Глава 16 - Брачная церемония

***

Нервы были напряжены до предела. Две ночи я просидела у постели Мэнди и пыталась хоть как-то помочь ей, но я не обладала целительной магией. Засыпая ненадолго у кровати служанки, я просыпалась в страхе, чтобы поменять полотенце на её голове. Девушка вся горела, её лихорадило, но лекарь лишь разводил руками и говорил, что бессилен и не знает, как можно справиться с этим недугом. Поначалу доктор вообще не хотел возиться с какой-то там служанкой, словно она была расходным материалом, но я, на свой страх и риск, заставила его делать всё возможное и невозможное тоже. Я вынудила его хлопотать над Мэнди и искать способ помочь ей излечиться, пусть для этого и пришлось прибегнуть к магии Алисии. Теперь он ухаживал за Мэнди так, как стал бы ухаживать за принцем, но это всё равно не помогало — удавалось лишь время от времени сбивать жар.

Эта еда была предназначена для меня. Я должна была находиться на её месте. Мэнди пострадала ни за что. Она ни в чём не виновата. Скорее всего, советник хотел таким образом избавиться от неугодной невесты, а когда бы я лежала ослабевшая и измученная, он непременно добил бы меня… Вот только ничего не вышло. Кто-то поговаривал, что к отравлению причастна Амалия, но я практически ни с кем не общалась, поэтому всех слухов не знала. Да и советник легко мог убедить оскорблённую невесту избавиться от меня и освободить тёпленькое местечко рядом с Его Высочеством.

Как же я сейчас ненавидела этот проклятый мир!

Мэнди не позволили остаться в моей комнате и унесли в крыло для прислуги, поэтому всё это время я сидела в тесной сырой комнате, стены которой ещё сильнее давили на мозг. Что хуже — подобный воздух не способствовал выздоровлению, поэтому я часто проветривала комнату, тщательно прибиралась и старалась как можно чаще менять постельное белье и одежду служанке. Всё это походило на повтор ухода за бабушкой, и я боялась, что всё могло повернуться в то же трагическое русло.

Я так же нервничала, потому что никак не могла помочь Эллисон, а она не давала мне даже знак, что делает всё возможное и пытается помочь. Возможно, мне не следовало ждать от неё помощи: если она обманула родную дочь, убедив, что мертва, то, возможно, и меня обвела вокруг пальца? Могла ли она быть на стороне священнослужителей? Эта мысль показалась мне бредовой. Вряд ли она бы пошла на такое, хотя… Разве можно кому-то доверять безоговорочно? Взять мою подругу и бывшего… Я не ожидала от них предательства, из-за чего нож воткнулся слишком глубоко, когда я узнала об измене. Следовало самой пытаться снять с дракона проклятие, чтобы он остановил весь этот бред, чтобы убедил своего брата аннулировать помолвку и отменить свадьбу, ведь тогда бы Родрих занял престол, стал королём. И отпустил меня, ведь я не его наречённая. Из-за глупой обиды я упустила свой шанс и теперь должна была просто покорно принять неминуемую судьбу.

— Госпожа, мы понимаем вашу скорбь, но ваша свадьба начнётся совсем скоро. Мы должны помочь вам собраться. Лучшие швеи королевства приготовили для вас несколько свадебных нарядов. Вы сможете выбрать тот, к которому будет тянуться ваша душа!

«Она не будет тянуться ни к какому, потому что это не моя свадьба! Мне не нужны все эти наряды и прочая атрибутика. Мне бы спасти Мэнди и вернуться домой», — это всё, о чём я мечтала.

Конечно, где-то глубоко в душе я надеялась, что перед возвращением в свой мир смогу попрощаться с Родрихом, но я обрывала себя и повторяла, что он не мой… И он ничего не обещал мне, как и я ему.

Слова служанок пролетали мимо ушей, и их попытки образумить меня терпели фиаско. В голове, как назло, играли слова песни «У церкви стояла карета». Совсем скоро я стану женой… И я бы могла попытаться сбежать, если не состояние Мэнди. Я не смела оставить её одну среди хищников в болезни и страдании. Она нуждалась во мне, и если для её спасения придётся стать женой Фридриха, то так тому и быть. Мне стало смешно от того, что я противоречила самой себе, но, наверное, так вела себя и чувствовала бы любая девушка, заботившаяся о близком, родном человеке… А Мэнди в этом мире стала мне, как родная сестра!

Как меня увели в комнату и нарядили, я не помнила. Сначала я истерила и требовала, чтобы за Мэнди присматривали, а потом вела себя, как податливая глина в руках искусного мастера. Я кивала и отвечала согласием на всё, что мне предлагали, ткнула в первое попавшееся взгляду платье, а когда служанка сообщила, что Его Высочеству понравилось бы другое, потому что она знала его вкусы, я согласилась, что надену его. Мне было всё равно, во что меня нарядят, да хоть пусть в кокон куколки закатают или обмотают простынёй… Без разницы… Главное, чтобы спасли Мэнди и чтобы можно было оставить брошь при себе брошь на церемонии, только она могла спасти меня, только она оставалась единственным защитником в этом забытом богом месте.

— Госпожа, давайте добавим в причёску живые цветы! Мне кажется, что жемчуга недостаточно! — предложила одна из служанок.

Как мне теперь показалось, она спорила с другой, которая уверяла, что цветы будут лишними. Я посмотрела на обеих, а затем бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Кукла. Самая настоящая кукла Барби, которую насильно везут чужому, незнакомому ей Кену. Или я что-то спутала? Никогда не разбиралась толком в этих куклах, но не суть…

— Мы не будем добавлять в причёску живые цветы! — строго произнесла я, впервые за этот день выпустив свой командный дух наружу.

И без цветов было достаточно пафоса.

Видимо, девушка не ожидала такого ответа: она вздрогнула и немного поморщилась то ли от испуга, то ли от досады и разочарования.

Мне не хотелось напоминать свадебный торт и сверкать живыми цветами на празднике смерти. Смерти моей души. Я вся была рядом с Мэнди и в тревогах за ее здоровье.

Оказавшись в часовне, соединяющейся со дворцом, я окинула взглядом толпу людей, пришедших засвидетельствовать таинство венчания своего будущего короля. Конечно, среди них я бы не смогла встретить обычного смертного крестьянина: все они были знатными людьми.

Я не рассматривала интерьер, потому что он мало интересовал меня, только отметила то, что всё было украшено живыми цветами, источающими приторный сладкий аромат. Столкнувшись с полным ненависти взглядом Амалии, я отвернулась. Мне не хотелось смотреть ещё и на эту гадину. Больше всего я желала сказать ей, чтобы забирала принца и катилась вместе с ним куда угодно, но тогда меня сразу отправят на виселицу… Или гильотину. Я даже задумалась, что из этого хуже всего. А если это действительно Амалия отравила Мэнди, то почему она была на празднике? Почему принц позволил ей находиться тут? Скорее всего, кто-то просто пустил слухи… Или Фридрих слишком погрузился в желание жениться на Алисии, забив на всё остальное. Порой мне казалось, что он — самый настоящий безумец, повернувшийся на любви.

Слава Богу, злосчастный советник не попадался мне на глаза, хотя он точно должен присутствовать на церемонии. Дрожь в коленях замедляла мои движения. Мне было до жути страшно, что он задумал что-то гадкое, что решит убить меня прямо на церемонии, обагрив белоснежное платье кровью. Под прицелом находилась не только я, но и принц. Фридрих вот-вот станет королём… Наверняка от него хотели избавиться ещё до коронации, чтобы занять престол. Сердце сжималось от тяжести, которая ледяной глыбой тянула куда-то на дно. Я успела пожалеть, что заблокировала свои мысли и не позволяла Родриху связаться со мной. А пытался ли он сделать это? Хотел ли поговорить или встретиться? Скорее всего, нет, ведь я больше не представляла для него никакого интереса — я дала ему понять, что не Алисия и не смогу снять с него проклятие.

Всё шло кувырком, и мне не на кого понадеяться.

Я чуть не оступилась, когда заприметила лживые улыбки. Шерол с Патрицей и лордом Каррингтоном сидели в первом ряду. По их взглядам, наполненным лицемерным обожанием, можно было понять, что теперь они готовы вылизывать пятки Алисии, только бы им перепала хотя бы какая-то часть от того, чем она завладеет, заняв место новой королевы. Мне стало противно и впервые за время нахождения в этом мире захотелось отправить людей на гильотину. Даже советник не раздражал так же сильно. Я боялась его, думала, как обойти его козни, но бывших родственников Алисии ненавидела всем сердцем, больше чем человека, у которого не было души. На секунду я вспомнила отравление Мэнди и подумала, что всё-таки поставила бы их на одну ступень, казнила бы к дьяволу… И сделала эту казнь мучительно долгой.

Только приблизившись к алтарю, я заметила сияющее лицо Фридриха и поняла, что дороги назад уже нет. Вряд ли мне было под силу зачаровать всех, кто находился в этом месте. Следовало двигаться вперёд, и раз мать Алисии не захотела помочь дочери, то и мне не должно быть дела, как она почувствует себя, очнувшись женой короля. А я всё равно вернусь домой, даже если перед этим мне придётся изображать влюблённую королеву.

Голова нещадно гудела, музыка била по перепонкам, а раздражающие голоса только ухудшали мое состояние. Я чувствовала себя куклой, сломившейся под давлением рока.

— Ты прекрасна, как полная луна! — улыбнулся Фридрих, взяв меня за руку. — Нет, ты в сто раз лучше неё! Даже богиня Далиния не способна соревноваться с тобой в красоте!

Вот зачем он сравнил меня с полной луной? Я вспомнила своё свидание с Родрихом в полнолуние, и на глаза навернулись слёзы. Если бы он тогда не сказал о своих чувствах к Алисии, если бы он… Я осеклась, не позволяя себе думать, как могло всё сложиться при иных условиях, ведь так недолго сойти с ума. Прошлое неподвластно изменениям. Даже с помощью магии этого мира!

Услышав, что священник уже говорит свою заученную речь, отскакивающую от зубов, как таблица умножения, я со страхом посмотрела на Фридриха. Почему советник ещё не начал действовать? Почему медлил? И где, черт возьми, запропастилась мать Алисии? Успела ли она с приготовлениями, о которых твердила?

— Есть ли кто-то против брака Его Высочества принца Фридриха Бернандского и его избранницы миледи Алисии Лонгрейдс? — спросил священник, оглядев полный зал гостей.

— Я против! — Заверещала Амалия, вскочив на ноги. Сидящие рядом, судя по всему ее родители, пытались образумить дочь, но та с силой оттолкнула их. -Принц не должен был выбирать эту несчастную нищенку! Она ему не пара… Она не годится в королевы! — кричала Амалия, раздираемая рыданиями, и мне стало жаль её. Влюблённая в деньги Его Высочества и возможности, которые открыл бы перед ней статус королевы.

Родители девушки всё-таки подскочили на ноги и стали сбивчиво извиняться за слова дочери. Они выглядели испуганными, потому что Фридрих глядел в их сторону так, словно готов был превратить в горстку пепла, несмотря на то, что род Алисии считался уважаемым, насколько я помнила. Приложив немного усилий, отец Амалии буквально схватил дочь в охапку и выволок из зала, ещё раз попросив прощения за эмоции дочери, влюблённой в принца. Шеррол хихикала, будто бы слова Амалии могли как-то унизить меня. Я видела, что подданные Фридриха продолжали смотреть на меня с нескрываемым восхищением и не обратили внимания на шипение гадюки.

Всё походило на самую настоящую фальшь. На театр. На игру актеров, умело вжившихся в новые роли. Одна я ощущала себя отрешенной от настоящего. Возможно, я просто слишком устала, беспокоясь за Мэнди.

Я посмотрела на Фридриха, а затем на священника… Можно было попробовать внушить принцу, чтобы он сам отказался от свадьбы, заявил, что ему нужно ещё немного времени на размышления после высказываний Амалии, но я боялась, что этим воспользуется советник.

— Если никого против священного союза нет, — продолжил священник, вновь окидывая зал сосредоточенным взглядом, — то этот брак…

— Есть! — услышала я ледяной голос и резко обернулась в сторону, откуда он исходил.

В проходе между рядами, откуда ни возьмись, появился советник. Он стискивал зубы и сжимал руки в кулаки, с решимостью глядя на нас.

— Руфус? — удивился Фридрих появлению советника.

Я покосилась на принца и заметила ярость, ярко выраженную на лице. Он был зол на советника, вмешавшегося в свадьбу и подвергшего решение престолонаследника сомнениям.

— Ваше Высочество, простите меня. — Руфус упал на колени в нескольких метрах от нас, а я вцепилась в рукав принца и прижалась к нему. Страх затуманивал рассудок. — Ваша невеста — иномирянка. Вам нельзя заключать с ней брак. Она не может стать королевой или Первой магической леди, потому что она ненастоящая. Она пришла сюда, чтобы убить вас. Девчонка промыла вам мозги своей магией, внушила вам, чтобы вы думали, что влюблены в нее, но как только вы совершите этот опрометчивый поступок, она выполнит задуманное: убьёт вас. Возможно, уже в данную минуту её план начал воплощаться в реальность.

Заметив огромный огненный шар, появившийся из ниоткуда и направляющийся в сторону принца, я с силой оттолкнула его, а шар ударился о стену, но был слабоват для того, чтобы разрушить её, и осыпался на пол пеплом. Даже священнику едва удалось уклониться за пьедесталом.

Рухнув на Фридриха, потерявшего равновесие, я постаралась извиниться, а он схватил меня за запястье и посмотрел прямо в глаза.

— Это правда? Его слова, правда? Если нет, я прикажу казнить его, отрубить ему голову прямо сейчас! — во взгляде Фридриха плескалась надежда.

— Только часть… Я никогда не внушала вам любовь к себе и никогда не хотела убить! Но всё это неважно сейчас. Руфус и есть тот самый человек, который бросил меня в башню на съедение чудовищу, обитающему в стенах замка.

Пока мы с принцем говорили, в часовне поднялась самая настоящая суматоха. Люди шумели, разбрелись по залу, многие из них убегали из часовни, охваченные паникой, а Руфус приблизился к стражникам.

— Принц одурманен её чарами! Неужели вы не видите этого? Ведьма из другого мира достойна смерти! — властным голосом кричал Руфус громче всполошившейся толпы.

Из-за шума я растерялась и не знала, что делать. Паника охватила, а Фридрих постарался прикрыть меня, поднялся на ноги и спрятал меня за спину от стражников. Я тотчас прижалась к нему, потому что не знала иного спасения. Сердце безумно колотилось, ноги подкашивались. Я могла бы словить советника в тиски магией Алисии, но для этого нужно было сосредоточиться и иметь длительный зрительный контакт. Другого выбора не оставалось.

— Кому вы подчиняетесь? Своему принцу или советнику, решившему опорочить его невесту? Приказываю сложить оружие, — грозно заявил Фридрих. — Алисия Лондгрейдс — настоящая, и если кто-то смеет…

Договорить принц не успел, потому что стена, на которой располагалось огромное окно, с треском начала рушиться, и камни, как конфетти из хлопушки, полетели в разные стороны. Поднялась пыль, затрудняющая дыхание. Я закашлялась и вгляделась в сторону развалившейся стены. Громкой поступью в часовню вошел дракон. Люди принялись кричать и разбегаться в разные стороны. Я ненароком вспомнила «Годзиллу» и хохотнула. Наверное, со стороны меня точно сочли бы сумасшедшей, но я ощутила облегчение, впервые за последние два сумасшедших дня, оказавшись в относительной безопасности.

— Чудовище! Нужно спасти принца от чудовища! — завопил кто-то из толпы.

По мере распространяющегося дыма я заметила, как Патриция, сверкая пятками и совсем позабыв о своей обожаемой дочери, помчалась к выходу, а следом за ней лорд Каррингтон. Шеррол распласталась на полу и потирала ногу. Она сыпала вслед беглецам какие-то проклятия. Скорее всего, её ногу повредили камни, которые разлетелись по центральной части зала. Серьезно пострадавших вроде бы не наблюдалось, но сквозь плотную пыльную завесу разглядеть дальше что-то оказалось сложным.

Стражи оттащили от меня Фридриха, но всё это было неважно. Я смотрела на дракона и улыбалась ему. Он не забыл меня, как и обещал, вернулся за мной, чтобы расстроить свадьбу с его братом несмотря на то, что знал правду.

Сделав шаг вперёд, я застыла, потому что ледяная сталь коснулась моего горла.

— Это всё она! Иномирянка призвала чудовище, и если убить её, то исчезнет и оно! — закричал Руфус, сильнее прижимая лезвие к моему горлу, нажимая так, что мне показалось, словно оно уже порезало кожу.

Я не могла ничего сделать, схваченная в ловушку, но чувствовала, что меня не дадут в обиду. В желтых глазах дракона плескалась ярость, я бесконечно доверяла возлюбленному, пусть нас и должна была вскоре разделить стена междумирья.

Изрыгнув пламя, Родрих ранил советника в плечо, и я бросилась к дракону, видя своё единственное спасение в нём. Возможно, именно в эту секунду настал момент истины…

Фридрих тоже не остался в стороне, я услышала, как его меч скрестился с мечом стражника, который попытался остановить меня по приказу Руфуса.

Оказавшись рядом с драконом, я утонула в объятиях его крыльев. Я прижалась к нему, зажмурив глаза. Он предупреждающе зарычал, не подпуская к нам стражников.

— Ты пришёл, чтобы спасти меня! — прошептала я.

— Я не мог поступить иначе! — ответил он, потому что я сняла все барьеры, желая слышать его голос.

— Прости за то, что сбежала… Прости, что не была до конца откровенна с тобой! — пролепетала я сдавленным голосом.

Силы окончательно покинули меня, и я ухватилась за выступающие кости в крыльях.

— Ты тоже должна простить меня за те слова… Я даже не подозревал, что такое может произойти, что в теле Алисии заключен другой человек, но ты должна знать, что все те слова предназначались именно тебе, девушке с именем Алиса!

Дракон снова зарычал, но теперь уже от боли, потому что кто-то из стражников подобрался близко и ткнул его в лапу мечом-зубачисткой. Судя по звуку, Родрих оттолкнул смельчака хвостом, после чего фыркнул так, что из его ноздрей повалил пар. Я задержала дыхание, но сквозь щель между крыльями дым почти не просачивался, словно контролируемый желанием создателя.

— Мы должны бежать. Сейчас.

— Мы можем снять проклятие! Если мы сбежим, они убьют твоего брата!

— Поздно, проклятие уже не снять… Я чудовище… Ты слышала, что они все говорили: я — чудовище.

— Ты не чудовище! Чудовище никогда бы не бросилось спасать едва знакомую ему иномирянку! — продолжала я упираться, раздраженная поднятой темой. — Ты король! Ты истинный король этой страны, и наступила пора вернуться на престол.

В районе груди снова появилось жжение, а брошь раскалилась до предела, как было впервые, когда магия полностью пробудилась.

То ли мои слова вкупе с магией Алисии стали активатором, то ли сам Родрих вспомнил, кто он, но я почувствовала появившееся вокруг тепло и заметила в воздухе светящиеся фиолетовые крупицы. От сильного выброса магической энергии меня отшвырнуло от Родриха, и, не справившись с громоздким нарядом, я рухнула на пятую точку, ладонями успев удержаться, чтобы не распластаться окончательно. Чешуя постепенно спадала, а тело дракона трансформировалось в человеческое. Потрясенная, я не могла оторвать взгляд.

— Наступила пора понести наказание за свои злодеяния, Руфус! — услышала я знакомый голос и заметила мать Алисии.

Женщина в балахоне, скрывающем её лицо, вышла вперёд. Она всё это время незаметно сливалась с толпой гостей и только теперь решила проявить себя. Если бы она была чуточку расторопнее… Фридрих, отбивающийся от нескольких стражников и Руфуса, остановился. Даже советник замер на мгновение, глядя на незнакомую ему женщину.

Эллисон медленно сняла капюшон, открывая своё лицо.

— Первая магическая леди! — шокировано произнёс Фридрих.

Эллисон вытянула руку вперёд, но Руфус бросил на пол какой-то артефакт, и из него в мгновение открылся портал. Я почувствовала, как непреодолимая сила затягивала меня внутрь.

— Не имеет значение, если вы меня схватите! Эта девчонка умрет! — выдавил Руфус.

Родрих, вернувшийся в своё настоящее обличье, попытался схватить меня за руку и остановить, но мы не успели дотянуться до друг друга — магия оказалась слишком сильна. Меня затянуло в портал, и я попыталась использовать магию броши Алисии, чтобы остаться, ведь мы так много не успели сказать друг другу. Однако кристалл треснул и со звоном полетел на пол, которого уже не существовало под моими ногами. Голова закружилась, меня затошнило, и я даже пискнуть не успела, когда поняла, что больше не могу контролировать голос и совладать с собственным телом.