Часть 11

Очнулась в каком-то темном и сыром углу. Пахло прелой травой и мышами, тело казалось деревянным и неповоротливым, перед глазами плавали разноцветные круги. Неслабо меня приложили! Рядом кто-то застонал, я с трудом повернула голову, и увидела Пашку. Друг выглядел бледным, по виску у него стекала кровь, а лицо страдальчески морщилось. Рядом с ним, прислонившись спиной к деревянной стене, с закрытыми глазами сидела Милена. Я обвела взглядом небольшое полутемное помещение, похожее на сарай, и увидела остальных. Славик обнимал плачущую Вику, Ирка застыла в центре и гипнотизировала взглядом крепкую деревянную дверь, а Леха и Гена громко переговаривались, разглядывая едва заметную щель в ее полотне.

— Кто-нибудь знает, что произошло?

Я потерла шишку на затылке и посмотрела на «сокамерников». Мозг отказывался работать в таких экстремальных условиях, но мне нужно было понять, что происходит.

— На нас напали, — объяснила очевидное Ирка, так и не отводя взгляда от двери. Лисьи глаза горели мрачным огнем.

— Кто?

— Они не представились, — хмыкнул Пашка, вытер кровь и уставился на испачканную ладонь. — Вот же гад, сильно саданул, — поморщился он.

Я кинула взгляд на друга, оценивая степень серьезности ранения, поняла, что там все не так страшно, и спросила у Гены:

— Где мы?

Из всех парней он выглядел самым адекватным, да и на местности должен был ориентироваться, все-таки это его работа.

— Лесная сторожка, так называемая «Хижина охотника», мы здесь должны были привал устроить, — пояснил инструктор и пнул ногой дверь, но та даже не дрогнула.

— Да уж, устроили, — хмыкнул Славик, а Вика еле слышно пробормотала что-то насчет тупых недоумков, ищущих приключений на свои «вторые девяносто».

Я пропустила ее слова мимо ушей и спросила:

— А Игорь где?

Мой вопрос вызвал растерянные переглядывания.

— Слушайте, а правда, куда он делся? — удивленно спросила Милена. — Может, его убили?

— Что за бред? Кому нужно убивать Астахова? — возмутился Славик. — Черт, и телефон куда-то пропал.

— У меня тоже, — пошарив по карманам, сказала Ирка.

— И у меня, — послышалось со всех сторон.

Каждый торопился отыскать средство связи, но ни у кого из нас его не оказалось. Что ж, логично. Если нас похитили, то наверняка успели обыскать и забрать все, что помогло бы нам выбраться из этой дыры.

— Что происходит?

Милена испуганно посмотрела на Пашку.

— Похоже на чью-то глупую шутку, — ответил тот.

Голова раскалывалась, и мне никак не удавалось сосредоточиться и избавиться от плывущих перед глазами кругов. Увидеть бы того гаденыша, что меня приложил, уж я бы ему физиономию разукрасила.

— Хороша шутка, — буркнула Ирка. — Если это Игореша…

— Что ты несешь? — оборвал ее Славик. — При чем здесь он?

— Но кто-то же на нас напал? — хмуро посмотрела на него Ирка и снова уставилась на дверь.

— Понять бы еще, кто и зачем, — пробормотал Пашка.

«Так, Дарья, дома Луфи не кормленный, книга недописанная, нужно валить отсюда», — очнулся внутренний голос.

Я была с ним полностью согласна, поэтому через силу заставила себя подняться и принялась осматривать стены, дверь и потолок сарая. Как назло, тот оказался на редкость добротным и крепким. Бревна сруба прилегали плотно, без щелей, два окна располагались высоко, почти под самой крышей, и были такими маленькими, что через них не пролез бы даже ребенок. Под ногами поскрипывали неровные доски пола.

«Может, вырыть подкоп? — подсуетилось подсознание. — Не помирать же в этой хибаре?»

— Мы уже проверили, просто так не выбраться, — словно подслушав мои мысли, хмуро сказал Леха.

Он выглядел бледным и взвинченным, а цветные пряди торчали в разные стороны, словно сошедшие с ума антенны.

— Дверь стоит намертво, с той стороны засов, не выбить.

— В любом случае, придется ждать, пока похитители не предъявят свои требования, — негромко сказал Гена и обвел всех мрачным взглядом.

— Интересно, сколько их? — подал голос Пашка.

Я оглянулась на друга и увидела, что тот успел подняться с пола и казался не таким бледным, как пару минут назад, а к нему испуганно жалась Милена. Она цеплялась за его руку, напоминая маленькую девочку, потерявшуюся в лесу.

— Явно немало, учитывая, как быстро они нас всех вырубили, — ответил Гена. — Похоже, действовали специалисты. Понять бы еще, зачем мы им сдались.

— Может, выкуп хотят потребовать? — спросила Вика. Она уже успела успокоиться, и теперь бросала по сторонам злые взгляды, словно пытаясь отыскать среди ребят виноватого. — Кто тут у нас богатенький Буратино? Признавайтесь.

— Не мели ерунды, — оборвал ее Славик.

— Это не ерунда, — уперлась его жена. — Мы-то ладно, а вот этот явно не из бедных, — она кивнула на Пашку. — Может, он сынок какого-нибудь прокурора и за него хотят выкуп взять. А мы просто под руку подвернулись.

— Ну у тебя и фантазия, — усмехнулся Пашка и тут же скривился, потирая щеку. — Я, между прочим, обычный парень и папа-прокурор — это не ко мне.

— А к кому? — не отставала Вика.

«Надо же, как стресс на людей влияет, — вскинулся внутренний голос. — То молчала, а теперь не заткнешь. И Пашка, бестолочь, только масла в огонь подлил. Так, чего доброго, и до тебя доберутся. Надо переводить разговор в правильное русло».

Вот уж действительно! Нужно брать все в свои руки.

— Так, ладно, предлагаю каждому рассказать свою версию того, что произошло за несколько минут до нападения, — решительно вклинилась в назревающий конфликт. — Кто что заметил, услышал, подумал. Важна любая деталь, любая мелочь.

— Это ты, типа, в сыщицу играешь? — зло и одновременно насмешливо спросила Вика.

Я проигнорировала ее выпад, обвела глазами темное помещение и остановила взгляд на инструкторе.

— Ген, ты первым шел. Что-нибудь помнишь?

— Да не особо. Там тропа как раз поворот делала, еще и ступени эти, с корнями, я под ноги смотрел, чтобы не споткнуться, а потом только и успел заметить чьи-то ботинки — грубые такие, похожие на армейские, — и получил удар по голове. Очнулся уже здесь.

— Леха, а ты?

— Почти то же самое. Правда, перед тем, как свернуть, я голову поднял и увидел смазанную тень. Мне показалось, что у мужика лицо закрывала маска, как у спецназовца, — Леха взъерошил волосы и добавил: — И сивухой от него несло за километр.

— Да, я тоже какого-то типа в камуфляже видела, — подала голос Милена.

Час от часу не легче! Мы что, на съемки боевика попали?

«Вот это ты влипла, Дарья, — подлило масла в огонь подсознание. — В настоящий детектив попала. Мало кому так везет».

— Получается, нас взяли в заложники, — проявил интеллект Славик. Он беспокойно шевельнул длинными пальцами, и на его худом лице застыла растерянность.

— Понять бы еще, зачем, — пробормотала я, пытаясь проанализировать происходящее. Не нравилось оно мне, как и отсутствие Игоря. Очень сильно не нравилось. Да и интуиция гудела тревожной сиреной, хотя и без нее было понятно, что ничего хорошего нас не ждет.

«Дарья, нужно выбираться отсюда, — сеяло панику подсознание. — И быстро. Пока эти бандиты не появились».

— А если Игорек с ними заодно? — неожиданно спросила Вика.

Ее как подменили. Она больше не была отстраненной и равнодушной, а пыталась уколоть всех, кого могла. И не понять, то ли стресс изменил ее до неузнаваемости, то ли Снежная королева просто скинула маску и обнаружила подлинную суть.

— Что, если это он привел нас в ловушку?

Вика обвела всех напряженным взглядом.

— Что ты несешь? — напустился на нее Леха. — Совсем крыша поехала?

— А где он тогда? — не сдавалась блондинка.

Вот мне тоже было интересно, куда делся наш предводитель.

Ответить никто не успел. За дверью послышались тяжелые шаги, а потом она распахнулась, крупная фигура в камуфляже втолкнула в сарай Игоря, и дверь снова захлопнулась. Засов со скрежетом встал на место.

— Надо было огреть чем-нибудь этого громилу! — с досадой произнес Гена.

— Игорек, ты как? — кинулась к блондину Милена и тут же в ужасе отпрянула. — Они тебя пытали?

Вопрос не был праздным. Игорь с трудом приподнялся, подполз к стене и привалился к ней спиной, и все увидели, что лицо его похоже на окровавленную отбивную. Наливающиеся синяки, разбитые губы, заплывший глаз — от былой красоты блондина не осталось и следа.

Я поежилась. Вроде, понимала, что дело плохо, но сейчас, глядя на избитого Астахова, впервые осознала, насколько.

— Кошмар, — прошептала Вика, а я попыталась взять себя в руки, нащупала в кармане штанов платок и оглянулась в поисках чего-нибудь холодного.

— Игорь, чего они хотели? — спросил Гена.

— Кто эти отморозки?

— Почему они на нас напали?

Вопросы сыпались со всех сторон, а я смотрела на Астахова, и в голове всплывала невероятная догадка. И как я раньше не додумалась? Десятки разрозненных незаметных мелочей складывались в единый пазл, и мне стали понятны недавние, казалось бы, несвязанные между собой события: сработавшая в соседнем доме сигнализация, повторный ложный вызов, наш поход, подозрительные типы на базе, с которыми общался Игорь. А следом пришло понимание, что мы все очень крупно влипли.

— У кого-нибудь вода есть? — громко спросила я, перебив общий галдеж.

— Вот тут немного, правда, она грязная, — подала голос Милена и кивнула на дальний угол, где стояло погнутое ведро.

Я подошла ближе, подняла его, рассматривая плавающие на поверхности листья и веточки, принюхалась, но затхлости не почувствовала.

— Ты что, пить ее собралась? — спросила Милена, но я только головой качнула, намочила платок, отжала его и направилась к Игорю.

— Приложи к лицу, хоть немного боль снимет, — сказала я ему и тихо спросила: — За чем они охотятся?

— Что? — переспросил Астахов, но я расслышала в его голосе фальшь.

— Что ты взял из соседского дома? Драгоценности? Документы? Деньги?

Игорь едва заметно вздрогнул.

— Кому ты их отдал? Тем типам на базе?

— Заткнись, — еле слышно прошипел Астахов, и в уголке его губ запузырилась кровь.

— Ты и в поход этот всех потащил, чтобы свои махинации скрыть, да? Хотел алиби обеспечить. Типа, не при делах, просто по лесу гуляю и ни о какой краже знать не знаю.

Я говорила тихо, и в общем галдеже наш разговор никто не слышал. Парни строили догадки, Милена рыдала, Ирка пыталась ее успокоить, а Вика что-то раздраженно говорила мужу.

— Игорь, ты можешь сказать, что они от тебя хотели? — подошел к нам Гена.

Он присел на корточки рядом с Астаховым и напряженно уставился ему в глаза. Правда, я сомневалась, что он что-то смог разглядеть в узких щелочках под багровыми синяками. По крайней мере мне этого сделать не удалось.

— Не знаю, — просипел Игорь и опустил голову.

— Слушайте, ну у вас совсем совести нет, напали на еле живого человека, — вмешалась Ирка. — Дайте ему в себя прийти.

— Действительно, — поддержала ее Милена. Она вытерла слезы, хлюпнула носом и добавила: — Что вы, не люди, что ли?

— Да нет у нас на это времени! — взорвался Славик. — Вы что, не понимаете? Эти отморозки всех убьют!

Голос его прозвучал с таким надрывом, что ребята резко замолчали и испуганно переглянулись. Видимо, только сейчас до большинства присутствующих дошло, что нас ждет. В сарае стало так тихо, что мне показалось, будто я оглохла. И в этой гнетущей тишине дверь резко распахнулась, и через порог шагнул крупный мужчина в камуфляже и с пистолетом в руках. Следом за ним появился второй, чуть меньше ростом и более худой, но от того не менее страшный. Пришедший первым не торопясь обвел всех тяжелым цепким взглядом, остановил его на Игоре, потом посмотрел на меня, прикинул что-то и глухо сказал: — На выход.

— Я?

В животе что-то громко заурчало. Ладони вспотели, а в голове пронеслись мысли о загубленной жизни, и почему-то о Баженове.

«Все, Дашка, покойся с миром, — скорбно прогнусавило мое альтер-эго. — Ты была неплохим человеком и прожила короткую, но интересную жизнь. Жаль, что та оборвалась так рано».

«Хорош меня хоронить, — цыкнула я на внутреннего пессимиста. — Эти бандиты еще пожалеют, что со мной связались».

Где-то глубоко внутри затаился страх, но я постаралась не обращать на него внимания, растерянно улыбнулась, изображая дурочку, и сделала шаг вперед.

Второй бандюган ухватил меня за руку и вытолкнул из сарая, в то время как первый держал под прицелом замерших на месте ребят. Я быстро огляделась, но рассмотреть окрестности толком не успела. Дверь захлопнулась, послышался стук, с которым засов лег в пазы, и бандит, дернув мою ладонь, потащил меня к деревянному навесу, под которым за длинным дощатым столом сидели еще четверо или пятеро мужиков в камуфляжной форме и в масках.

— Ну что? — спросил меня тот, что был в центре. Он отличался от других более широкими плечами и крупными, похожими на грабли руками. — Где карта?

Ага, значит, Игорь украл карту. Понять бы еще, какую. Что могло храниться на даче у толстяка? Что такого ценного он прятал под охраной сигнализации?

Я продолжала глупо улыбаться, а сама пыталась сообразить, что делать. Если скажу, что ничего не знаю, эти отморозки церемониться не будут, сделают из меня чучело и повесят перед хижиной в назидание остальным. Но и говорить о карте, о которой я ни сном, ни духом, тоже рискованно. Если бы понять, что она из себя представляет…

— Ну? — повторил бандит.

Да, это вам не Баженов. С тем я всегда чувствовала себя безнаказанно, а тут двести раз подумать нужно, прежде чем рот открывать. Вот уж попала, так попала. Надо потянуть время, может, и придет в голову что-то умное.

— Ты что, глухая? — прикрикнул на меня тот, что стоял позади и чиркнул зажигалкой. То ли прикурить собирался, то ли меня поджарить, попробуй разбери!

— А мы без карты шли, наш инструктор хорошо знает маршрут, — поторопилась ответить я и тут же зачастила: — А это учения, да? Типа, вы взяли нас в заложники, а вторая группа должна нас освободить? А кто ваш противник? А вертолет прилетит или нам дальше снова пешком идти?

Я говорила, а сама незаметно стреляла глазами по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Небольшая поляна со всех сторон окружена лесом, хижина стоит на отшибе, сразу за ней стеной высятся деревья, справа виднеется тропа, уходящая в чащу. Мужики сидят расслабленно, не ожидая от меня подвоха, тот, что стоял позади, закурил, второй его дружок отошел к деревьям отлить.

— Не тарахти! — цыкнул на меня главный. — Спрашиваю еще раз, где карта?

— Так я же вам объясняю, что карты у нас не было. Гена маршрут как свои пять пальцев знает. Он нас как раз к этой хижине вел, а потом мы собирались до водопадов дойти, а тут ваши учения… Как думаете, мы на водопады до темноты успеем?

Я обеспокоено посмотрела на бандитов, переводя взгляд с одного закрытого масками лица на другое. Господи, что же делать? Этим извергам свидетели не нужны. Как только Игорь расколется — а он обязательно расколется, — так нас сразу пустят в расход.

Воображение тут же услужливо нарисовало горящую хижину, и я безмолвно выругалась. Вот уж не вовремя!

— Ты мне тут дурочку не изображай, — в голосе главного прозвучала угроза. — Куда этот урод карту дел?

— Да я правда не знаю, — вздохнула в ответ, от души надеясь, что бить меня не будут. Проклятый Астахов! Подвел нас всех под монастырь со своими махинациями. Вот недаром мне идея похода сразу не понравилась. И как мы с Пашкой на нее повелись?

— Сивый, помоги девочке вспомнить.

Главный кивнул стоящему за моей спиной мужику, но я не стала ждать, пока тот выполнит приказ. Резко рванула в сторону и, не разбирая дороги, побежала к тропе. Не знаю, откуда силы взялись, но я летела так, что опомнившиеся бандиты остались где-то за спиной, потом позади осталась хижина, я скатилась по скользкой земле и припустила по узкой тропке, петляющей между деревьями. Я неслась вперед, петляя вместе с ней, и боялась даже подумать, что будет, если меня догонят. Где-то справа звучали звуки выстрелов, громкие голоса и ругань, а я бежала и молилась об одном: — «Только бы не догнали! Только бы не нашли!»

Сердце колотилось где-то в горле, дыхание частило, но я продолжала нестись вперед, с благодарностью вспоминая недавние утренние пробежки. Как же они пригодились!

«Давай, Дарья, поднажми, — подбадривало альтер-эго. — Судя по тому, что тропа идет вниз, вы по ней и пришли, значит, через час-полтора ты сможешь добраться до базы и позвать подмогу».

Да, на это была вся надежда. Тропа петляла по склону горы, ветки цеплялись за одежду, но я не обращала на них внимания и неслась вперед. Постепенно крики стали все тише, выстрелов я больше не слышала, и в душу закралась робкая надежда. У меня получится. Я смогу.

Илья

С каждой минутой беспокойство становилось все сильнее. Я старался не обращать на него внимания, но оно свербело внутри, как загноившаяся заноза, и не давало покоя, подталкивая повернуть назад. Хотя, чего, спрашивается? Даша не одна, да и позаботиться о себе она умеет, не то, что этот ее Павел.

При мысли о Дашкином друге беспокойство стало сильнее. Что, если он снова куда-нибудь вляпается, а эта дуреха кинется его спасать? В прошлый раз еле успел ее задержать, еще секунда — и сиганула бы в разбушевавшуюся реку. А вдруг опять что-то произойдет с ее драгоценным другом? Дернула же их нелегкая в этот поход пойти! Еще и москвичи эти, Игорь с Лехой. Мутные типы. Есть в них какая-то гнильца. Как сказал бы Сиротка, запах плесени ничем не скроешь. И с походом этим что-то неладно. Слишком уж активно эти двое за него агитировали. И почему я не остановил Дашу? Не нужно ей было с москвичами идти.

При воспоминании о смеющихся синих глазах тревога усилилась, и я сдался. Повернул назад и припустил к базе.

Даша

Силы были на исходе, я уже не бежала, а шла — спотыкаясь и держась рукой за бок, но остановиться не могла. Стоило вспомнить оставшихся в хижине Пашку и девчонок, как меня словно толкало что-то изнутри, заставляя передвигать ноги.

Господи, только бы поскорее дойти! Если Игорь расколется, бандиты никого не оставят в живых. И Пашка…

Нет. Я успею. С Пашкой ничего не случится.

Я не хотела думать о том, как долго придется ждать подмоги, не позволяла себе поддаваться эмоциям — просто шла вперед, сосредоточившись на одной-единственной цели — мне нужно добраться до базы и вызвать помощь.

Я была настолько поглощена этой мыслью, что не сразу поняла, что случилось. В первый момент подумала, что наткнулась на какое-то препятствие. И только оказавшись в крепких руках, подняла глаза и наткнулась на знакомый взгляд.

— Илья?!

Сердце радостно дернулось и забилось так быстро, словно я опять бежала.

— Илья…

По щекам побежали слезы. Я вцепилась в серую футболку Баженова и всхлипнула. Душу затопило такое облегчение, как будто все беды остались позади.

— Даша, что? — требовательно спросил Баженов, разглядывая меня встревоженным взглядом.

А я смотрела на удерживающие меня руки, на крепкие плечи, видела знакомую щетину, ощущала горьковатый, слегка пряный аромат туалетной воды и готова была разреветься в голос.

— Почему ты одна? Где остальные?

Илья провел рукой по моим спутанным волосам, отводя от лица выбившиеся из косы пряди. И я невольно потянулась за его ладонью, но в последний момент остановилась. Нельзя быть слабой, тем более сейчас, когда от меня зависят жизни друзей.

— Они в «Хижине охотника». Нас взяли в заложники какие-то бандиты, мне удалось сбежать, а ребята остались там.

Я сумела собраться, коротко рассказала Баженову обо всем произошедшем и спросила:

— У тебя телефон есть? Нужно помощь вызвать.

— Тут не ловит, — ответил Илья и принялся задавать вопросы.

Сколько бандитов, как выглядят, где находились в момент моего бегства, какие еще строения есть поблизости, сколько идти до хижины.

Баженов спрашивал четко и спокойно, так, словно это было для него привычным делом. А потом взял мое лицо в свои ладони, уставился в глаза и негромко сказал:

— Даша, послушай, до базы осталось метров пятьсот. Ты пойдешь туда и расскажешь Таиру все, что произошло. Он сумеет вызвать помощь. С базы не уходи, будь рядом с Таиром, он о тебе позаботится. Поняла?

Я молча кивнула, но тут же спросила:

— А ты?

— Я пойду к хижине, посмотрю, что можно сделать, — ответил Илья, и у меня внутри все похолодело.

— Ты не справишься один. Их слишком много.

Я сама не заметила, как вцепилась в обнимающие меня руки.

Нельзя его отпускать. Нужно вместе идти на базу. Если с ним что-нибудь случится…

— Даша, успокойся, я не собираюсь подставляться, просто разведаю обстановку, — негромко, но твердо произнес Илья, и я вдруг вспомнила, кто он.

Знать бы еще, на что способны оборотни? Илья может расправиться сразу с несколькими противниками? Господи, о чем я? Да ни один оборотень не выстоит против пистолета! Или выстоит? Ленка говорила, что оборотня нельзя убить, но кто знает, насколько она права?

Мысли проносились в голове одна за другой, а я смотрела в грозные темные глаза и не могла заставить себя разжать руки.

— Все, Даша, иди, — сделал это за меня Илья.

Правда, в следующую секунду наклонился и поцеловал — крепко, властно, горячо. И тут же отстранился, подтолкнув в сторону базы.

— Главное, не вздумай возвращаться. Оставайся с Таиром и дождись меня. Обещаешь?

Я кивнула и сделала пару шагов по тропе, а когда оглянулась, Илья исчез, словно его и не было. И как ему это удается? Казалось бы, большой, крупный, а ходит неслышно, как индеец.

«Или как медведь, — встряло подсознание. — Он ведь тоже большой и крупный, да еще и косолапый, а передвигается бесшумно и быстро».

Тропа шла все время вниз, у меня словно второе дыхание открылось, и я неслась вперед что есть мочи. А когда увидела знакомые домики, припустила еще быстрее и почти кубарем скатилась на небольшую поляну.

— Что-то случилось?

Удивленный возглас заставил меня оглянуться. От дровяного сарая шел Таир, и вид у него был встревоженным.

— Ребят похитили бандиты, нужно вызвать подмогу! — на одном дыхании выпалила я и схватилась за бок, согнувшись от острой боли. Организм, почувствовав, что выполнил свою задачу, тут же решил дать сбой.

— Идти можешь? — негромко спросил подошедший Таир и, не дожидаясь ответа, подхватил меня на руки, и едва не бегом направился к своей сторожке.

А когда мы оказались внутри, усадил на стул и принялся расспрашивать, причем делал это так же четко и спокойно, как и Баженов. У меня даже возникло ощущение, что они то ли на разведку вместе работали, то ли в спецназе в одном отряде служили.

В итоге, я рассказала все, что произошло, и добавила свои догадки по поводу Игоря. Покрывать его махинации я не собиралась, к тому же, зная причину нашего похищения, полиции проще будет вычислить преступников.

Таир выслушал меня, достал рацию, связался с городским отделом и коротко передал мой рассказ. А потом посмотрел на меня и спросил:

— Если я оставлю тебя здесь, обещаешь, что не сбежишь?

— Я же не преступник, чего мне сбегать?

— Ну, мало ли? Вдруг тебе погеройствовать захочется?

Он смотрел на меня абсолютно серьезно, и в его темных, похожих на чернослив глазах мелькало сомнение.

— Подожди, ты что, собираешься идти к хижине?

Я попыталась встать, но была остановлена худой, крепкой рукой.

— Нужно помочь Илье, — коротко пояснил Таир и добавил: — А ты пообещай, что будешь ждать здесь.

Да что ж они все с меня это обещание требуют? Не собираюсь я никуда идти. Не дура, понимаю, что от меня там никакого толка. Может, мне и хотелось бы, как сказал Таир, погеройствовать, но такие подвиги хороши только в книгах, а в реальности они ничего хорошего не принесут.

— Я Илье пообещала, что останусь на базе.

Я наблюдала, как Таир достает из-под кровати небольшой, уже собранный рюкзак, как вытаскивает из-под стопки одежды в шкафу пистолет и сует его за пояс, как обводит комнату быстрым взглядом и останавливает его на мне.

— Следи за рацией. Если пойдет сигнал — нажмешь вот эту кнопку и выслушаешь, что скажут. Поняла?

Я кивнула, разглядывая трубку и неожиданно вспомнила, о чем хотела спросить.

— Таир, а те двое мужчин, что были здесь вчера, они еще на базе?

— Нет. Ушли ночью, сразу после ужина. Они и так задержались, дом сняли до обеда, а болтались здесь до самого вечера.

— А разве ночью в горах не опасно?

Я удивленно уставилась на сторожа.

— Как можно идти в темноте?

— Я с ними особо не общался. Предупредил, конечно, но решение не навязывал.

— Не знаешь, куда они направлялись?

— Думаешь, Игорь кому-то из них свою «контрабанду» отдал?

— Да. Я видела, как он с бородачом шептался.

— Далеко они не уйдут, — обнадежил меня Таир.

— А эти, с детьми, еще здесь?

— Утром ушли, почти сразу после вас.

— Получается, на базе никого?

— Пока да, но завтра днем группа должна прийти, — ответил Таир.

Он обвел комнату сосредоточенным взглядом, вскинул на плечо рюкзак и повторил: — «Никуда не уходи». А потом надвинул на лоб кепку и вышел из домика.

Я видела в окно, как он быстро пересек поляну и исчез в лесу, и мне в голову снова пришла мысль о его сходстве с Ильей — не внешнем, нет. Было что-то в повадках, в повороте головы, в быстроте реакций. Может, он тоже оборотень? Да нет, вряд ли. Для оборотня Таир слишком худой и маленький.

Я посмотрела на оставленную им рацию, обвела взглядом полупустую комнату и задумалась. Перед глазами калейдоскопом замелькали недавние события. Я вспоминала оставшихся в хижине ребят, снова видела окровавленное лицо Игоря и фигуры мужиков в камуфляже. А в голове все звучал и звучал грубый голос одного из бандитов. «Где карта? — повторял он. — Куда этот урод ее дел?»

Понять бы еще, о какой карте идет речь. Если Игорь украл карту, то вряд ли сам хозяин считал ее ценной, иначе не стал бы хранить в дачном доме. Или, наоборот, спрятал ее там, так как надеялся, что никто не догадается? А как тогда Астахов о ней узнал? Интересно, а остальные москвичи тоже в этом участвовали? Да нет, не похоже. Игорь явно боялся, что они услышат наш разговор. Но и в одиночку провернуть подобное ограбление он бы не смог, значит, у него был сообщник. И как понять, кто он?

Я попыталась вспомнить, кто больше всех расстроился, когда мы подошли к бурлящей реке. И кто голосовал за то, чтобы поскорее перейти на ту сторону. Славик был против. В Пашке я уверена, как в себе, он к этому сговору отношения не имеет. Милена? Трудно сказать. Она постоянно крутится рядом с Игорем, но не так уж сильно расстроилась, когда пришлось идти в обход. Она больше за Пашку переживала, все норовила накинуть ему на плечи свою толстовку, а тот по-джентльменски отказывался. Кто у нас еще остается? Ирка? Они с Игорем недолюбливают друг друга, и даже не скрывают своей неприязни. Может ли это быть игрой на публику? Поди разберись. А Вика? Что, если Снежная королева — подельник Астахова? Влюбленная женщина на многое способна. И в программировании она разбирается. Может, у них творческий и любовный тандем? Хотя сегодня она особой любви к Игорьку не показывала, даже наоборот. Или это все было игрой на публику?

Я потерла лоб и вздохнула. Это вам не вымышленное преступление расследовать. В реальности все совсем по-другому. Тут ничего наверняка не известно, и можно только догадываться, кто второй преступник, и есть ли он вообще.

Мысли вернулись к москвичам. Кого я еще не упомянула? Леху?

Пожалуй, он больше всех подходил на роль подельника. А что? Он тоже программист, и хорошо разбирается в технике, значит, вполне мог устроить сбой сигнализации. И потом, тем вечером, когда мы жарили шашлыки, он несколько раз куда-то отлучался. Я это запомнила, потому что следила за Баженовым, а заодно контролировала и всех остальных гостей. И реку он тоже рвался перейти одним из первых, и разозлился, когда понял, что придется идти к дальнему мосту. И на часы все время смотрел. Да и с Игорем они весь поход вместе держались, и ночевали в одном домике. Если кто и мог быть сообщником, то только он.

Я потерла ноющие виски и выглянула в окно. Погода портилась. Небо хмурилось, со всех сторон наползали тяжелые тучи, они цеплялись за макушку соседней горы и увеличивались в размерах прямо на глазах, а в кронах деревьев разбойничал ветер. Он ерошил мохнатые верхушки елей, задирал подолы раскидистых лип, дразнил зеленую листву и убегал вниз, проходясь по пышной траве и пригибая ее к земле.

Я вышла из домика и посмотрела вверх. Тучи показались еще темнее, они закрыли уже полнеба. Сердце сжалось. Если начнется дождь, Илье с Таиром будет сложно добраться до хижины. Как и полиции.

«Стоп. Не истери, — вмешалось альтер-эго. — Бандиты по такой погоде тоже не смогут уйти».

Так-то оно так, да только кто им помешает убить заложников?

Не в силах устоять на месте, я принялась расхаживать по поляне, совсем забыв и про усталость, и про боль в боку, и про рацию. «Только бы они успели! — стучало внутри в такт шагам. — Только бы все получилось!»

Не знаю, сколько я так кружила, пока не взяла себя в руки и не остановилась.

Нет, так не пойдет. Нужно заняться чем-нибудь полезным — воды из ручья наносить, еду приготовить, баню протопить. Люди вернутся, им нужно будет восстановить силы и смыть дорожную грязь. Чем нервничать и маяться от страха, лучше уж что-нибудь делать.

Я решительно направилась к сложенным под навесом дровам, взяла спички, бумагу и несколько поленьев, и пошла растапливать баню. А потом натаскала воды и занялась приготовлением ужина — благо, что у Таира в домике нашлось все необходимое.

Вскоре в большой кастрюле уже томилось картофельное рагу, из трубы бани поднимался дымок, а я шинковала капусту для салата и с тревогой посматривала на небо. Дождь пока так и не собрался. Тучи водили хоровод вокруг вершины соседней горы, наваливаясь друг на друга тяжелыми темными боками, погромыхивали громом, пугая окрестности, но с решительным сражением не торопились.

Время тянулось медленно. Я успела приготовить ужин, баня наполнилась хорошим жаром, а ни Ильи с Таиром, ни ребят все еще не было. Каждые десять минут я проверяла рацию, но та молчала, и мне было страшно от того, что я не понимала, хорошо это или плохо.

На поляне становилось все темнее. Тучи наконец решили свой спор и опустились ниже, пролившись первыми крупными каплями, я спряталась под навесом, с тревогой глядя на развилку, уходящую в лес, и неожиданно услышала голоса. А потом увидела появившихся на поляне друзей. Впереди шел Таир, за ним я разглядела Пашку и вцепившуюся в его руку Милену, следом плелись Гена, Леха и Славик, а замыкали процессию Вика с Иркой.

Сердце сначала радостно забилось, но тут же тревожно сжалось, когда я поняла, что ни Ильи, ни Игоря с ними нет.

— Дашка!

Павлик кинулся ко мне и сжал в таких крепких объятиях, что я едва не задохнулась.

— Какая же ты молодец, что вызвала подмогу! — бормотал он, все сильнее сжимая руки. — Если бы не ты…

— Паш, где Илья и Игорь? — перебила я друга, наблюдая, как Таир скрывается в своем доме.

— Их забрали. Ты не представляешь, что там творилось! Прилетели два вертолета с полицией и спецназом, бандюков этих взяли, Игоря тоже — оказывается, он украл что-то ценное у нашего соседа, не Ильи, а этого толстяка, что из дома напротив, — сбивчиво объяснял Пашка, все еще не выпуская меня из объятий. — Прикинь, это из-за него мы в переделку попали. В общем, нас спасли, а Игоря полицейские с собой забрали.

— А Илья?

Я вцепилась в обнимающие меня руки и уставилась на Пашку.

— Да это же они с Таиром всех бандитов повязали! — восторженно выдохнул Носов. — Спецназу и делать ничего не пришлось, только забрать этих уродов.

— А сам он где?

Господи, только бы с ним все было в порядке! Вдвоем против пятерых! И ведь наверняка эти психи в них стреляли!

— Да не переживай ты так, Илья с полицией остался. Показания дает, нас тоже опросили, но мы ведь ничего не знали, поэтому нас быстро отпустили.

— Он не пострадал?

— Да вроде, нет. Сильный мужик. Один с тремя справился, как Терминатор прямо.

Пашка продолжал говорить, а я смотрела на него и чувствовала, как душу затапливает облегчение. Все закончилось. Все живы и здоровы. Илья успел. И так захотелось его увидеть, убедиться собственными глазами, что он не пострадал, что с ним все в порядке. Вот хоть бери и иди навстречу!

— Так он обратно на вертолете полетит?

Я сумела выбраться из Пашкиных объятий и уставилась на него, проверяя, все ли с ним в порядке. На первый взгляд никаких повреждений не было, да и, судя по силе объятий, с Носовым все было в полном порядке.

— Да. Менты обещали его до города подкинуть, — кивнул друг, а мне стало грустно.

Все-таки подспудно я надеялась увидеть Баженова, хотя и понимала, что вряд ли он пойдет через лес.

Стоило так подумать, как дождь припустил сильнее, и все кинулись под навес, а я опомнилась и объявила, что есть горячий ужин и не менее горячая баня.

— Вот это я понимаю! — довольно протянул Славик. — От бандитов сбежала, подмогу вызвала, ужин приготовила. Даша, тебе никто не говорил, что ты настоящее сокровище?

— Как это не говорили? — вмешался Пашка, снова обнимая меня за плечи и притягивая к себе. — Я ей это уже двадцать лет твержу. Она еще и не такое умеет! Это же Дарья Синицына, она может все. И, между прочим, это уже не первые пойманные ею бандиты, — с гордостью заявил он. — Дашка их просто нюхом чует — носом своим маленьким поведет, и тут же вычислит.

— Да ладно тебе, — остановила я разошедшегося друга. — Вы лучше разберитесь, кто первым в баню пойдет.

— А чего тут разбираться? Я голодный, как волк, — заявил Гена. — Вы как хотите, а я — ужинать.

Парни одобрительно загудели, побросали рюкзаки и ринулись занимать места за столом, а девчонки решили, что важнее смыть походную грязь и потянулись к баньке.

— Вы там надолго не зависайте! — крикнул им вслед Славик. — И воду сильно не расходуйте, чтобы и нам хватило.

— А вы особо на еду не налегайте, а то нам ничего не останется, — ответила Ирка и распахнула скрипучую дверь. — Ух, красота! — долетел до меня ее довольный голос.

Девчонки исчезли в бане, а я открыла крышку кастрюли, из которой пахнуло сытным мясным духом, и принялась накладывать еду.

— Я такой голодный, что слона готов съесть, — заявил Гена, набрасываясь на рагу. — М-мм, вкуснотища какая! — добавил он, быстро орудуя ложкой.

Я разносила тарелки, а сама невольно косилась на скрытую за пеленой дождя тропу в надежде увидеть Илью. И хотя умом понимала, что он не придет, но сердце продолжало на что-то надеяться. Он ведь обещал, что вернется. Сам сказал, когда велел мне дожидаться его на базе.

Ложки гремели по мискам, в кружках дымился чай, по навесу уютно барабанил дождь, а я все никак не могла унять непонятно откуда взявшуюся тревогу. Спрашивается, откуда она взялась? Все же хорошо, все живы, вон, как рагу уписывают! И с Ильей все в порядке, скорее всего, уже завалился в какую-нибудь гостиницу, лежит на широкой кровати в люксе и коктейль попивает. Еще и малибушки небось под боком.

— Кому добавки? — спросила я, оглядывая уставших, но довольных парней.

Мысль о нимфах вконец испортила и так нерадужное настроение.

— Даш, да не переживай ты так, — потянув меня за руку, тихо сказал Пашка. — Все с твоим Ильей нормально, правда.

Я посмотрела на друга и увидела в его глазах понимание. Что ж, Носов слишком хорошо меня знал. Глупо было думать, что он не догадается.

— Все так очевидно?

— Ну, я ж тебя знаю, — погладив меня по запястью, хмыкнул друг и тут же повернулся к парням. — Слушайте, я вот все думаю, а что там за документ был?

— А главное, когда Игореша его умыкнуть успел, — задумчиво произнес Славик. — Вроде, все время на глазах, никуда не уходил.

— Скорее всего, когда мы шашлыки жарили, — предположил Пашка. — Помните, еще сигнализация сработала?

— Точно, — кивнул Славик. — Тогда как раз капитан этот приезжал, у которого фамилия смешная. Как его? Шестеркин? Нет, что-то другое.

— Девяткин, — подсказала я, внимательно наблюдая за парнями.

Славик выглядел искренним и спокойным, а вот Леха непривычно помалкивал и хмуро смотрел в миску. И не поймешь, то ли за друга переживает, то ли мои подозрения верны, и ему тоже есть что скрывать.

— Леш, а ты ничего подозрительного не замечал? — спросила я его.

— Что?

Леха вздрогнул и посмотрел на меня с испугом.

— Ты о чем?

— Я про Игоря. Вы ведь все время вместе, неужели ты не видел, что что-то не так?

— Бред какой-то! Что я мог видеть?

Леха взъерошил волосы и уставился на меня так, будто хотел, чтобы я замолчала.

— Игорь всегда сам по себе, никому ничего не рассказывает. Я в его дела не лезу. И вообще, хватит на меня всех собак вешать! А то знаю я, как это бывает! Сейчас договоритесь, и мне соучастие впаяют, а я, между прочим, вообще не в курсе Игорешиных махинаций.

— А кто ж тогда в курсе? — хмыкнул Славик.

— Девчонок, вон, спросите, — Леха мотнул головой в сторону подошедших Милены, Ирки и Вики. — Милка с ним больше всех общалась, да и Вика…

Он неожиданно замолчал и покосился на Славу.

— Ну что же ты? — нарочито спокойно переспросил тот. — Раз уж начал — договаривай. Что — Вика?

— А то ты не знаешь, что твоя жена на Игорька запала, — на одном дыхании выпалил Леха. — Они даже переспали на новогоднем корпоративе.

— Что ты сказал?

Славик вскочил из-за стола и потянулся к Лехе.

— Повтори, урод!

— Да это все знают, один ты за своими чемпионатами ничего не видишь! — не унимался Леша.

Он попытался скинуть Славика, но тот только сильнее сжал руки, потянул Леху из-за стола, и они сцепились в драке.

— Ребят, вы чего? Перестаньте! — крикнула я, но парни не реагировали. Они катались по мокрой земле, не обращая внимания ни на дождь, ни на пытающихся разнять их Пашку и Гену, ни на испуганно верещащих девчонок.

— А ну-ка прекратили! Живо! — послышался грозный окрик, и я увидела бегущего к нам с ведром в руках Таира. — Кому сказал?

Сторож резко выплеснул на дерущихся парней воду, те неохотно отпустили друг друга и поднялись, продолжая тихо переругиваться.

Да, вот тебе и друзья. Оказывается, не все так гладко в компании московских товарищей.

— Славочка, сильно больно?

Вика подбежала к мужу и коснулась наливающегося на его скуле синяка.

— Отстань от меня, — дернулся Славик.

— Ты что, поверил? Да врет он все! Не нужен мне никакой Астахов, не было у нас с ним ничего!

Леха презрительно ухмыльнулся разбитыми губами и зло сплюнул.

— Правда, чего вы завелись? — спросила Милена.

Она растерянно переводила взгляд с Лехи на Славика и продолжала что-то говорить, но я ее уже не слышала. Я смотрела на вышедшего из леса Илью, и не верила своим глазам. Вернулся. Он все-таки вернулся…

Не знаю, какая сила сорвала меня с места. Я кинулась к Баженову и повисла у него на шее, даже не задумываясь, как это выглядит. Плевать. Мне нужно было убедиться, что он рядом, что с ним все в порядке, что он не пострадал.

— Даш, со мной все нормально, — обняв меня в ответ, тихо сказал Баженов. — Ну что ты? Не плачь!

И в его голосе прозвучало что-то такое, что у меня разом пропали все слова.

Я кивнула, не отрывая взгляда от знакомого прищура черных глаз, и утонула в их космической темноте.

— Похоже, у тебя опять истерика, — усмехнулся Баженов.

Я снова согласно кивнула, даже не пытаясь утереть бегущие по щекам слезы.

— Метод избавления от нее прежний? — коснулся моих губ тихий шепот, и не успела я ничего ответить, как оказалась участницей сногсшибательного поцелуя.

Пальцы запутались в мокрых волосах, сердце выскакивало из груди, телу было жарко и щекотно от летающих между нами искр, а мы стояли под дождем и самозабвенно целовались.

— Вот это я понимаю, страсть, — послышался откуда-то сбоку голос Ирки. — И давно вы встречаетесь, тихушники?

Я махнула рукой, не желая отрываться от губ Ильи, но Ирка оказалась настойчивой.

— Ну прям хоть фильм снимай, — хмыкнула она. — Эй, голубки, вы же промокнете!

Баженов молча подхватил меня на руки и куда-то понес, а я даже не пыталась выяснить, куда. И привычное любопытство притихло, завороженное громким биением сердца под моей щекой.

Илья поднялся по ступенькам, дверь домика захлопнулась за нами с громким стуком, и меня подхватило налетевшим ураганом. Руки, губы, поцелуи — все смешалось, заставляя теряться в калейдоскопе ощущений и хотеть продолжения настигшего нас сумасшествия.

Жарко… Кто включил отопление? О чем я? Тут нет никакого отопления. И все равно жарко…

Баженов одним движением стянул с меня футболку, горячие руки сжали мою грудь, и я застонала от ударившей изнутри яркой, мощной волны. Она прокатывалась по телу, зажигая в крови настоящий пожар, и мне хотелось скинуть оставшуюся одежду, почувствовать всей кожей прижимающегося ко мне мужчину. Ощутить все, что полыхает между нами, еще полнее, еще глубже, еще откровеннее.

Я расстегнула пряжку ремня, помогая Илье избавиться от брюк, а Баженов, словно подслушав мои желания, расстегнул застежку моих штанов и потянул их вниз. Мы торопились, путались руками, умудряясь не отрываться друг от друга и не прекращать поцелуев. Стоило одежде оказаться на полу, как Илья глухо рыкнул, опрокинул меня на застонавшую под нашим весом кровать, и принялся покрывать поцелуями горящее в его руках тело. Он ничего не говорил — ну да, он же не любит болтать попусту, — а я могла только стонать от того огня, который распространялся под кожей от прикосновений Ильи.

Настоящее сумасшествие. Разве можно чувствовать так остро? Разве можно ощущать чужого человека таким родным?

— Даша.

Хриплый шепот коснулся моей щеки, черные глаза — с застывшим в них напряжением, непривычно близкие, без обычного прищура, — смотрели так, что я невольно задохнулась от их требовательного напора. И подалась вперед, захватывая чуть выступающую нижнюю губу, лаская ее языком, углубляя поцелуй, пока Илья не перехватил инициативу.

— Сладкая, как малина, — оторвавшись на миг, еле слышно прошептал Баженов, а потом раздвинул мои ноги и резко вошел, заставив задохнуться от острого наслаждения и невероятного ощущения наполненности.

Я застонала и подалась ему навстречу, впервые в жизни почувствовав, каково это, быть с мужчиной, которого хочется до безумия, до отключения всех мыслей и расчетов, и с которым ничего не страшно.

Не знаю, как долго длилось наше сумасшествие. Я совсем потерялась во времени. Илья несколько раз доводил меня до самой грани, но тут же отступал, заставляя едва ли не умолять о разрядке, а когда она наконец наступила, мир вокруг исчез, взорвавшись таким острым наслаждением, какого я не испытывала никогда прежде.

Тело казалось невесомым. В голове не было ни одной мысли. Слов тоже не было.

За окном барабанил дождь, а мы лежали в обнимку на узкой кровати и слушали шум падающих по крыше капель. Илья неторопливо поглаживал меня по спине, обводя пальцами родимое пятно в форме трилистника, а я смотрела на близкое и неожиданно родное лицо, и мне впервые в жизни не хотелось ни о чем говорить. Да и какой смысл что-то говорить? Слова только все испортят.

«Зря ты, Дарья, расслабилась, — проснулось альтер-эго. — Как ты теперь жить собираешься? Илья — не человек, замуж он тебя не позовет, и руку и сердце не предложит».

Ну и пусть. Какая разница, что будет завтра? Главное, сейчас мы вместе, и нам хорошо. По крайней мере, мне так уж точно!

Я чуть приподняла голову и наткнулась на внимательный взгляд. И чем дольше смотрела, тем большим огнем он разгорался. И я утонула в этом огне, встречаясь с населяющими его чертями, и все повторилось снова — жар в крови, скрип кровати, несдержанные стоны — мои? Его? И удивительное ощущение родства тел и душ.

А потом был тихий разговор — в сгустившейся темноте, под монотонный шум дождя и еле слышное завывание ветра.

— Илюш, а правда, что ты один с тремя бандитами справился?

— Кто тебе такую глупость сказал?

Баженов хмыкнул и притянул меня к себе на грудь. Курчавые волоски на ней оказались шелковистыми и удивительно мягкими.

— Пашка. Он говорит, ты настоящий Терминатор.

— Ерунда. Бандитов должна ловить полиция, а не терминаторы. Вот она их и поймала. А мы с Таиром всего лишь немного помогли.

Низкий бас вибрировал в груди прямо под моей щекой, волоски щекотали лицо, кожа хранила тонкий аромат можжевельника и бергамота.

— А Таир — твой друг? Вы с ним давно знакомы?

Я обвела пальцами выступающую цепочку шрама, проходящую под самым сердцем.

— Достаточно давно, — после небольшой заминки ответил Илья, и мне показалось, что ему не хочется говорить на эту тему.

— Он военный?

— С чего ты взяла?

— Не знаю, просто похож.

— Что ж, ты не ошиблась, хотя в твоей наблюдательности я и не сомневался. Правда, Таир давно уже в отставке.

— Вы с ним вместе служили?

Я не ждала ответа, но Илья не стал скрытничать.

— Нет. Я его оперировал после ранения. Несколько лет довелось проработать в военном госпитале, вот там и познакомились.

Меня словно в грудь ударили. Пальцы замерли на выпуклой цепочке еще одного шрама, спрятавшегося под мышкой.

— Ты бывал в горячих точках? Где?

— Какая разница, Даш? — хмыкнул Илья. — Это все уже в прошлом.

Он отвел от моего лица мешающиеся волосы, а я задала тот вопрос, который мучил меня с самого побега.

— А ты знаешь, что за карту украл Игорь? И вообще, зачем он все это затеял?

— Любопытство покоя не дает? — усмехнулся Баженов, и я уже приготовилась к долгим уговорам, но Илья меня удивил. — Если верить капитану, возглавлявшему операцию, Игорь вор со стажем, — сказал Баженов. — Он связан с черными копателями, и за ним уже несколько лет охотится полиция, правда, до вчерашнего дня они не могли доказать его причастность к преступлениям копателей. А вот сейчас получилось.

— А что за копатели? Те, кто занимаются кладами времен войны?

— Да. А Игорь добывал для них нужные сведения. Его нанимали, чтобы выкрасть документы или карты времен второй мировой. Как оказалось, он довольно известен в «узких кругах».

— Значит, в доме того толстяка хранилась именно карта? Он поэтому и сигнализацию поставил?

— Не совсем. Хозяин дачи даже не знал, что в бумагах его деда хранились немецкие документы времен второй мировой, на которых были отмечены места схронов. В сорок третьем, когда фашисты уходили с Кавказа, они оставили немало награбленного, спрятав ценности в тайниках. Большинство из них были указаны на карте, которая попала к лейтенанту Паневскому, деду нашего соседа, а тот был уроженцем Параскеевки, и после окончания войны вернулся именно туда. Не знаю, почему он спрятал карту и не отдал ее командованию. Может, надеялся сам отыскать схроны, может, просто не верил, что карта подлинная. Но кому-то он все-таки проболтался, раз о ней узнали копатели.

Илья замолчал, и я не рискнула нарушить это молчание. Перед глазами возникли хранившиеся у дедушки фотографии — люди в немецкой форме, знакомый просторный дом, отобранный фашистами под штаб, маленькая летняя кухня, в которой ютилась дедушкина семья, и сам он, тогда еще совсем мальчишка, сидящий на руках у матери. Дед Иван рассказывал, что им еще повезло, что их совсем не выкинули, разрешили в кухне остаться. А других просто выставляли на улицу — с грудными детьми, со стариками.

— Это мерзко, воровать награбленное, — тихо сказала я.

— Мерзко, — согласился Илья. — А наш Игорек еще и смухлевал. Он выкрал карту, но продал ее не заказчикам, а каким-то левым типам, которые заплатили в два раза больше.

— Тем мужикам, что были тогда на базе?

— Да.

— Выходит те, что нас похитили — и есть заказчики, которых кинул Игорь?

— Именно. Астахов получил от них сведения о карте и слился. Конечно, мужики озверели. Они-то уже все рассчитали — и будущую прибыль, и точки сбыта. А тут такой облом.

— Вот же гад этот Игореша! — выругалась я. — Даже друзей не пожалел, всех подставил. Как думаешь, у него был сообщник?

— В полиции считают, что он работал один, но, возможно, кто-то из его окружения в курсе, — задумчиво сказал Илья и покрутил головой, разминая шею. — Ладно, хватит об этом. Пусть полиция разбирается, — он прошелся ладонью по моей спине и спросил: — Может, в баню? Пока она окончательно не остыла.

— Не уверена, что смогу пошевелиться.

— Ничего, не шевелись, я тебя отнесу.

Я расслышала в низком голосе добрую усмешку, а уже в следующую секунду оказалась на руках у поднявшегося Ильи.

— Вот, накинь, — тихо сказал он, прикрыв меня своей футболкой.

— А ты?

— А мне и простыни хватит.

Не успела я ответить, как Илья обернул вокруг бедер стянутую с кровати простыню, и при этом так и не выпустил меня из объятий. Удивительная ловкость!

— Держись крепче, — сказал он и пошел к выходу.

Снаружи оказалось прохладно. Дождь уже стих, но небо все еще было затянуто тучами. Они висели так низко, что их влажные клочья почти касались волос, оседая на них крупными каплями. Народ успел разойтись по домикам, и на поляне царила первозданная тишина. Лес вокруг молчал.

Я сильнее сжала мощную шею, прижимаясь к горячему телу Ильи, и невольно задумалась. Интересно, какая у него температура? Наверняка выше обычной. Знать бы еще, это у всех оборотней так, или только у медведей. Вот бы спросить об этом у Ильи!

«Можно подумать, так он тебе и ответит, — очнулось подсознание. — И вообще, будет лучше, если ты сделаешь вид, что ничего не знаешь об оборотнях. Захочет — сам расскажет».

Вот с этим я была согласна. Вряд ли Илья захочет признаться в том, что он оборотень. Скорее всего, он скрывает это от окружающих, потому и живет так уединенно. И покуда я не докажу, что достойна его доверия, он наверняка мне ничего не скажет.

Пока я раздумывала, Илья дошел до бани, толкнул скрипучую дверь и занес меня внутрь.

— Нам повезло, жар еще остался, — входя в парилку, сказал он и аккуратно сгрузил меня на полок. — И даже веники запаренные есть.

В его голосе прозвучало предвкушение и меня это насторожило.

— Ты чего задумал?

Я смотрела на довольно улыбающегося Илью, пытаясь понять, почему черти в его глазах так радостно скалятся.

— Да вот, появилась возможность вернуть тебе должок, — нарочито зловеще произнес Баженов и вытянул меня вдоль спины горячим веником.

Я взвизгнула от неожиданности.

— Так нечестно!

— Еще как честно, — хмыкнул Илья и снова прошелся веником по моей пятой точке. Но тут же мягко провел по ней рукой, как бы убирая след от хлестких веток. — Я, между прочим, уже несколько дней спать не могу, и все по твоей милости.

— Хочешь сказать, я так тебе мешала?

— Не то слово, — пробасил Илья и снова опустил веник мне на спину.

Бил он не сильно, скорее, в шутку, и с каждым ударом приговаривал:

— Это тебе за Девяткина… Это — за любопытство… Это — за то, что кокетничала с белобрысым…

— А ты ревновал?

Я развернулась и уставилась на Баженова.

— Еще как, — кивнул тот и, отбросив веник, наклонился и поцеловал, а я закинула руки ему на шею и снова потерялась во времени и пространстве.

Когда наше очередное сумасшествие закончилось, у меня не было сил не то, что куда-то идти, но даже говорить. Так что Илье пришлось совершать обратный путь до домика точно так же, как мы и пришли — со мной на руках.

— Отдыхай, Даша, — тихо сказал он, сгрузив меня на постель.

И я мгновенно отключилась. Даже сказать ничего не успела, видимо, организм, измотанный таким количеством эмоций, решил, что на сегодня с меня хватит, и впал в спячку.

Илья

Жара. Жара и вонь — две составляющие новой жизни, от которых нет спасения. Если бы меня спросили еще несколько лет назад, что я ненавижу больше всего, я бы не нашелся с ответом. Зато теперь знал точно. Запах немытых тел, мускуса и тошнотворных приправ.

— Твою ж дивизию! — послышался хриплый возглас Котика, а вслед за ним раздался грохот взрыва.

Впереди, там, где еще пару минут назад виднелись ангары, в небо взвился высокий столб пламени.

— Котик, стой!

Меня сорвало с места.

— Не могу, — хриплый голос друга потонул в криках беженцев. — Тормоза полетели. Прыгай, пока еще можно! Пару ребер переломаешь, зато жив останешься.

Костя Бреев, по прозвищу Котик, вцепился в руль и пытался остановить свихнувшийся автобус, но тот летел прямо на горящий склад боеприпасов, не обращая внимания ни на ухищрения Котика, ни на его отборный мат.

Хватило секунды, чтобы оценить происходящее. Еще несколько минут, и автобус врежется прямо в горящие ангары. Черт! Жар плавил мысли, зверь злился, предвидя мое решение, но времени на раздумья не было.

Взгляд метнулся по испуганным смуглым лицам. Старики, беременные женщины, дети. Они заполняли салон, галдели, плакали и повторяли свое бесконечное «Аллах!». Зверя раздражали визгливые крики, гортанные голоса, острый запах пота, гари и страха. Он знал, что я собираюсь сделать, и упирался изо всех сил, не желая рисковать жизнью ради тех, кто не принадлежит к его клану. И бороться с ним было почти невозможно — против природы-то не пойдешь. У беров собственные правила, простые и нерушимые. Есть свои и чужие. Свои — это род и члены клана, ради их благополучия можно пожертвовать всем, в том числе и жизнью. Чужие — люди и другие звери. Их интересы ничего не значат, их существование не имеет никакого значения. Перед ними нельзя проявлять свою сущность и свою слабость.

«Ты должен помочь», — я пытался уговорить зверя по-хорошему, но тот и не думал соглашаться. Он толкал меня к выходу, вынуждая спасать свою шкуру, и не заботиться об остальных.

«Иди! Уходи отсюда!» — настойчиво гудело внутри.

Взгляд метнулся к побледневшему Котику. Тот вцепился в руль и матерился не прекращая. Что ж, выбора не оставалось. Я спрыгнул с подножки, сгруппировался и силой заставил зверя появиться.

Рассерженный рев разнесся по красным пескам, но у меня не оставалось времени на уговоры. Я кинулся наперерез ревущему автобусу и попытался его остановить. Зверь злился, сопротивлялся, вынуждая меня отступить, но я его не слышал.

Короткий рывок… Под лапами гнется бампер… Взрыв… Тело простреливает болью… Автобус замирает в паре метров от полыхающего пожара, меня откидывает в сторону, горячие искры трещат совсем рядом, пламя бьет в лицо, спину простреливает болью, но это все неважно.

Успел… Я успел…

Крики удаляются, затихают, красная пыль пустыни расплывается… Автобус, люди, плачущие дети — все исчезает, оставляя только боль. Она ввинчивается в тело, как каленый железный штырь, кромсает на части, взрывается всполохами жара…

Я резко выдохнул, открыл глаза и подскочил на постели. Черт! Опять старый кошмар. Три года прошло, а сны так и не исчезли. Стоит только расслабиться, как они тут как тут.

Я посмотрел на безмятежно спящую Дашу и утер рукой вспотевший лоб. Зверь обиженно рыкнул. Злопамятный. Так и не простил. Не может забыть, как я переломал его волю, заставив рисковать собой ради кучки чужаков. Ну ничего. Рано или поздно ему придется это сделать. Желательно бы пораньше, конечно.

Взгляд снова вернулся к милому лицу. Сейчас, когда Дашка спит, она кажется такой беззащитной и юной. И чертовски соблазнительной. Никогда раньше так не реагировал на женщин. Вижу ее, и все внутри горит. Так и хочется сжать в объятиях, сцеловать с губ веселую улыбку, зарыться лицом в солнечные волосы, поставить метку. Чтобы никто даже думать не смел приблизиться. Ни белобрысый, ни друг детства, ни все остальные.

Зверь согласно зарычал. Даша ему нравилась, если не сказать больше. И мне нравилась. Если не сказать больше. Вот только что делать с будущим? Есть ли оно у нас? Дашка — обычная женщина, я — бер и будущий глава клана. Вернее, возможный будущий глава. Все зависит от поединка. Выиграю его — перестану распоряжаться собственной жизнью. Клан, обязанности, сильная самка для продолжения рода — все это отберет у меня Дашу. Наши обычаи не позволят альфе взять в пару человека. Не говоря уже о том, что сама Даша даже не подозревает, с кем связалась. А если проиграю… Проклятье! Даже думать об этом не хочется. Но если это все-таки случится, то кто запретит мне жить обычной человеческой жизнью? Создать семью с той женщиной, рядом с которой сильнее бьется сердце, заниматься бизнесом, растить детей. Если они будут.

Мысль о том, что зверь и тут может отомстить, прошлась по душе раскаленным железом. Взгляд упал на оголившийся живот лежащей рядом девушки. Я провел ладонью по теплой коже и задумался. Сейчас нет смысла что-либо обещать Даше. И решение принимать — тоже. Сначала нужно разобраться с поединком, а дальше уже видно будет.

Я долго сидел, глядя на Дашку и думая о том, что можно сделать. А потом поднялся, укрыл ее простыней, оделся и вышел из дома.