Часть 12

Проснулась я от яркого света, бьющего в лицо. Взгляд в окно заставил прищуриться. За пределами дома снова цвело буйное лето, как будто и не было вчера никакого дождя. Солнечные лучи скользили по подушке, путались в волосах, весело плясали на бревенчатой стене, и сияли в умытых стеклах окошек.

Я сладко потянулась, раскинула руки и замерла, только сейчас сообразив, что лежу на кровати одна. Так, стоп. А где Илья? Куда он делся?

Рука потянулась за телефоном. Дисплей улыбнулся кошачьей мордой, поставленной на заставку, и оповестил, что сегодня четверг, а время — пять утра. Интересно, куда можно уйти в такую рань? На пробежку? Или…

Мысль, пришедшая в голову, заставила соскочить с постели и лихорадочно оглядеться по сторонам. Рюкзак Баженова на месте, одежда — тоже. Значит, и сам он где-то неподалеку. Может, в лес ушел? А чего он там забыл? Неужели вчера не находился?

И тут я застыла на месте, сообразив, что мог забыть Баженов. Ему же нужно перекидываться, так? Значит, он должен спрятаться ото всех подальше. И если я как бы случайно увижу его в медвежьем обличье, то ему придется мне все рассказать. А там, глядишь, и привыкнет, а потом и вовсе осознает, что мы с ним — отличная пара.

Воодушевленная открывающимися перспективами, я наскоро привела себя в порядок, оделась и выскочила из домика.

В лесу громко пели птицы, небо казалось умытым и чистым, солнце светило ярко, празднично, даже победно.

Я оглядела безлюдную поляну, быстро пересекла ее и вошла в лес, гадая, где искать Илью.

«Нужно положиться на судьбу, — подсознание решило внести лепту в устройство моей личной жизни. — Иди, куда захочешь, в прошлый раз получилось, и сейчас получится».

Я попробовала довериться «советчику» и пошла по тропинке, прислушиваясь к собственным ощущениям и гомону птиц. Помнится, когда я встретила медведя, незадолго до этого все птицы куда-то исчезли. А сейчас пернатые перелетали с ветки на ветку, бойко переговаривались между собой и не обращали на меня никакого внимания.

Тропка уходила все дальше в лес, белесые, словно раздетые стволы платанов ловили солнечные лучи и тянулись вверх, к едва заметному в их листве небу. Справа послышался шум ручья, и я вспомнила, что мы его проходили, когда шли по маршруту. Эх, жаль, что до водопадов так и не добрались. Хотя, с другой стороны, нет худа без добра. Не будь этого похода, может, мы с Ильей так бы и не сблизились. Он продолжал бы меня избегать, а я все придумывала бы способы с ним встретиться.

Стоило подумать об этом, как я ощутила теплое дуновение, прошедшееся по щеке, и на секунду мне показалось, что рядом кто-то есть. Совсем как в тот день, когда я только приехала в Параскеевку. Я оглянулась, но никого не увидела. Опять померещилось. Понять бы еще, откуда берутся эти странные ощущения? И почему у меня все время возникает такое чувство, как будто я что-то забыла?

Я так задумалась, размышляя о странном явлении, что даже не заметила, как тропинка свернула в самую чащу, а когда очнулась, поняла, что птицы примолкли, и завертела головой по сторонам, отыскивая своего медведя. А в следующую секунду забыла, как дышать.

Он стоял рядом с поваленным деревом — большой, бурый, немного устрашающий — и принюхивался к растущему на бревне мху. Медведь. Настоящий живой медведь. В прошлый раз я не успела его рассмотреть, зато сейчас смогла увидеть во всей красе. Огромные лапы с длинными когтями, густая шерсть, закругленные уши, крупная морда с черным носом, умные глаза.

Мамочки… Никогда не видела косолапого так близко. Горло сдавило страхом, но я тут же напомнила себе, что это не просто медведь, а Илья, и сделала крошечный шажок вперед. А потом — еще пару и замерла, продолжая разглядывать медведя. Невероятно… Он такой красивый!

— Илья! — тихо позвала я.

Медведь повернул голову, посмотрел прямо на меня и чуть повел носом, будто принюхиваясь. В его взгляде отразилось узнавание.

— Какой ты красавец! — не удержавшись, прошептала вслух и осторожно сделала еще один шаг. — Можно тебя потрогать?

Бурый настороженно замер. На крупной морде застыло раздумье, а потом медведь мотнул головой и согласно рыкнул.

— Такой большой, такой сильный, настоящий Хозяин леса, — приговаривала я, медленно приближаясь к мишке. Тот стоял неподвижно и наблюдал за мной, и в его глазах жила накомая темнота.

— Не против, если я тебя поглажу? Я осторожно.

Я говорила тихо и ласково, стараясь внушить Илье, что меня не пугает его тайна, и что ему нечего бояться, а сама надеялась, что Баженов не рассердится из-за того, что я его рассекретила.

— Красавец, — дотрагиваясь до густой, жесткой на ощупь шерсти, улыбнулась опешившему медведю. — А какие у тебя ушки красивые! И носик. Ой, он такой влажный! И язык шершавый.

Медведь лизнул мою руку и тихо заворчал, а потом уселся рядом с бревном и уставился на меня с непонятным ожиданием.

Я погладила его по загривку.

— Ты голодный? Прости, я ничего с собой не захватила. Не догадалась. Надо было хоть баранок взять. Ну ничего, вернемся на базу, я тебя завтраком накормлю. Ты оладьи любишь? У меня вкусные получаются, уверена, тебе понравится. Пашка их может хоть сто штук съесть. И не бойся, я никому не выдам твою тайну, ты можешь мне доверять.

Медведь снова принюхался, отчетливо шевельнув носом, согласно заворчал и улегся у моих ног, а я присела рядом на корточки и принялась гладить густую шерсть. На душе было легко и радостно. Все получилось. У меня все получилось! Илья не сердится, он не разозлился, что я его рассекретила, и не пытается сбежать. Просто не верится!

— Знаешь, я тебя не выслеживала, просто так получилось, — тихо объясняла я бурому, зарываясь пальцами в жесткий мех, а медведь довольно ворчал и смешно порыкивал. — И вообще, тебе не нужно бояться, я никому не скажу.

Я улыбнулась и потрепала зверя по загривку, и в этот момент услышала знакомый голос.

— Даша, — напряженно произнес он. — Не оборачивайся. Опусти руку и медленно отступи назад.

Я растерялась. Разве оборотни могут разговаривать в медвежьем обличье? Ленка такого не говорила, и в интернете этого не было.

— Не бойся. Осторожно отходи, я рядом, с тобой ничего не случится.

Стоп. А почему голос Ильи раздается за моей спиной?

Я чуть повернула голову и увидела стоящего в трех шагах Баженова. Лицо его было напряженным, на щеках ходили желваки, взгляд не отрывался от косолапого.

— А как же?..

Я не договорила и растерянно посмотрела на медведя. Тот не менее растерянно посмотрел на меня, поднялся на задние лапы и громко заревел.

— Мама…

У меня от страха ноги к земле приросли. Это что же получается, я обозналась? Пристала с разговорами к настоящему медведю?!

— Не вздумай кричать, — услышала рядом с собой тихий шепот Ильи и меня обняли знакомые руки. — Все, Даша, не бойся, он тебя не тронет. Медленно отходим назад. Я с тобой.

Коленки дрожали, но я вцепилась в ладонь Ильи и закусила губу, чтобы не заорать от страха. А медведь смотрел на нас с непонятной обидой и продолжал реветь.

— Вот так, осторожно, потихоньку, — еле слышно приговаривал Баженов, отступая вместе со мной назад и не выпуская медведя из-под прицела своего взгляда. — Главное, не торопись.

Он крепко держал меня и уводил все дальше от бурого, а я шла и думала о том, что, возможно, ошиблась не только с этим медведем. Что, если превращение Ильи мне просто показалось? Если учесть темноту южной ночи и мое богатое воображение, то все возможно. Господи, какой ужас! Мне просто привиделось то, чего не было, а я дорисовала страшную картинку и придумала себе историю-фэнтези. Или нет?

Голова шла кругом, ноги заплетались, и если бы не поддерживающая меня крепкая рука, я бы точно упала.

— А теперь объясни мне, чего тебя в лес понесло, — строго спросил Илья, когда мы отошли на достаточное расстояние от оставшегося у бревна медведя.

— Гуляла, — машинально ответила я, сама не зная, что чувствую. В голове царил такой сумбур, что привычный уже мир снова встал с ног на голову.

— В пять утра?

Баженов смотрел на меня без тени улыбки.

— Ну я же тебе рассказывала про свою бессонницу? Обычно она ночью случается, а тут вот — утром. А ты где был?

Я вспомнила, что лучшая защита — нападение, и решила перевести стрелки на Илью.

— Я проснулась, а тебя нет.

— Ходил на пробежку, — ответил Баженов и добавил: — Ты мне зубы не заговаривай. Какая нелегкая тебя к медведю привела? И зачем ты к нему с нежностями полезла?

— Настроение хорошее было.

— Настроение? Нет, все-таки мало я тебя вчера веником бил. Надо было посильнее, в счет будущего. Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?

— Но он такой милый. И красивый.

Я понимала, что не могу сказать правду, поэтому решила включить блондинку и импровизировать. А что еще мне оставалось?

— Этот милый и красивый мог тебя так располосовать, что и следов бы не нашли, — в голосе Ильи прозвучала злость. — Думаешь, с тобой ничего не может случиться? Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда увидел тебя рядом с медведем?

— Прости. Я не думала, что…

— Боюсь, ты этого и не умеешь.

— Чего?

— Думать, — резко ответил Илья и быстро пошел вперед.

— Илюш! Ну я же не специально. Так получилось.

Я едва ли не бегом припустила следом, не зная, как объяснить, почему подошла к медведю. Тогда ведь придется рассказывать про оборотней, а это уже не просто глупо, за такое и в психушку упечь могут.

— Илья, подожди!

Я догнала Баженова и вцепилась в его руку.

— Прости.

Илья ничего не ответил. Правда, руку не выдернул и даже слегка сжал мои пальцы. Вот только от него таким холодом веяло, что мне не по себе стало, и захотелось отмотать время назад и все исправить.

— Илюш…

— Просто помолчи, Даш, ладно?

Илья быстро шел вперед, я чувствовала, что он едва сдерживается, и решила, что лучше и правда помолчать, чтобы не стало еще хуже.

Так мы и вышли из леса — вроде, вместе, и в то же время очень далеко друг от друга.

Народ уже успел проснуться, и на поляне было многолюдно. Милена с Иркой суетились под навесом, готовя завтрак, Славик с Геной таскали воду, Вика сидела на ступеньках домика и наблюдала за мужем, а Таир растапливал печь. Не хватало только Лехи и Пашки.

— А вот и наши голубки, — увидев нас, хмыкнула Ирка.

Она разогнулась и сдула упавшую на лоб челку.

— Гуляете с утра пораньше?

В грубоватом голосе слышалось ехидство.

— Завтракать будете? Мы бутерброды приготовили.

Илья молча покачал головой, выпустил мою руку и пошел к дому, а я посмотрела ему вслед, растерла занемевшие пальцы и решила не рисковать. Пусть побудет один и успокоится. Мужчинам иногда полезно остаться в одиночестве, особенно, когда они не в настроении. Это я по своему отцу знала. Когда папа приходил с работы хмурым и недовольным, мама делала все, чтобы обеспечить ему тишину и покой — придумывала нам с Лизкой очень важное задание или отправляла в магазин за какой-нибудь мелочью, и при этом умела устроить все так, что мы с сестрой чувствовали свою исключительную полезность. Жаль, что ее мудрость и понимание не помогли удержать отца от глупой женитьбы на Леночке. Иногда я даже думала, что если бы мама почаще думала о себе и не старалась превратить жизнь отца в подобие рая на земле, он бы не ушел. Не бросил нас с Лизкой.

«Чего ты в дебри философии полезла? — проворчало подсознание. — Если бы да кабы… Лучше думай, что с Ильей делать».

А чего тут думать? Пусть остынет, сейчас он меня точно слушать не будет, это и ежу понятно.

На соседнем дереве громко закричала сойка. На душе было неспокойно. До сих пор вспоминался обиженный медвежий рев, напряженное лицо Ильи, его глаза, в которых горел холодный огонь, и собственная растерянность. Неужели я все придумала? Неужели не было никакого превращения? Но ведь я же действительно видела огромного медведя, появившегося на месте Ильи!

«Не доведет тебя буйное воображение до добра, Дарья, — пробурчало подсознание. — Завязывай по ночам не спать, а то еще и обещанного Девяткиным тигра увидишь!»

Я вздохнула, наблюдая за Баженовым. Тот уже почти дошел до двери, а потом оглянулся, скользнул по мне взглядом и остановил его на Таире.

— Дело есть.

Голос Ильи звучал негромко, но отчетливо.

— Иду, — тут же отозвался сторож.

Он кинул в печь последнее полено, поставил чайник на раскалившийся круг и пошел к ожидающему его Илье, на ходу отряхивая штаны от древесной трухи. Я видела, как Баженов что-то тихо сказал ему, и они вместе вошли в дом, плотно прикрыв за собой дверь. Та глухо стукнула, и я невольно поморщилась. Не таким мне виделось утро после страстной ночи.

— Вы что, поругались? — спросила Ирка.

Она намазывала джемом хлеб и смотрела на меня с непонятным интересом.

— Да так, — я пожала плечами. — Немного не поняли друг друга.

Говорить не хотелось. Мысли до сих пор бродили вокруг недавней сцены в лесу, и я все пыталась понять, почему медведь меня не тронул. Я же его гладила, и за ухом чесала, как собаку, и он меня даже лизнул. В голове никак не укладывалось, что дикий зверь способен быть таким ручным.

— И давно это у вас? — не отставала Ирка.

— Что?

— Любовь.

— С чего ты решила, что у нас…

— Да ладно! А то я не видела, как вы друг на друга смотрите! Да между вами такие искры летают, что рядом стоять опасно для жизни. Я это еще на пляже увидела, когда он тебя спасать кинулся.

Она усмехнулась и повернулась к притихшей Милене.

— Скажи, Мил?

— Ну да, только слепой не заметит, — ответила та, но прозвучало это так, словно она думает о чем-то другом.

Я решила закруглить разговор о наших с Ильей непонятных отношениях и спросила:

— Кто-нибудь в курсе, где Пашка?

Я посмотрела на Милену, только сейчас сообразив, что не знаю, где ночевал друг. Удивительное дело! Я совершенно про него забыла, чего со мной никогда раньше не случалось.

— Милка его заездила ночью, спит, болезный, — с усмешкой ответила мне Ирка.

— Ничего и не заездила, — неожиданно резко ответила Милена.

Она отложила нож и посмотрела на подругу с непонятной злостью.

— Хочешь сказать, вы не спали? — хмыкнула Ирка.

— В том-то и дело, что спали. Каждый на своей кровати, — недовольно буркнула Милена, и принялась ожесточенно кромсать колбасу. Нож в ее руках замелькал с такой ужасающей быстротой, что мне стало не по себе.

— Да вроде он на евнуха не похож, — задумчиво сказала Ирка. — Получается, зря я ему место уступила? Знала бы, что так будет, не стала бы Лехин храп терпеть.

Она покосилась на недовольную Милену и продолжила топтаться по ее больной мозоли:

— Слушай, а ты сама к нему приставать не пробовала?

— Да что ты ко мне привязалась?

В голосе Милены послышались близкие слезы.

— Своей жизни нет, все чужой перебиваешься! Найди себе мужика и перестань совать нос в чужие отношения.

— А у вас прям отношения?

Ирка посмотрела на Милену с насмешкой, и я не выдержала.

— Девчонки, хватит ругаться, давайте лучше чай пить, — предложила подругам. — А то сейчас набегут, нам ничего не достанется.

— Тоже верно, — согласилась Ирка, а Милка молча сходила за горячим чайником и грохнула его на подставку. — Мил, Пашке завтрак в постель отнесешь? — никак не унималась Ирина.

— Кто-нибудь знает, во сколько общий сбор?

Я снова попыталась перевести разговор. Не хватало еще наблюдать за руганью подружек. Понятно же, что все сейчас на взводе, и достаточно малейшей искры, чтобы вспыхнула ссора. Еще и у нас с Ильей все так неловко получилось…

— Генчик сказал, в двенадцать, — ответила Ирка и, не переставая ехидно улыбаться, расставила кружки и придвинула ближе тарелку с бутербродами. — Мил, хватит дуться. Между прочим, мне чужие отношения даром не нужны, я за тебя, дуру, переживаю, — усевшись на скамью, вернулась она к прежней теме. — В кои-то веки нормальный парень попался, а ты мнешься без дела.

Она налила чай, откусила кусок бутерброда и добавила:

— Будь я на твоем месте, ни за что не упустила бы такой шанс.

— Вот как будешь на моем месте, так и поговорим, — огрызнулась Милена.

Девчонки уткнулись каждая в свою кружку и замолчали, а я отхлебнула чай и посмотрела на запертую дверь домика. Интересно, о чем Илья с Таиром разговаривает? Он же должен ему о медведе рассказать? А что, если косолапый выйдет к базе? Надо ребят предупредить, что в лесу опасно.

Не в силах усидеть на месте, я отставила кружку и решительно направилась к домику. Правда, не успела до него дойти, как дверь распахнулась, и Илья с Таиром показались на пороге. Вот уж легки на помине! Баженов посмотрел на меня, и в его глазах полыхнул огонь. Илья тут же отвел взгляд, но сделал это недостаточно быстро, и я увидела в нем затаенную тоску. Сердце болезненно сжалось.

— Даша, ты что-то хотела?

Таир повернулся ко мне и посмотрел с непонятным интересом. А потом покосился на Илью, и я поняла, чем вызван этот интерес. Видимо, сторож пытался вычислить, что между нами происходит. Если бы это было так легко…

— Ты сказал ему про медведя? — не отвечая Таиру, спросила у Баженова.

Тот молча кивнул.

— И что будем делать?

— Все, что нужно, мы сделали. За ним уже вылетели, — спокойно сказал Илья, но прозвучало это как-то странно. Как будто Баженов пытался от меня что-то скрыть.

— Как вылетели? Его что, убьют?

Я похолодела. И снова вспомнились умные черные глаза, круглые ушки, крупная морда. Нет, медведя нельзя убивать, он же не опасен!

— Успокойся, никто никого убивать не собирается. Этого шатуна уже две недели ищут, он из домашнего зоопарка сбежал, — пояснил Илья, но посмотрел не на меня, а на Таира.

— Выходит, он ручной? Так вот почему он меня не тронул!

Все сразу встало на свои места — и поведение медведя, и его мирный настрой, и обиженный рев, сопровождающий наше отступление.

— Это не повод считать его неопасным. В первую очередь он зверь, не стоит об этом забывать, — тихо сказал Таир, и его глаза как-то странно блеснули. — Так что, чем быстрее он покинет окрестности базы, тем лучше.

— Да и нам неплохо бы их покинуть, — усмехнулся Илья и посмотрел на меня так, будто пытался что-то для себя решить. А у меня от его взгляда мурашки по коже побежали и дыхание сбилось. — Ты позавтракала? — после минутной паузы спросил Баженов.

Я кивнула.

— Тогда идем собираться. Нужно уходить отсюда.

— А ты поесть не хочешь? Там чай с бутербродами.

— Не сейчас.

Илья ухватил меня за руку и завел в дом. Не успела за нами захлопнуться дверь, как Баженов прижал меня к стене, одним движением стянул мою футболку и подхватил под бедра. А в следующую секунду его губы обрушились на мой рот, Илья оттянул край стрингов вниз и резко вошел, сразу начиная двигаться. И этот напор, даже жажда, которую я чувствовала в Баженове, сметали любые недомолвки. Я плотнее обхватила ногами крепкий торс, обняла Илью и отпустила себя, позволяя ему все.

Дыхание срывалось, размеренный поначалу ритм ускорялся, выбивая из меня невнятные стоны, внутри снова горел пожар, и каждое движение раздувало его все сильнее, все ярче, все неотвратимее.

— Никогда больше не смей рисковать, — глядя мне в глаза, сбивчиво прошептал Илья. — Слышишь?

Я только согласно простонала в ответ.

— Сумасшедшая… Откуда ты только взялась на мою голову?

Слова перемежались поцелуями, тело пело в умелых руках, и я готова была согласиться на все, только бы Баженов не останавливался.

— Илья…

Он не был нежным. Но мне и не нужна была сейчас его нежность. Мы любили друг друга так, будто это был наш единственный шанс высказать все, что накопилось в душе. Признаться в том, что не могли сказать вслух. Задать вопросы и получить ответы.

Наша близость была больше, чем близость. Откровение. Прощение. Страсть. Надежда.

— Я тебя не отпущу, — прислонившись лбом к моему плечу и все еще продолжая прижимать к стене, глухо произнес Илья. — Просто не смогу.

— Да я от тебя и не ухожу, — ответила я, чувствуя, как тепло становится на сердце. Как будто его перышком пощекотали. И все подозрения и тревога исчезли, оставив только неясный след.

Илья коснулся моих губ — нежно, почти невесомо, но не удержался и углубил поцелуй. И я ответила, снова чувствуя, как зарождается внутри горячая волна.

Не знаю, как мы оказались на кровати, и все повторилось вновь. В этот раз Илья не торопился. Он целовал меня и смотрел так, будто хотел запомнить все родинки, все отличительные особенности и каждый волосок на теле.

— Невероятно притягательное пятнышко, — прошептал Баженов, обводя языком родимое пятно в форме трилистника.

— А мне нравится твоя шерсть, — безо всякой задней мысли ответила я и, повернувшись, погладила курчавые темные завитки на мощной груди. И в тот же момент почувствовала, какими литыми стали мускулы под моими пальцами.

— Что ты сказала? — напряженно спросил Илья.

Его глаза странно изменились, в них мелькнул животный отблеск.

И я снова вспомнила недавнее превращение и подумала: — «а что, если мне не привиделось»?

Илья на секунду прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на меня, они уже были совершенно обычными. Нет, все-таки показалось.

— Такие мягкие волоски, как шелковые, а на вид кажутся жесткими.

Я потянулась к плотно сжатым губам и заставила Илью расслабиться и забыть о ненужных вопросах. Теперь уже я исследовала его тело. И это было чертовски увлекательное занятие, незаметно переросшее в яркий и горячий секс.

— Дашка… Ты как малиновое вино, — перемежая слова поцелуями, очень тихо прошептал Илья, но я услышала, и сердце забилось еще быстрее.

— А ты похож на медведя, — прошептала в ответ. — Большого, сильного и надежного. С тобой ничего не страшно.

Илья усмехнулся, и я коснулась губами этой усмешки, поймала ее, распробовала на вкус. А потом спустилась ниже, прокладывая дорожку поцелуев от подбородка до груди, лаская плоские соски, пересчитывая кубики пресса. Когда губы сомкнулись на чувствительной плоти, Илья резко выдохнул и запустил руку в мои волосы.

— Дашка…

Его полустон-полурык завел меня еще сильнее.

Ритмичные движения, сбившееся дыхание, твердые мышцы пресса под руками. Кровать тихо поскрипывала, солнце заглядывало в комнату, освещая ее ярким золотым светом, в черных глазах напротив таилась загадка, разгадать которую мне пока было не под силу.

«Оборотень или нет?»

Сердце грохочет набатом.

«Было на самом деле, или показалось?»

Чернота взгляда загорается яркими всполохами.

«Медведь или человек?»

Мир неожиданно переворачивается, и я оказываюсь под Ильей, а его глаза сияют прямо надо мной. А потом последние мысли исчезают и остаются только движения тел и душ, стремящихся навстречу друг другу.

Очнулись мы от громкого стука в дверь.

— Илья! — послышался голос Таира. — Нужно поговорить.

Ну конечно! Мир не прекратил свое существование, даже если мы о нем забыли. Я расстроенно вздохнула. Возвращаться в реальность совсем не хотелось.

— Сейчас! — крикнул Баженов, поднимаясь с постели и укрывая меня простыней.

Одним движением он натянул штаны и приоткрыл дверь, не позволяя Таиру войти.

— Медведя забрали, — коротко доложил сторож. — Ваши собрались уходить. Вы с ними или остаетесь?

Уходят? Так быстро?

— Мы тоже возвращаемся, — после секундной паузы ответил Баженов, а я завернулась в простыню и села на постели. Если уж действительность постучалась в нашу дверь, теперь от нее никуда не денешься.

— Следователь спрашивал, во сколько вы будете на месте. Собирается еще раз всех допросить.

Таир говорил негромко, с едва заметным акцентом, которого я раньше не замечала.

— Передай, что когда доберемся до дома, я ему перезвоню.

— Хорошо. Сколько до сбора остается?

Илья ответил не сразу. Я видела, как напряглись его плечи. Как будто на них бетонную плиту положили.

— Пять дней, — спустя пару секунд глухо ответил Баженов.

— Успеешь? — в голосе Таира послышалось волнение. — Может, я сумею помочь?

Сторож заговорил тише, словно не хотел, чтобы кто-то услышал. Но я слышала и почему-то тоже испытывала волнение. Мне казалось, что речь идет о чем-то очень важном.

— Как? Сам же знаешь, тут никто не поможет.

— Уверен? — теперь Таир даже не скрывал свои эмоции, они ощущались очень явно, были почти осязаемыми и застывали на языке горечью. — Должно же быть что-то, что заставит…

— Не будем об этом, — перебил его Илья. — Я справлюсь.

— Я в тебе не сомневаюсь, — серьезно ответил Таир. — Скажи дяде, что я сделаю то, что он просил.

— Хорошо.

Баженов добавил еще что-то неразборчивое и закрыл дверь.

— Пора уходить, — сказал он мне и поднял с пола рюкзак. — Твои друзья уже собрались, ждут только нас.

— А чего нас ждать? До обеда еще далеко.

Я машинально посмотрела на часы и чуть не присвистнула от удивления. Половина двенадцатого! Вот это мы выпали из реальности…

Илья натянул футболку и застегнул клапаны рюкзака, но я видела, что делает он это машинально, размышляя о чем-то своем. И в этот момент он показался мне странно чужим и отстраненным, как будто и не было недавней близости.

— Как думаешь, вода в реке уже спала? — спросила я и оглянулась в поисках одежды.

— Скорее всего. Но мост еще не починили, так что все равно придется идти в обход.

Илья подошел к кровати и протянул мне штаны и футболку, а когда я скинула простыню, тихо чертыхнулся и поспешно отвернулся.

— Что-то не так?

Я удивленно посмотрела на Баженова. Чего это с ним?

— Моя бы воля, я бы тебя из этого домика неделю не выпускал, — напряженно ответил Илья, и сердце радостно забилось.

— Я бы с удовольствием осталась здесь хоть на месяц, но у меня там Луфи один. Да и Пашку отпускать нельзя, он опять во что-нибудь вляпается.

— Даже не сомневаюсь.

Илья закинул на плечо свой рюкзак и потянулся за моим. А потом повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Даш, нам нужно поговорить о будущем, — он сделал паузу, бросил взгляд в окно и добавил: — Хотя, лучше отложить этот разговор, пока не вернемся в поселок. Там нам точно никто не помешает.

Я молча кивнула. Внутри бурлило непонятно откуда взявшееся волнение. Неужели Илья решил признаться? Сможет ли он сказать мне правду? И какой она будет?

— Идем, — взяв меня за руку, сказал Баженов и решительно распахнул дверь.

— Наконец-то! — послышался насмешливый голос Ирки. Она поднялась со ступенек нашего домика и отряхнула спортивные штаны. — Мы уж думали, вы решили остаться тут до конца сезона. Собирались без вас уходить.

Она подняла с земли рюкзак, закинула его на плечо и обратилась к друзьям.

— Что, народ, идем?

Ей никто не ответил.

Ребята толпились в центре поляны и казались какими-то потерянными. Хотя, что тут удивительного? Это у меня жизнь бьет ключом, и недавние события почти стерлись из памяти, а москвичи, видимо, все еще под впечатлением от вчерашнего переплета и не успели свыкнуться с мыслью о предательстве Игоря. Ничего не скажешь, знатно он их подставил.

Я обвела взглядом разношерстную компанию. Вика со Славиком стояли чуть в стороне от остальных и тихо переругивались, Милена затягивала завязки рюкзака, Леха равнодушно смотрел на небо, а Пашка избегал моего взгляда и казался помятым и недовольным. Чуть поодаль, почти рядом с навесом, беседовали Гена с Таиром. Инструктор что-то показывал на карте и взволнованно говорил, а Таир слушал и кивал.

— Все в сборе? — негромко спросил Илья. — Пора уходить.

Он посмотрел на меня, как бы проверяя, все ли со мной в порядке, а потом выпустил мою руку и пошел к тропе. Я припустила за ним. Ребята похватали рюкзаки и потянулись следом.

Обратный путь не занял много времени. Илья шел в размеренном темпе, удобном для всех, и уже вскоре мы миновали мост и оказались на том берегу реки. Она все еще была немного буйной, но с Баженовым переход оказался совсем нестрашным, и даже Пашка преодолел его без происшествий. Пару раз я пыталась поговорить с другом, но тот дулся на меня и общаться не желал. Вот какая муха его укусила? Раньше, когда у меня завязывались отношения, Носов ни разу не ревновал и не строил из себя оскорбленного и обиженного. Так что изменилось? С какой стати он ведет себя, как обманутый муж? Еще и признание это… Кто разберет, сказал Павлик правду или просто не справился с зашкаливающим адреналином? Сколько я не думала над этим, так ни к чему определенному и не пришла. С одной стороны, я никогда не замечала со стороны друга каких-то романтических поползновений. Да и баб у него было столько, что мама не горюй! Но с другой… Что, если он действительно в меня влюблен? Это, конечно, почти то же самое, что любить сестру, но тем не менее… Ох, лучше бы никакой любви не было. Не хочу терять самого лучшего друга. И причинять ему боль — тоже.

Пока я размышляла, мы успели дойти до места прежнего привала, отдохнули немного и через пару часов уже вышли на дорогу, ведущую к поселку. Церковь, магазин, пункт полиции — все параскеевские достопримечательности остались позади, и мы свернули к оврагу.

— Ого! А это что за тачка? — воскликнула Милена, когда мы оказались на Виноградной.

Все уставились на здоровенный черный джип, стоящий рядом с домом Баженова. Ворота, которые раньше всегда были на запоре, сейчас оказались распахнуты, а по двору ходили какие-то рослые мужики.

— Черт! — тихо выругался Илья и бросил напряженный взгляд на собственный дом.

— Илюш, похоже, у тебя гости, — озвучила очевидное Ирка.

— Похоже, — согласился Баженов и прищурился, разглядывая номера машины.

На щеках его заходили желваки, и мне стало не по себе. С самой первой нашей встречи я подспудно ощущала, что в жизни Ильи не все гладко. Баженов напоминал шкатулку с секретом, чувствовалось в нем какое-то второе дно, и дело тут даже не в оборотничестве. Просто мне казалось, что у него за плечами немало всего, и сейчас, когда он выглядел таким напряженным и чужим, это ощущение усилилось в разы. И стало страшно. Я ведь совсем не знаю стоящего рядом мужчину. А самое ужасное, что будь он хоть бандит, хоть медведь, хоть кто угодно, это ничего не изменит.

«А ведь тебя предупреждали! — вмешалось подсознание. — Ты вначале выясни, что он за тип, а потом уже влюбляйся!»

Угу. Поздно пить боржоми. Уже влюбилась.

— Все нормально?

Я затолкала панику поглубже и взяла Илью за руку. Тот посмотрел на меня и кивнул.

— Нормально, — на красивых губах мелькнула слабая улыбка. — Только наш разговор придется ненадолго отложить.

Он снова взглянул на дом, и в глазах его мелькнула злость.

Эй, да что происходит?

«Вот теперь точно бандиты понаехали, — зловеще прошипело подсознание. — Ты только посмотри, какая тачка! Простые люди на таких не ездят».

Я рассматривала тонированный джип и чувствовала, как внутри все сильнее звенит тревога. Илья не ждал этих гостей. Я это по его лицу поняла. И он встревожен. Очень сильно. Настолько, что даже не может этого скрыть.

— Илюш.

— Не сейчас, Даш, — Илья старался говорить мягко, и это меня насторожило еще больше. Так обычно разговаривают, когда не хотят напугать. — Я потом к тебе зайду, и мы все обсудим.

— Ты уверен, что все хорошо?

Я смотрела на Баженова, а внутри все сильнее нарастала тревога. Она вытягивала душу, перечеркивая ту радость, что поселилась в ней со вчерашней ночи, и мне хотелось как-то остановить происходящее, удержать свое непрочное счастье, заставить время повернуть вспять.

— Ни о чем не беспокойся. Я все улажу, и мы поговорим. А сейчас, извини, мне нужно идти. Эти гости ждать не любят.

Илья отпустил мою руку и пошел к дому, а я смотрела, каким напряженным выглядит его крупное тело, и понимала, что приезд незнакомцев — настоящая проблема. И еще неизвестно, во что она выльется.

«Дашка, держись от этих типов подальше, — трусливо посоветовало альтер-эго. — Это тебе не шуточки. Ты только посмотри, какие у них рожи! Сразу видно, настоящие бандиты».

Вот тут я даже спорить не стала, зверские физиономии качков, расхаживающих по двору Баженова, не внушали никакого оптимизма. Да и характерные выпуклости под пиджаками наводили на мысль об оружии. Я о такой примете в своих детективах часто писала. Но как оставаться в стороне, если Илье грозит опасность?

«А что ты можешь сделать? Снова в полицию побежишь? Так Илье это вряд ли понравится. Да и Девяткину тоже. Он тебя и слушать не станет».

Тоже верно. Но как тогда быть? А что, если Илью убьют?

«Дарья, он большой мальчик и сам справится. Ты ему точно ничем не сможешь помочь».

Я вытерла вспотевший лоб, наблюдая, как Илья входит во двор, как пожимает руки громилам, как они о чем-то тихо переговариваются и входят в дом.

— Мутные типы, — негромко сказала Ирка и добавила: — Ладно, нам пора. Сторож сказал, нас еще полиция допрашивать будет, надо хоть чуток в себя прийти.

— Вот тебе и отдохнули, — ни к кому не обращаясь, обронила Вика.

Вид у нее был усталый и недовольный. Она кинула незаметный взгляд на мужа и тихо пробормотала: — Знала бы, что так будет, лучше бы к Марго на дачу поехала.

— А что ж не поехала? — съязвил Славик. — За Игорьком своим поскакала? Еще и меня потащила. Вот и наслаждайся теперь: море, отпуск, солнце — все, как ты хотела. Или без Игореши это уже неинтересно?

— Да сколько можно? — в голосе Вики прозвенели злые слезы. — Я тебе уже сто раз говорила, не было у нас ничего!

— Неужели?

Славик бросил рюкзак в придорожную пыль и громко выругался.

— Слушайте, хватит вам собачиться, — вмешалась Милена. — У всех нервы на пределе, еще и вашу ругань слушать — сил нет. Поехали на базу. Паш, откроешь ворота? Я машину заберу.

Она посмотрела на Носова.

— Да, сейчас, — хмуро буркнул Пашка и пошел к калитке.

Стоило ему открыть ее, как послышался радостный лай, и на улицу выскочил Луфи. Он в секунды преодолел разделяющее нас расстояние, лай перерос в захлебывающийся скулеж, и мне на грудь опустились крупные лапы.

— Луфи! Ты как тут, малыш?

Малыш зашелся громкой жалобной руладой.

— Понятно. Подожди, сейчас тебя покормлю. Корм весь слопал?

Луфи согласно гавкнул и снова попытался лизнуть меня в лицо. На Пашку он не обращал никакого внимания. Носов открывал ворота, прощался с москвичами, о чем-то говорил с выглядывающей из машины Миленой, а я махнула ребятам рукой и пошла в дом, за новым мешком корма. Судя по остаткам разорванной упаковки, предыдущий пакет мой собакен уже одолел. Хорошо хоть, воды в бочке было много, и от жажды он не мучился.

В душе и в голове царил сумбур. Я то и дело с тревогой поглядывала на соседский дом, но там царила тишина. Шторы плотно закрывали окна, во дворе движения не наблюдалось. Если бы не стоящая рядом с забором машина, обстановка казалась бы совершенно обычной.

— И что у вас с Ильей? Все серьезно или так, от скуки?

Голос Пашки заставил меня отвлечься от беспокойных мыслей.

— Паш, давай пока не будем об этом? Я и сама толком ничего не знаю.

Нет, про себя-то я все еще с первой нашей встречи с Ильей поняла, но где гарантия, что у него ко мне такие же чувства? Может, он воспринимает то, что произошло, как обычную курортную интрижку?

— На тебя это не похоже, Даш, — не отставал Носов. Он бросил рюкзак рядом со ступеньками и повернулся ко мне. — Ты все и всегда знаешь.

— А вот сейчас не знаю.

Я не могла оторвать взгляд от зашторенных окон. День клонился к вечеру, солнце медленно садилось за макушку горы, но в доме Баженова свет не горел. Чего они там в темноте сидят?

На душе стало еще неспокойнее.

— Даш, я тебе как друг говорю — держись ты от этого Ильи подальше. Ты видела, какие парни к нему приехали? У них же на рожах написано — братки! — не унимался Пашка. — Да и Баженов этот тоже на законопослушного гражданина не похож. Вылитый клиент твоего папаши. Мне он сразу подозрительным показался.

— Хватит, Паш, — оборвала я друга. — Вообще-то, если ты не забыл, Илья тебя от смерти спас. И никакой он не бандит.

— А кто? Ты хоть что-то о нем знаешь?

— Он врач. Хирург.

— А, ну все понятно, — закивал головой Пашка. — У бандитов обязательно должен быть свой продажный врач, чтобы было кому пули вытаскивать и раны после перестрелок зашивать.

— Носов, если ты сейчас же не выкинешь из головы эту чушь, мы с тобой серьезно поссоримся.

Я уставилась на друга, пытаясь взглядом передать Павлику все, что его ждет, если он не заткнется.

— Да ладно, Даш, я же о тебе беспокоюсь. Сама знаешь, Станислав Вениаминович мне голову открутит, если с тобой что-нибудь случится.

Можно подумать, отцу есть до меня дело. Это раньше он тщательно следил за моей жизнью, а теперь все иначе. Не нужна я ему. И Лизка с мамой, и внуки. У него теперь новая жизнь. Как сказала тетя Валя: «седина в бороду, бес в ребро».

— Ничего со мной не случится, — отрезала я, прекращая ненужный разговор. — Пошли в дом.

Я поднялась по ступенькам, и Луфи тут же увязался следом. Он крутился рядом, путался в ногах и ломился в дверь на правах настоящего члена семьи.

— Вообще-то я звала не тебя, а Павлика.

Я посмотрела на застывшего внизу Носова, потом — на неугомонного пса и махнула рукой.

— Ладно, заходи.

— Ты мне? — очнулся Пашка.

— И тебе тоже, при условии, что ты больше не будешь говорить об Илье.

— Заметано, — буркнул Носов и вошел в дом.

Вечер прошел скомкано. Я на скорую руку приготовила легкий ужин, Пашка пытался делать вид, что ничуть не расстроен моим романом, а я изо всех сил скрывала нарастающую тревогу, и только Луфи был полностью доволен жизнью. Громко чавкая, он умял свой корм и разлегся рядом с моим стулом, преданно заглядывая мне в глаза и не забывая на всякий случай изображать умирающего от голода.

Носов что-то рассказывал о своем новом объекте, я кивала, изредка задавала вопросы, а сама поглядывала в окно, на стоящую у забора машину. В душе все сильнее звенела тревога.

Кто эти люди? Какое отношение они имеют к Илье? Зачем приехали, и как вошли в дом в отсутствие хозяина?

Мысли бегали по кругу, заставляя нервничать все больше. То мне казалось, что Пашка прав, и Илья действительно связан с бандитами, то я отмахивалась от этих мыслей и начинала думать о том, что в джипе с московскими номерами нет ничего подозрительного, как и в приехавших в нем мужиках.

— О, кажется, гости нашего соседа уезжают, — прервав свой рассказ, неожиданно заявил Пашка.

Я бросилась к окну. Точно. Громилы высыпали на улицу. Их было трое. Трое парней в черном, похожих друг на друга, как братья. Один из них шел как-то странно, чуть подволакивая ногу, и держался за бок, и мне показалось, что его рука испачкана в чем-то красном. Что это? Кровь? Или нет? На душе стало еще тревожнее. Мужики сели в машину, дверцы громко захлопнулись, двигатель зарычал, а через пару минут джип сорвался с места и вскоре исчез за поворотом.

Я посмотрела на дом. Его окна были по-прежнему темными. Почему Илья так и не включил свет? И почему он не вышел проводить гостей?

Сердце кольнуло дурное предчувствие. Что, если с Баженовым что-то случилось? Что, если эти залетные причинили ему боль? В голове теснились самые страшные предположения, и я не выдержала, рванула к двери, на ходу накидывая на плечи подхваченный с вешалки палантин.

— Ты куда? — окликнул меня Пашка.

— Схожу к Илье, нам поговорить нужно.

— Я с тобой, — тут же пристроился рядом Носов.

Не успела я ответить, как с другой стороны возник Луфи.

— Что, и ты со мной? — посмотрела я на пса. — Ладно, идем.

Мне не хотелось спорить. Вернее, у меня просто не было на это времени. Страх подкрался к самому горлу, заставляя торопиться.

— Даш, подожди, куда ты летишь? — недовольно спросил Павлик, но я ничего не ответила и припустила быстрее.

Сердце колотилось так, будто я стометровку бежала. Только бы с Ильей все было в порядке! Только бы эти громилы не причинили ему вреда!

— Дашка!

Пашка что-то говорил, но я не слышала. Выбежала из двора и устремилась к соседской калитке. Она оказалась открыта и громко хлопнула за моей спиной. Не помню, как миновала расстояние до двери, не знаю, как заскочила в дом. Только оказавшись в огромном темном холле, сквозь узкие окна которого серыми хлопьями падал свет угасающего дня, огляделась и громко позвала: — Илья!

В ответ не донеслось ни звука. За глухими закрытыми дверями царила тишина, от которой закладывало уши и начинало сосать под ложечкой. Их было четыре — массивных, как и все в этой прихожей, цвета мореного дуба, с красивыми бронзовыми ручками и украшенными резьбой косяками. Они располагались в ряд на большом расстоянии друг от друга, а по обе стороны от них разбегались утонувшие в полутьме коридоры.

— Есть кто-нибудь? — чуть громче позвала я, и по мрамору коридоров прокатилось гулкое эхо. В сердце прокрался тоскливый холод.

«Убили! — трагически заломило руки альтер-эго. — Точно убили!»

— Заткнись! — прошептала вслух.

— Ты мне? — спросил ввалившийся в дом Пашка.

— Конечно, тебе, — сориентировалась я. — Топочешь, как слон. Луфи где?

— Во дворе остался. Нехилая хатка, — оглядевшись, присвистнул Павлик. — Это же настоящий мрамор, — он топнул ногой и коснулся стены. — И здесь тоже. Представляешь, сколько это стоит? На зарплату врача такой теремок точно не построить. Кстати, а где сам хозяин?

— Не знаю. Надо поискать.

Я замерла на секунду, глядя на закрытые двери и выбрала ту, что посередине, а Пашка заглянул в соседнюю.

— Там библиотека, шкафы до самого потолка и больше ничего, — сообщил он, возникая за моей спиной. — А тут, похоже, гостиная.

Я только головой покачала. Не Пашка, а Капитан Очевидность. Конечно, гостиная, что же еще? Широкие кожаные диваны, выкрашенные в кофейный цвет стены, пара кресел у окна, торшер, тускло освещающий просторную комнату теплым мягким светом, грубоватый камин, прямо над ним огромный портрет пожилого мужчины, а напротив — здоровенная плазма. Довершали картину тяжелые коричневые шторы, закрывающие окна. Початая бутылка скотча и стаканы для виски, стоящие на низком журнальном столике, говорили о том, что Илья принимал гостей именно здесь. Вот только самого его нигде не было видно. Может, он наверху, поэтому и не слышит?

Мне хотелось надеяться, что дурное предчувствие — всего лишь излишняя мнительность и ничего больше.

— Надо посмотреть в остальных комнатах.

Я взглянула на Пашку.

— Ты обойди все внизу, а я на второй этаж поднимусь, проверю.

— Уверена, что мы поступаем правильно? Вломились в чужой дом, обыск устроили.

В голосе Носова прозвучало сомнение, которое отражалось и на его физиономии, и в прищуренных голубых глазах.

— Если боишься, можешь подождать меня во дворе, — отмахнулась я.

— И оставить тебя одну? Еще чего! — возмутился Пашка и добавил: — Ладно, иди наверх, а я тут пройдусь.

Я кивнула и направилась к лестнице.

На втором этаже было тихо. На потолке слабо горели встроенные лампы, но они почти не рассеивали вечерний полумрак. Мои шаги казались слишком громкими. Небольшой холл разбегался двумя коридорами, и я выбрала тот, что вел направо. Не знаю, почему, просто так почувствовала. Первая же дверь привела меня в кабинет, но стоило войти, как я замерла на месте, застигнутая врасплох открывшейся картиной. Две настольные лампы выхватывали из темноты большой стол и массивное вольтеровское кресло. А на полу перед ним, на огромном светлом ковре, лежал… Илья. Точнее, не совсем Илья.

«Все-таки оборотень, — пролепетало альтер-эго. — Только почему он наполовину человек?»

Это и я хотела бы понять. На шее и раскинутых в стороны руках Баженова виднелись густые клочки бурой шерсти, пальцы заканчивались длинными черными когтями, а одна ступня походила на медвежью лапу. Наверное, раньше я бы уже визжала от страха, но сейчас меня мучило только одно — почему он не двигается? Что с ним произошло?

— Илья?

Я осторожно приблизилась и склонилась над Баженовым. С его губ слетел тихий стон, но тело оставалось неподвижным, и глаза он так и не открыл.

— Илья, что с тобой?

Страх кинул меня на колени перед распростертым Баженовым, заставил наклониться к изменившемуся лицу, провести рукой по мощным мышцам груди, пытаясь понять, что случилось. Баженов почти не дышал. Господи, да что с ним такое?

— Илья!

Я смотрела на изменившееся лицо. Бледное. Господи, какое же оно бледное! Взгляд скользнул вниз, и я увидела рукоятку ножа. Она торчала сбоку, чуть ниже печени — маленькая, деревянная, с непонятными серебряными узорами по краю. Крови почти не было, только в самом месте удара виднелись несколько мелких капель.

Меня словно током шибануло.

— Господи!

Я схватилась за телефон, но руки так дрожали, что мне никак не удавалось набрать номер службы спасения. Один, один, два…

— Потерпи, я сейчас, — бормотала вслух, нажимая нужные цифры.

— Нет, — не открывая глаз, еле слышно прохрипел Баженов. — Не звони.

Он дернул рукой, словно пытаясь отобрать у меня телефон, и снова затих. Лицо его было измученным, на лбу проступили крупные капли пота.

— Не звони, — снова повторил Илья и захрипел, а я машинально нажала отбой.

Внутри все похолодело. Что же делать? Даже если вызвать врачей, пока они приедут, пройдет куча времени, а у нас его нет. Похоже, придется вспоминать уроки тетушки, и справляться самой.

Папина сестра тетя Валя работала хирургической медсестрой в первой городской больнице, и, когда мне исполнилось тринадцать, она взялась учить меня обрабатывать раны и накладывать повязки. «Валентина, оставь ты Дарью в покое, — бурчал папа, глядя, как я перевязываю голову игрушечному медведю и отрабатываю на Лизке и Пашке приемы оказания первой помощи. — Ей все это ни к чему, все равно, когда вырастет, пойдет по моим стопам и станет юристом».

«Много ты понимаешь, — отмахивалась тетя Валя. — Еще неизвестно, будет Дарьюшка юристом или нет, но с таким другом, как Павлуша, она должна уметь оказывать первую помощь при любых обстоятельствах». Тетка вздыхала и смотрела на Пашку, с которым мы почти не расставались, а тот, хоть и не обращал внимания на ее слова, но полностью их оправдывал. И мне потом не раз приходилось перебинтовывать его покалеченные конечности и сбитые в кровь колени. Правда, с ножевыми ранениями сталкиваться не довелось.

«Ну и что. Это ненамного сложнее, чем ушибленные руки Носова» — подбодрил внутренний голос.

Наверное. Вот только как отключить панику? Никогда раньше я не испытывала такого страха. Что, если я сделаю что-то не так, и Илье станет хуже? Или он умрет? Вдруг для оборотней нужна какая-то другая помощь?

Взгляд не отрывался от поблескивающей рукоятки. Было в ней что-то странное. Зловещее даже. Эти необычные узоры, сияющие холодным голубоватым светом, старое, отполированное десятками рук дерево, чуть изогнутое основание. Я смотрела на нож, и мне хотелось как можно быстрее от него избавиться. Казалось, если не сделать этого, то с Ильей произойдет что-то очень страшное.

Не знаю, откуда взялось это ощущение, но от ножа ощутимо веяло чужеродной злой силой.

Я коснулась пальцами серебряного узора и едва не вскрикнула от боли. Он был раскаленным, как будто его держали над огнем. Ничего себе! Что за чудеса?

«Ты серьезно? Очнись! Перед тобой лежит настоящий оборотень, а ты удивляешься какой-то мелочи!»

Действительно, о чем это я? Похоже, гости не просто так пожаловали. И оружие у них тоже непростое. И что теперь делать?

«Главное — не паниковать. Ты должна забыть об эмоциях и помочь Илье».

Да, правильно.

Я огляделась по сторонам, взяла со стола бутылку виски и достала из кармана платок. А потом резко, не обращая внимания на обжигающую боль, потянула рукоятку ножа на себя, осторожно вытащила его, приподняла футболку и протерла края раны смоченным платком.

Баженов снова застонал.

— Тихо, Илюш, потерпи. Крови немного, наверное, это хорошо. Но нам нужно в больницу, я сейчас перевяжу тебя и позвоню в службу спасения.

Я снова потянулась за телефоном, но Илья неожиданно открыл глаза и ухватился за мою ладонь.

— Нет, — твердо сказал он. — Не нужно никому звонить. Я справлюсь.

Он попытался подняться, и я протянула руку, предлагая ему опереться, но Илья отрицательно качнул головой. Он замер, как бы прислушиваясь к себе, а потом медленно, с трудом, привстал и сел на полу, опершись спиной о кресло.

— Больно?

— Терпимо, — с трудом ответил Илья, и в тот же момент из коридора донесся шум, а следом послышался голос Пашки:

— Даш, ну что? Нашла кого-нибудь?

Я испуганно вздрогнула и рванула к двери. Надо же, совсем забыла про Носова! Нельзя, чтобы он увидел Илью в таком состоянии. Ему ведь не объяснишь, что Баженов — оборотень. Это я с моей профессией и воображением смогла принять новую реальность, а Пашка — прагматик, он в подобное никогда не поверит, решит, что мы все просто сошли с ума. Или каких-нибудь галлюциногенов наглотались.

— Нашла, Паш, — громко крикнула я, выскакивая из комнаты. — Зря мы беспокоились, все нормально. Просто Илья немного перебрал с выпивкой и уснул в кресле.

Я поспешно захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, закрывая проход.

— Да? Ну ладно, тогда пошли домой.

Пашка остановился рядом и бросил взгляд на прикрытую дверь.

— Ты иди, Паш. Я здесь останусь.

Я старалась говорить легко, чтобы друг не заподозрил подвоха, но Носов оказался чутким.

Впрочем, неудивительно, он ведь слишком хорошо меня знал.

— Все в порядке? — насторожился друг.

— Да, Паш, иди.

Моей улыбке мог позавидовать Голливуд.

— Уверена, что это хорошая идея? — продолжал сомневаться Носов.

— Абсолютно.

Я продолжала улыбаться, чувствуя, как от напряжения сводит скулы. Павлик смотрел с подозрением и не торопился верить моим словам. И почему, когда не надо, он такой упертый?

— Иди, Паш. Я утром вернусь.

— Ну ладно, — неохотно ответил Пашка и пошел к лестнице.

Я уж было вздохнула с облегчением, но друг неожиданно остановился и повернулся ко мне.

— А если эти громилы вернутся? Даш, пошли лучше домой. Я не могу тебя здесь оставить.

— Носов, как тебе еще объяснить? Топай отсюда и не порть мне ночь любви.

Я притворно нахмурилась, а Пашка провел рукой по волосам и замер, не найдя привычный хвост. На лице его выступили красные пятна.

— Ладно. Если что — звони, — буркнул он, а потом развернулся и сбежал по лестнице. Вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь и вздохнула с облегчением. Ушел. Одну проблему решили, теперь бы еще с Ильей разобраться.

«Держалась бы ты от него подальше, — вздохнуло альтер-эго. — Все равно вы не пара».

А вот это мы еще посмотрим. Не собираюсь я отказываться от Ильи только потому, что он оборотень. За все свои двадцать шесть лет я ни разу не испытывала того, что чувствую к Илье. И мне плевать, кто он, если я его люблю. Пусть хоть чудище лесное, зато мое.

«Вот-вот, настоящее чудище, — иронично заметило альтер-эго. — Прямиком из леса. Ты коготочки его видела? А зубки? Такими руку прокусить — раз плюнуть».

В этот момент в комнате послышался шум, и я торопливо потянула на себя дверь. Хватит выслушивать трусливое альтер-эго. И без его советов обойдусь.

Я вскинула голову и решительно вошла в кабинет.

Илья уже успел подняться и теперь нависал над столом, отыскивая что-то в одном из ящиков. Его тело снова было обычным, без следов оборота, только на правой руке еще оставались пара когтей.

— У тебя бинты где-нибудь есть? — делая вид, что ничего особенного не происходит, спросила Баженова. — Нужно антисептиком рану обработать. И, наверное, ее надо зашить. Или она сама зарастет?

Мне вспомнилось, как Ленка рассказывала о повышенной регенерации оборотней, и я остановилась на пороге, разглядывая Баженова. Красный палантин, затянутый на поясе, делал Илью похожим на пирата, а крупная фигура только усиливала это сходство. Красивый он все-таки…

— У оборотней ведь все само заживает, да? — я уставилась на замершего Илью. — Или нет?

Баженов вздрогнул, и я заметила, как напряглись мощные плечи, но он так и не повернулся, не желая встречаться со мной взглядом. Видимо, не знал, как реагировать на мои слова. Что ж, его можно было понять. Тут любой бы растерялся.

— Илюш, ты не должен бояться, — мой голос звучал спокойно, но сама я этого спокойствия и близко не испытывала. — Я все знаю.

— Откуда?

Илья так и не обернулся.

— Видела твое превращение.

— Давно?

— После встречи с медведем. Это ведь был ты, верно?

Я подошла ближе и обняла Илью, прислонившись щекой к его спине. На душе стало чуть спокойнее. Тревога до конца не ушла, но хоть руки дрожать перестали, и то хорошо.

— И ты не боишься?

— Кого? Тебя? Нет.

Я плотнее прижалась к теплому телу и тихо спросила:

— Твои гости… Они тоже… оборотни?

Илья не ответил. Он обернулся, чуть отстранился, заставив меня разжать руки, и отступил в сторону.

— Это они тебя?..

Я покосилась на нож, который сейчас лежал на столе. Маленькие, будто въевшиеся в металл лезвия капли крови заставили вздрогнуть. Все-таки это ужасно, видеть настоящее орудие преступления. Совсем не то, что описывать подобное в детективах.

— Слушай, может, все-таки в больницу? Рана глубокая, если не ошибаюсь, там печень рядом, вдруг ее повредили?

Я никак не могла успокоиться. Поселившаяся в сердце тревога не отпускала. В голове мелькали обрывки рассказов тети Вали о сепсисе, заражении крови, осложнениях после ранения, и мне казалось, что если не показать Илью врачу, то с ним непременно случится все сразу — и сепсис, и заражение, и осложнение.

— Все нормально, Даш, не суетись.

Илья поморщился, а потом посмотрел мне в глаза и тихо сказал:

— Спасибо, что пришла. Если бы не ты…

— Может, объяснишь, что здесь произошло?

Я смотрела на Баженова, чувствуя, как громко стучит сердце.

Илья ответил не сразу. Он подошел к окну, раздвинул шторы и распахнул створки. В комнату хлынул напоенный ароматами трав воздух. В лесу громко закричала сойка. Странно. Обычно вечером они молчат.

— Что ты знаешь об оборотнях? — повернувшись ко мне, спросил Илья. Он оперся о подоконник спиной и замер, не выпуская меня из-под прицела внимательного взгляда.

— Только то, что пишут в книгах фэнтези и в интернете, — честно ответила я.

— Понятно.

Илья кивнул и снова замолчал, погрузившись в собственные мысли. Лицо его было уже не таким бледным, да и сам он выглядел довольно бодро для раненого.

— У вас действительно хорошая регенерация?

Меня сейчас интересовал только этот вопрос, все остальное могло и подождать.

— Да, — коротко ответил Баженов и с сомнением посмотрел в глаза. — Ты действительно меня не боишься?

— С какой стати?

Я преодолела разделяющее нас расстояние и оказалась рядом с Ильей. Мои руки легли ему на грудь, а взгляд потерялся в напряженной черноте.

— Подожди, а тот медведь… Ты что, решила, что это я?

— Ну да. Я хотела тебе сказать, что все знаю и что тебе не нужно от меня прятаться.

— Твое счастье, что медведь оказался ручным, — хмыкнул Илья и притянул меня к себе, обняв так крепко, что я почувствовала, как гулко бьется его сердце.

— Представляешь, как я удивилась, когда услышала твой голос и поняла, что ты — не медведь. Я даже решила, что мне все померещилось, и я попросту придумала себе сказочку про оборотней.

— Как видишь, это не сказка, а реальность.

— И как вы живете? Наверное, это сложно, скрываться от людей?

— Не так сложно, как тебе кажется. Большую часть времени мы проводим в человеческом обличье, и вполне способны контролировать свою вторую сущность.

— А сегодня? Почему ты…

Я не договорила, но Илья понял.

— Из-за ножа. В нем заговоренное серебро, и если надолго оставить его в ране, то зверь погибнет.

Я покосилась на сверкающее лезвие и вздрогнула. Светлый металл был абсолютно чист. Он сверкал холодным блеском и казался сгустком чего-то недоброго, зловещего, потустороннего даже.

— Значит, тебя хотели убить? — поежившись, спросила Илью.

— Не меня. Моего зверя.

— Но почему?

— Это неважно.

— Как же неважно? Что это за люди?

— Старые знакомые, — неохотно ответил Илья. — Даш, тебе не нужно во все это лезть. Поверь, я сам разберусь со своими проблемами.

— Значит, у тебя проблемы.

— Ну, это слишком сильно сказано. Скорее, небольшие сложности, с которыми предстоит разобраться. Но до тех пор, пока я их не решу, я ничего не могу тебе обещать, понимаешь?

Я молча кивнула, а Илья взял мое лицо в ладони и тихо прошептал:

— Но я все решу. Даже не сомневайся. А потом мы подумаем, как жить дальше.

Его губы были так близко. Я ощущала теплое дыхание, слышала громкий стук сердца и чувствовала, как мое бьется ему в такт. И все вопросы, которые я хотела задать, растворились в огромной жажде, утолить которую мог только он — мужчина, сумевший покорить не только мое тело, но и душу. Тот, кто оказался близок настолько, что я удивлялась, как жила без него раньше.

— Илюш…

— Тш-ш… Ничего не говори. Иди ко мне.

Пальцы Ильи зарылись в мои волосы, поцелуй зажег внутри знакомый огонь.

— Илья, мы не должны сейчас… Ты ранен.

— Именно сейчас и должны, — усмехнулся Илья и развернул меня к окну, заставив упереться руками в подоконник. — Мы упустили столько времени.

— Но твоя рана…

— Ничего с ней не будет. Еще и заживет быстрее. Ты читала, что секс помогает оборотням ускорить регенерацию? Нет?

Я вскинула на Илью удивленный взгляд, а Баженов усмехнулся и расстегнул застежку моих брюк.

А потом моей шеи коснулись теплые губы, штаны оказались на полу, грудь накрыли крупные ладони. И все посторонние мысли тут же вылетели из головы.

Горячо… Как же горячо и сладко было от резких движений и от ласки умелых пальцев на ставших слишком чувствительными сосках.

Вечерний воздух парным молоком проходился по горящей коже, где-то вдалеке кричала сойка, а я хваталась за подоконник и уже не могла сдерживать стоны. Они рвались с моих губ, растворялись в темноте приближающейся ночи и сливались с дыханием Ильи.

* * *

Утро мы встретили в спальне — большой, с высокими потолками и узкими стрельчатыми окнами, сквозь которые просачивались первые лучи рассвета. Добротная деревянная кровать в их свете казалась огромной, а стоящий у стены темный шкаф напоминал неповоротливого верзилу-охранника. Он застыл у стены с таким видом, словно стоял на страже. Ему под стать был и тяжелый комод, расположившийся напротив. Судя по брутальному виду, он тоже работал в охране.

Когда я проснулась, Илья уже не спал. Лежал рядом, прижав меня рукой к своей груди, и смотрел так пристально, что мне даже не по себе стало.

— Привет, — тихо шепнула в близкие губы.

— Привет, — также тихо ответил Илья.

— Как ты? Бок не болит?

Вчера я все-таки обработала и перевязала рану, но выглядела она уже не такой серьезной, видимо, регенерация сделала свое дело. Наверное, поэтому я и поверила Илье, что ему ничего не грозит, и можно обойтись без врача.

— Нет, — покачал головой Баженов и поцеловал меня, правда, спустя секунду неожиданно отстранился.

Вид у него был настороженным, мне даже показалось, что он к чему-то прислушивается.

— Что-то не так?

Я почувствовала тревогу. Что, если вчерашние гости вернулись проверить, как Илья? Вдруг они решат довершить начатое?

— Оставайся здесь и никуда не уходи, — негромко сказал Баженов.

Он поднялся с постели, за секунду натянул штаны и неслышно скользнул к двери, а я откинула покрывало и встала с кровати.

Внизу послышались голоса. Илья с кем-то разговаривал.

Я быстро оделась, осторожно приоткрыла дверь и прислушалась.

— Почему ты приехал так рано? — донесся вопрос Ильи.

— Решил, что помощь тебе не помешает, — ответил неизвестный. — Ты ведь так ничего и не добился, я прав?

О чем он? Чего не добился Илья? Что у него за тайны?

— Мне нужно еще немного времени.

Баженов говорил негромко, но в его интонациях сквозило напряжение.

— У тебя было целых три года. Если их не хватило…

Неизвестный не договорил и закашлялся сухим старческим кашлем.

— Вижу, врачу ты так и не показался? — спросил Илья.

— Ты не один? — не ответил на его вопрос гость. — Я же предупреждал, никаких баб. Выпроводи ее и возвращайся, нужно кое-что обсудить.

Я услышала стук, похожий на звук костыля, а вслед за ним на лестнице раздались шаги, и вскоре в комнату вошел Илья.

— Даш, прости, нам придется ненадолго расстаться, — остановившись на небольшом расстоянии, сказал он. — Я потом все объясню.

— Так же, как в прошлый раз?

В душе снова заворочалось дурное предчувствие.

— Нет, сейчас все иначе.

— Кто этот человек? И почему он вошел сюда, как к себе домой?

— Потому что это его дом.

Илья подошел ближе и притянул меня к себе.

— Понимаю, у тебя много вопросов, но сейчас я пока не могу на них ответить. Все слишком сложно, Даш.

— Ты не сказал, кто этот человек. Он тебе угрожает?

Внутри все сжалось в ожидании грядущих неприятностей.

— Нет, не угрожает, — покачал головой Илья. — Это мой дядя.

Ничего себе поворот! — Выходит, это его дача?

— Да. И сейчас он хочет поговорить наедине, так что нам нужно ненадолго расстаться. Прости, Даш, я не собирался тебя выставлять, но…

— Да ладно, я все понимаю.

— Я зайду к тебе через час, хорошо?

Илья обнял ладонями мое лицо и заглянул в глаза. Вот как у него получается быть таким властным и нежным одновременно?

— Не думай о плохом, Даш, — шепнул он.

— Обещаешь, что придешь?

Я вцепилась в крупные запястья.

— Да. Как только поговорю с дядей.

Баженов погладил меня по щеке подушечкой большого пальца, и эта немудреная ласка отозвалась в душе острым сожалением. Ну почему жизнь все время вмешивается и преподносит нам сюрпризы? Почему мы не можем просто жить и наслаждаться своим счастьем?

Я вздохнула и с неохотой оторвалась от Ильи.

— Ладно. Идем.

— Не говори никому о том, что видела, хорошо?

Баженов смотрел серьезно. Лицо его посуровело, стало казаться старше, в глазах загорелся жесткий огонек.

— Не беспокойся. Пусть я и выгляжу легкомысленной, но болтать о чужих делах не привыкла, — пообещала в ответ.

Илья кивнул, принимая мое обещание, а потом мы спустились вниз и расстались. Баженов остался в доме, а я спустилась с крыльца и вышла во двор, где рядом с воротами стоял черный «Мерседес». Похоже, у оборотней особая любовь к немецким машинам. У открытой передней дверцы топтался здоровенный парень в темном костюме, еще один выгружал из багажника сумки. Оба покосились на меня, но не сказали ни слова, и я спокойно вышла за калитку.

Илья

— А теперь объясни, чем ты здесь занимаешься?

Герман сидел в кресле и сверлил меня весьма знакомым взглядом. Я помнил его с детства, этот взгляд — строгий, въедливый, пробирающий до самых печенок и внушающий страх и трепет всем, кто оказывался в радиусе десяти метров от его обладателя. Вот только детство давно уже закончилось. Прошли те времена, когда мне приходилось напрягаться, чтобы не опустить глаза перед сильным самцом. Сейчас все было иначе. Мой зверь не желал подчиняться не только мне, но и всем остальным тоже, а нестабильность и недоверчивый нрав бурого делали бессмысленными любые попытки взять его под контроль.

— Ты услышал мой вопрос? — повторил Герман, а я усмехнулся и потянулся в карман за сигаретами.

— Живу, — закурив, ответил дяде и уселся в соседнее кресло.

На столе стояла бутылка виски, и мне смертельно хотелось налить стакан и залпом его выпить, чтобы избавиться от горящего внутри бешенства, но я только сжал широкие подлокотники и посмотрел на дядю.

— Живешь, значит, — повторил Герман и достал серебряный портсигар. — А беспорядочные связи — часть этой самой жизни, — добавил он и чиркнул зажигалкой, прикуривая тонкую «Treаsure[i]r».

— С чего ты решил…

Дядя поднял руку, не дав мне договорить.

— Я звонил Девяткину, интересовался, как обстановка в поселке, и капитан рассказал столько подробностей… Я даже не ожидал, что у тебя такая насыщенная жизнь. Тут тебе и местные гетеры, и роман с соседкой, и неожиданная дружба с залетными ворами. Мне одному кажется, что это перебор?

— Ты за мной шпионил?

— Скажем так, держал руку на пульсе.

Узнаю Германа. Много лет он занимал при отце пост советника и привык контролировать все и вся. Вот и тут в стороне не остался. Ключики от дачи дал и шпиона в погонах приставил. Умно.

— Я не собираюсь отчитываться в своих поступках.

Голос звучал твердо. Так, как нужно.

Я чуть подался вперед и с вызовом уставился в тяжелую черноту. Даже несмотря на возраст и болезнь, в ней все еще было слишком много силы. Рана, не успевшая до конца затянуться, противно заныла. Черт бы побрал Касима! Где он только заговоренное серебро раздобыл? После смерти Цветана — последнего из обученных мастеров-сариби, в стране не осталось тех, кто мог бы создавать оружие против оборотней, да и все, что было сделано его руками, давно уничтожено. Вернее, мы так думали. Но тогда откуда взялся этот нож?

— Нет, Илья, тебе придется рассказать мне все, — прервал мои мысли голос дяди. — Начиная с тех путан, что ночевали в моем доме. Ты их сам привез? Или какой доброхот помог?

— Какая тебе разница?

Я не собирался оправдываться. К тому же сейчас, после близости с Дашей, сама мысль о куклах вызывала неприятие и гадливость.

— А эта… соседка?

Пауза перед последним словом была слишком короткой, но я ее расслышал и насторожился. Нельзя, чтобы дядя понял, насколько все серьезно.

— Она мне просто помогла.

Cигаретный дым наполнил гортань невыносимой горечью. Тяжело лгать, когда все внутри переворачивается от одной только мысли о Дашке. И хочется кричать о том, что она моя, что наши жизни теперь связаны, что без нее я отсюда не уеду, но благоразумие заставляет молчать. Молчать, чтобы не подставить под удар, не причинить вред, не впутать в клановые разборки. А они будут, тут и к гадалке не ходи.

— Что произошло?

В глазах Германа мелькнул отблеск тревоги. Сигарета дрогнула в сухих старческих пальцах.

— Вчера здесь был Касим с шестерками Виктора.

— Что они тут забыли?

— Поговорить хотели. Убеждали отказаться от поединка.

— А ты?

Герман смял сигарету в пепельнице и закашлялся. Дробный сухой звук резанул своей неправильностью. Плохо дело. Похоже, фиброз прогрессирует.

— Я сказал, что не собираюсь отменять бой, и пока Касим продолжал расписывать выгоды своего предложения, один из его парней всадил мне под ребра заговоренный нож.

Я снова вспомнил уродливые оскаленные лица, попытку зверя обернуться, боль, волнами расходящуюся по телу, и понимание того, что застрял в обороте. Я пытался вытащить зверя, но заговоренное оружие оказалось слишком сильным и последнее, что я запомнил, это ухмыляющуюся рожу татарина и его злобные узкие глаза, в которых мелькало отражение моего наполовину изменившегося лица. А, нет, был еще удар, который я почти вслепую нанес этому уроду. Не знаю, правда, насколько сильный, но кровью запахло.

— А соседка?

Дядя все еще не верил в безобидность Даши. Чувствовал, что все не так просто.

— Она пришла позвать меня на ужин и увидела… В общем, она вытащила нож и привела меня в чувство.

— И ты с ней переспал.

Герман впился мне в лицо въедливым взглядом. Черт бы побрал старика! Чуйка, как у гончей.

— Хотел почувствовать себя живым.

Я старался, чтобы голос звучал равнодушно. Не знаю, получилось ли, но дядя, вроде, успокоился.

— Что ж, хорошо, что все хорошо закончилось.

Герман откинулся в кресле и взял со стола телефон.

— Володя, сделай нам чай, — набрав охрану, негромко сказал он в трубку. — Да, и из еды что-нибудь сообрази. Бутербродов каких-нибудь. Илья Сергеевич голоден.

— Ты надолго приехал?

Я наблюдал за тем, как дядя кладет телефон на стол, наливает в стакан виски и придвигает его ко мне.

— Думаю остаться до сбора клана.

— Ты хочешь провести его тут?

В душе шевельнулось беспокойство.

— Да. Все участники уже оповещены. У нас с тобой есть всего пять дней, чтобы заняться делом. Бери.

Герман кивнул на стакан.

— Нужно выпить за твою удачу.

Он взял бутылку и плеснул в свой бокал немного виски.

— И за соседку. Дашу, да?

Мне достался внимательный взгляд.

— Да.

Я кивнул и залпом опрокинул стакан.