Сколько я продержусь?

Если нас и заметили, то как быстро придут на помощь? Будут палить с пистолетов? Если бы волк был один… Но их пятеро! Может, остальная часть стаи прячется недалеко в лесу?

От накатившего озноба я содрогнулась. Тепло под курткой испарялось. Начну бойко двигаться, и волки могут сильнее взбелениться, прыгнуть на сетку.

Стали стучать зубы. По телу продирала дрожь. Казалось, даже мозг начинает промерзать. Ресницы покрылись инеем. Холодный воздух больше не согревался внутри меня.

Сколько времени прошло? Волки не унимались. Повар наверняка уронил пакет с мясом, они его тут же съели — аппетит только разыгрался.

Присесть бы. Хотелось уплыть в теплый мягкий сон. Я едва держала глаза открытыми. Когда хищникам надоест кружить вокруг стадиона?

Из здания вышли мужчины с горящими факелами и пошли к машине. А я? Я! Не могла крикнуть. Меня страшно трусило. Мороз пробрался до костей.

Волки боялись огня, недовольные рычали, но пятились к лесу. Меня не видно. Я довольно далеко отбежала от машины.

Кто-то двинулся в мою сторону быстрым шагом. Языки пламени освещали лицо, оно расплывалось перед моими глазами. Так хочется спать…

— Светлана! Развяжи шарф на сетке со своей стороны, или я его сожгу! — до меня донесся знакомый приятный голос. Строгий, командирский. Лев. — Света!

Вокруг все начало кружиться. Вот-вот меня утянет водоворотом вниз.

— Света! Очнись! — Рука тряхнула меня за плечо. — Ты окоченела… Твою ж мать. Можешь идти? Света?

Губы словно чужие. Не шевелились. Я рухнула вперед, почувствовала крепкую опору и про себя улыбнулась. Лев неразборчиво ругался. У меня стало закладывать уши. Где-то сбоку плясал свет.

Вдруг мир перевернулся, земля ушла из-под ног. Мне в живот уперлось что-то твердое. Тепло обхватило бедра. И на ягодицы вдруг обрушился такой сильный шлепок, что у меня вмиг глаза распахнулись.

— Не спать, я сказал! — гаркнул Лев. Он быстрым шагом пересек двор и внес меня в здание, где снова больно треснул по попе. Я недовольно всхлипнула.

Тепло, тепло… Наконец-то. Легкие больше не насыщались колючим морозом. Скоро стало еще теплее, и я облегченно прикрыла глаза. Но в теле, которое медленно оттаивало, расползалась дикая боль. Особенно в ногах.

Лев уложил меня на постель и начал быстро снимать обувь, куртку.

— Налейте в рюмку коньяк и уходите.

Хлопнула дверь. В нос ударил спирт. Тошнота сразу подкатила к горлу. Я что-то промычала, отворачивая лицо.

— Открой рот, Света! Не заставляй меня заливать это в тебя.

Мне нельзя спиртное. Ни в коем случае! Где-то нашлись силы сопротивляться. Слабо, неуверенно. Веки не поднимались.

— Нельзя… — одними губами вымолвила.

— Что? Что ты говоришь?

Я с трудом вытолкнула из себя:

— Нельзя пить… мне.

Лев сердито вздохнул.

— Ладно, обойдемся.

Противный запах алкоголя растворился в воздухе. Он убрал рюмку. Но схватился за край свитера и потащил его вверх. Я настойчиво дернулась, крутанулась.

— Мне нужно снять с тебя холодную одежду. Раздеть. Ты промерзла, понимаешь?

В смысле раздеть? В смысле? Я вяло стала отталкивать мужские руки. Мне и так нормально. Согреюсь. Пусть только пройдет эта адская ломота из тела.

— Света! — крикнул Лев. — Прекрати!

Он поймал мои руки за запястья. Сердце сделало кульбит. Слабый огонек в груди стал разгораться. Я подняла тяжелые веки — мужчина закрывал собой свет, нависнув надо мной.

— Не надо…

— Надо! Не мешай мне…

Лев отпустил мои запястья и снова взялся за край свитера. Сколько было сил, я прижала руки к груди. Суровый взгляд застыл на них на несколько секунд. Его пальцы отпустили свитер… и расстегнули на мне джинсы.

Ногами пошевелить я не могла, только смотрела, как Лев их обнажает. Его рука обхватила стопу.

— Ледяные… Ужас.

Он надел на меня длинные носки. Я так хотела почувствовать нормально, как его пальцы прикасаются к моей коже. Ощутить приятный трепет. Но кожа будто онемела. Его взгляд медленно проскользил по мне от носков до самых трусиков. Я инстинктивно сжала бедра, когда Лев стал обматывать мои ноги шерстяным пледом.

Что это был за взгляд? Пристальный, внимательный. Точно на моей коже чернилами написаны тайны мира.

Оценивающий, ласкающий. Словно он хотел провести по моим ногам руками. Но не стал. Плотно укутал их.

Чувствую, прилив смущения скорее растопит холод на коже, чем шерстяной плед. Его пальцы в третий раз взялись за край свитера… Наши взгляды встретились. У меня перехватило дыхание. Будто под гипнозом, я расслабила руки, которыми держала свитер на груди, разрешая себя раздеть.

Лев резко отступил от меня, как от огня, и двинулся к двери.

— Сними свитер сама и заберись под одеяло. Я отвернусь. — Он выглянул в коридор. — Чай теплый принесите быстро.

Лишь бы он не начал снова меня раздевать, я заставила себя стащить свитер. Все болело. Лев стоял ко мне спиной, пока я не залезла под одеяло и не сообщила об этом. Без холодной одежды действительно стало лучше.

— Умница.

Он забрал принесенный чай и сел возле меня на кровать. Как я его выпью? Захлебнусь же.

— Поднимешься?

Я отрицательно мотнула головой. Внутренняя батарейка на нуле. И так еле разделась. Лев поставил чай на столик, взял подушку со своей кровати, устроил ее возле моей стены и помог на нее опереться.

Одеяло я держала у горла. Еще мелко подрагивала. Сама бы расплескала чай. Лев поднес чашку к губам. Я уловила терпкий пряный запах. Теплый.

— Я осторожно буду.

Его забота нежно окутывала меня. Думаю, Юстина точно была счастлива с ним…

Я приоткрыла рот, и на язык хлынул чай. Вкусный и сладкий. Глоток разлился теплом в груди. Как бы аккуратно Лев ни держал чашку, капли потекли по подбородку, пока я пила. Оказалось, меня мучила жажда.

— Отлично.

— Спасибо вам, — прошептала я.

Мрачные голубые глаза застыли на моих губах. Лев пальцем смахнул капли с моего подбородка. Кожу жарко покалывало после его прикосновения.

— Ты до сих пор вся дрожишь… Иди сюда.

Он плотнее замотал меня в одеяло, словно куколку, и вместе с ним усадил себе на колени. Крепкие руки обхватили меня, притиснули к мощной мужской груди.

Я не знала, куда деть глаза, куда смотреть. Боялась повернуться к нему. Его лицо слишком близко. Висок щекотало дыхание.

— Согреваешься? — прошелестело бархатным шепотом.

В ответ я коротко кивнула. Согреваюсь? Мягко сказано. От его близости внутри меня полыхал пожар. И сердце заполошно колотилось. Я еще никогда не сидела у мужчины так на коленях. Папа не в счет.

— Света, расслабься. Я не кусаюсь. Ты слишком напряглась — так нормально не нагреешься. — Лев погладил меня по плечу, и даже через толстое одеяло проникло трепетное тепло.

Действительно, я сжалась вся, будто от страха. Боюсь, что Лев сделает что-то серьезнее объятий? Я расслабила мышцы, растекаясь в сильных руках. Голову хотелось положить ему не плечо, но я не решалась. Одно дело — в машине во сне. И другое — в ясном сознании в комнате наедине.

От его тела шел жар. Клеточка за клеточкой я оттаивала, и утекала боль.

— Ты такая маленькая… — Он на миг сильнее меня сжал. Теперь жар хлынул к моим щекам.

— Ну, по сравнению с вами… — пробормотала я. — То да.

Мне показалось, что он обнимал меня не только для того, чтобы согреть. Ведь это необязательно, садить к себе на колени, крепко стискивать. Ему хотелось меня к себе прижать?

Возможно, мне лишь кажется.

— Хочешь что-то кроме чая? Какао? Что-то сладкое? По-моему, где-то были шоколадные конфеты. — Его голос с чувственной хрипотцой был намного слаще горячего какао.

Я представила, как он кормит меня шоколадом, как у меня пачкаются губы, как он их вытирает пальцами, которые потом облизывает… Что за мысли, что за фантазии? Лишь от них у меня волнительно млело в груди. В ожидании ответа на вопрос Лев склонил голову, заглянул мне в глаза. Его лицо оказалось опасно близко.

— Нет, спасибо, я уже почти согрелась. Отпустите меня.

Он снял меня с коленей и бережно уложил на постель, подоткнул одеяло, поправил подушку. А сверху еще и своим одеялом укрыл. Но уходить не спешил, присел рядом.

— Чувствуешь себя как?

— Более-менее…

— Не выходи на улицу. Послезавтра уже обмен. Мы с твоим отцом сегодня окончательно договорились о месте и времени.

Еще две ночи осталось нам спать вместе. То есть в одной комнате. А потом все, каждый своей дорогой. Грустно. Мне не хотелось так скоро с ним прощаться. Но у него нет ни одной причины поддерживать общение со мной. Он наверняка до сих пор считает меня лгуньей. И заботится обо мне лишь потому, что должен доставить моему отцу в целости и сохранности.

— С поваром все в порядке?

— Да. Почему ты тоже не спряталась в машину?

— Не знаю. Сразу побежала к дверям, но там оказался волк и…

Меня передернуло от жутких воспоминаний.

— Ничего. Ты все равно хорошо среагировала… А почему тебе нельзя пить алкоголь?

Лгать не хотелось. Правду говорить — тоже. И я выбрала что-то среднее.

— Проблемы с сердцем.

— Да, помню, мне говорили, что нашли в твоей сумке какие-то таблетки. — Лев нахмурился. — Что-то серьезное?

Я молча сдвинула плечами, не желая продолжать этот разговор. Люди по-разному реагировали, когда я открывала правду. Но всегда бурно, широко распахивая глаза. В конце концов я устала от этого, и сейчас обычно отмалчиваюсь или перехожу на другую тему.

— Волки все мясо не съели? — растянула я губы в слабую улыбку. — Повар отошел от потрясения? Ужин будет?

— То, что он уронил, съели. Но успел захлопнуть багажник. Так что будет.

— А если бы не успел, побыли мы бы пару дней вегетарианцами, — попыталась пошутить я. — Картошку волки ведь не едят.

Губы Льва даже не дрогнули. Глаза оставались мрачными и холодными. Его не проймешь.

— Отдыхай пока. Ужин позже принесу.

Лев во второй раз спас меня. Неважно почему. В сердце теплилась искренняя благодарность.

К ужину я немного пришла в себя и смогла держать ложку. После еды еще прибавилось сил. До ванной комнаты вряд ли дойду, но получилось добраться до сумки и проглотить таблетки, пока Лев принимал душ.

Вторая ночь вместе. Я надеялась, что сегодня не стану просыпаться в слезах. Я надеялась на это каждый вечер. Но этой ночью в принципе не могла уснуть. Книга не помогала.

За окном выли волки. Меня прошибало насквозь ледяной дрожью. Я вертелась под одеялом, поправляла подушку. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором появлялась морда разъяренного зверя, его длинные клыки, налитые кровью глаза.

— В чем дело? — сонно спросил Лев. Я разбудила его…

— Не могу уснуть. Простите. Постараюсь так сильно не крутиться.

— Три часа ночи. До сих пор не спишь?

— Да… Волки воют… и мне становится страшно.

Несколько секунд тишины, и послышалось, как Лев поднялся с кровати. Зажегся ночник. Я уставилась на его мускулистое тело, не в силах оторвать взгляд. И не сразу отреагировала, когда он начал двигать свою кровать от стены ко мне.

— Что вы делаете?

— Ничего криминального.

Скрежет ножек по полу, громкий стук в тишине — и наши кровати слились в одну. Шокированная, я вытаращила глаза. Что делать? Вскочить и начать ругаться? Сил еще не так много.

Свет потух. Судя по звукам и едва заметным движениям в полумраке Лев забрался под свое одеяло.

— Дай руку.

— Зачем?

— Как ты могла заметить, ночью я не верчусь. Дай руку, я ее сожму, чтобы ты чувствовала мое присутствие и что ты не одна.

— Ладно.

Я вытащила левую руку и протянула ее в сторону Льва. Крупная ладонь крепко, ободряюще сжала мою кисть.

— Спи.

Уснешь тут, когда рядом лежит полуобнаженный мужчина! Даже если между нами около метра расстояние. Фактически на одной кровати. Я несколько минут смотрела перед собой в темноту. Удивительно, страх от воя волков за окном больше не леденил душу. Веки стали слипаться. Я наконец уснула.

Только проснулась я совсем не в той позе, в которой засыпала. И под головой оказалась не подушка.

Щека прижималась к теплой коже груди. Мужской запах заполнил все легкие. Моей руке было жарко лежать между одеялом и плоским животом Льва. Нога неприлично устроилась на его бедрах.

Сердце подскочило и в испуге заметалось. Меня всю словно ошпарило кипятком. Тяжелая рука Льва обхватывала мое тело и давила на ребра. Он размеренно, глубоко дышал.

Я размоталась во сне из кокона одеяла или он меня размотал?

Я перебралась на его кровать или он меня на нее затащил?

Я полезла к нему обниматься или он меня уложил себе на грудь, закинул мою ногу на свои, а руку устроил на животе…

Я?! Нет, нет, нет!

Пулей я отскочила от него. И опустила взгляд. На мне одна майка и трусики! Я тут же схватила край одеяла, стаскивая его со Льва, и прикрылась. Мощная мужская грудь поднялась во вдохе, и он открыл сонные глаза.

— Вы… вы меня обманули! Сдвинули кровати, взяли за руку, потом перетянули к себе и…

Он принял сидячее положение и пригладил волосы.

— Ты сама выбралась из одеяла и полезла обниматься. Мне нужно было тебя скинуть с себя, отодвинуть к стене? — Лев спрятал зевок ладонью и уставился на меня. В моей груди взмыла вспышка.

Я не выдержала его пристальный взгляд, отвела глаза к окну, где через щель между шторами лился блеклый свет.

— Ну конечно… Так я и поверила.

— Возможно, ты ночью начала мерзнуть и инстинктивно полезла туда, где тепло. — Его взгляд опустился к моим коленкам, которые сверкали из-под одеяла. Я прикрыла их.

Не спорю, обогреватель из него замечательный. Сейчас мне тепло и хорошо — не верилось, что вчера я чуть не замерзла насмерть и часами оттаивала. Не могу принять то, что сама к нему полезла. Уму непостижимо. Я ни с кем не спала в обнимку! Откуда такое поведение? Будто я развратная девица.

Утрирую… Как минимум девица с опытом.

— Вообще говоря, будь у меня намерение тебя обнимать ночью, я бы выбрал более удобную позу. — Лев потер плечо и начал разминать руку.

В мое лицо плеснуло краской. Точно по щекам крапивой кто-то отстегал.

— Перестань, Света. Ничего такого не случилось.

Он спрыгнул с постели. Ползком, ползком я перебралась к себе. Провалиться бы сквозь землю. Судя по его реакции, по тому, как я на нем почти лежала, действительно сама прилипла к нему. Грудью прижималась к его торсу, животом — к боку, бедрами к его бедру, ногу закинула… Я сдерживала себя от того, чтобы не набросить на голову одеяло.

Лев отодвинул свою кровать обратно.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо…

Согрелась, чудесно выспалась без всяких снов.

— Посиди сегодня в комнате. Повар сам будет делать свою работу. Завтра обмен, не хочу, чтобы сегодня снова что-то случилось.

Хлопнула дверь, повернулся ключ. Уже завтра… Так быстро время пролетело. Я упала на подушку. На мне чувствовался его запах. Особенно на волосах. Всю ночь в такой позе провели?

Ну что на меня нашло? Стыдно ужасно. Хотела утром с ним немного поговорить, о чем-нибудь, а мое дикое смущение все испортило. Я вздохнула и перевернулась на спину.

Завтра мы со Львом попрощаемся. Сын вернется к нему, а я к отцу. Я порадуюсь счастливому воссоединению, и сны, наверно, прекратятся.

Серая грусть перекрывала все хорошее, что должно завтра произойти. Остались сутки. Поднявшись, я выглянула в окно: на стадионе вовсю шел футбольный матч между охранниками, волков не видно.

Мне принесли завтрак. Потянулись часы, и скоро приехал обед. Лев не появлялся. Я видела его несколько раз в окно, как он садился в машину и разговаривал с кем-то по телефону.

А мне с ним хотелось поговорить. Чуть-чуть. Правда, боюсь, после утреннего пробуждения я с трудом слово выдавлю из себя. Нужно заранее придумать, что сказать. И бороться со смущением.

Выступать от имени благотворительного фонда перед людьми я не боюсь, говорю уверенно, разве что немного волнуюсь, а тут…

Лев весь день не заходил в комнату. Иногда я слышала его голос за дверью. И раз он мимо пронесся быстрым шагом, когда меня проводил охранник в ванную комнату.

В одиночестве меня все больше съедала грусть. Хватит уже. Завтра вернусь к своей привычной жизни, после обмена побегу в фонд. Я соскучилась по своим друзьям — по-другому не назвать людей, с которыми мы с радостью трудились ради общей большой цели.

Вечером Лев вернулся. Слегка изнуренный дневной кутерьмой. Я сразу приподнялась в кровати, отложив электронную книгу.

— Сегодня ложимся пораньше. Завтра рано утром выезжаем, — говорил Лев, снимая пиджак и складывая кобуру с пистолетом в чемодан под замком.

— Был трудный день?

— Отчасти. — Он стащил через голову тонкий свитер, обнажая мускулистое тело. Сразу вспомнилось, какая атласная и теплая его кожа была под моей щекой. Следом он снял штаны. Я отвернулась.

Вот и все. Последняя ночь осталась. Такое ощущение, будто я пытаюсь поймать нечто очень важное, а оно упрямо выскальзывает из рук. И вот-вот окончательно улизнет.

Он выключил свет и задвинул шторы. Комната погрузилась во тьму. И оттого громче слышен стук сердца.

— Лев, а как вы…

Я прикусила губу. Зачем сейчас пытаться завязать разговор? Все равно завтра после обмена мы больше не увидимся.

— Что?

— Ничего, ничего. Давайте тогда спать.

— Что ты хотела спросить?

Благодаря подсветке на электронной книге, ему было хорошо видно мое лицо. Его мне — нет. Я потушила гаджет.

— Просто сегодня волки не воют. Как вы их прогнали?

— Охрана этим занималась. Парни отогнали огнем их подальше в лес. Я сегодня заканчивал подготовку к обмену… Постарайся уснуть, Светлана. Завтра предстоит важный день.

И ему, больше чем мне, необходимо выспаться.

— Спокойной ночи, — пробормотала я.

— Спокойной. Спи сладко.

Не привыкла я так рано засыпать и еще какое-то время ворочалась. Когда вырубилась, приснился снова тот же сон, снова Даня. Каждый раз будто первый. Сердце на части. Горькие слезы из глаз. Я с ломаным вдохом резко проснулась и села в постели.

Слишком тихо. Соседняя кровать пуста. Зато на улице слышались голоса. Я выглянула в окно: охранники прогревали машины, сносили вещи в багажники. Лев сидел на месте водителя и говорил по телефону.

Еще сплошная темень. На небе ни намека на рассвет. На часах четыре утра. Скоро меня придут будить.

Считаные часы остались до обмена.