Глава 15. Ворон

Медведя мне удается поймать только через сутки после той ночи, когда он ушел, чтобы оставить меня наедине с Кейт. У меня достаточно накопилось к нему вопросов.

Раньше Медведь никогда не уходил, отказываясь от секса втроем.

Но и Кейт не похожа на тех женщин, что у нас были. И что-то подсказывает мне, что этот случай не последний, что будет разительно отличаться от всего, что было у нас с Медведем раньше.

Когда я вхожу в кабинет, сизый дым от сигар уже висит лохмотьями в воздухе. Развалившись в кресле, Медведь курит, глядя в огонь камина. На нем черная кожаная куртка и потертые джинсы. На полу — мотоциклетный шлем. Под курткой на груди кобура.

Замечаю под глазами темные круги. Не знаю, спал ли он вообще или принял что-то, чтобы не чувствовать усталости. У него было много дел и для начала мы должны обсудить именно их.

Я время даром тоже не терял. Навел связи с бандами латиносов из окрестностей Нью-Сити и кое-как заручился поддержкой черных группировок из Энглвуда. Если нам понадобится поддержка против Белласты, нас прикроют не только наши.

Может быть, так мы проживем немного дольше.

Об этом и рассказываю Медведю, который кивает с рассеянным видом и тянется к пепельнице, чтобы стряхнуть пепел.

— Еще что-нибудь рассказать хочешь? — он щурится из-за дыма, но ощущение такое, как будто он просто не хочет поднимать глаз.

— Я не спал с ней.

Сигара повисает на его нижней губе.

Медведь расправляет плечи и выпрямляется в кресле.

— Повтори.

— Я не спал с ней.

— Ты нормальный вообще, Ворон? — вкрадчиво говорит Медведь. — Какого хрена? Забыл, как управляться с бабами в одиночку?

Отворачиваюсь к бару, чтобы налить себе виски.

— Не стоит у меня на нее. Так что пора завязывать с ней.

— Грохнуть хочешь? — ахает Медведь.

Закатываю глаза.

— Да нет же. Вывезти ее надо куда-нибудь. В Бриджпорте, откуда забрали, оставлять опасно. Кругом китайцы. Как думаешь, нормально будет, если высадим в Гайд-парке? Вроде безопасный район. А у нее с собой куча бабла.

— Повтори еще раз, Ворон! — цедит он.

— Я хочу отпустить ее, Медведь. Мы узнали от нее все, что хотели. Она не причем и не связана с Белластой. Так смысл ее держать взаперти и дальше? Ее же потом грохнут за связь с нами, если вдруг что.

— Нет, нет, — качает он головой. — Ты ту часть, где у тебя не стоит на нее, повтори. Посмотри мне в глаза и повтори, что ты ее не хочешь!

Так себе идея врать Медведю, который знает меня как облупленного, но что уж. Сказанного не вернешь.

Поворачиваюсь к нему с бокалом виски, и чувствую себя одним из тех свидетелей, которые всегда раскалывались под силой его непроницаемого взгляда.

— Какого хрена происходит, Ворон? — тихо спрашивает он, как будто комната нашпигована прослушкой. — Ты должен был просто трахнуть ее и успокоиться! А не беспокоиться, на каком углу Гайд-Парка ее высадить с пачкой налички. Она эти деньги получила за секс, помнишь? Которого, оказывается, так и не было!

А вот и буря.

Хуже было бы, если бы Медведь вел себя тихо. А так проорется и успокоится. Наверное.

Но Медведь неожиданно снова стихает и прищуривается. Ощущение, что он видит меня насквозь, только усиливается.

— Что такого произошло той ночью, когда я ушел, что ты так резко передумал ее трахать? — спрашивает он.

— Ничего.

Иду к окнам, чтобы раскрыть их и впустить свежий воздух в комнату.

— Ворон, — тише говорит Медведь. — Перестань шататься по комнате. Ты не умеешь врать. Мне так точно. Что произошло?

Во рту привкус дыма и пепла, как будто это я выкурил целую коробку сигар. Хорошо, что я стою к нему спиной и не вижу выражение его лица. Может быть, так он не догадается, что моя дружба дала трещину.

Кейт была мокрая, горячая и голая в моих руках, и должна была ненавидеть Медведя за то, что он собирался с ней сделать, но вместо этого аж в лице изменилась, когда он оставил нас наедине.

Никогда раньше я не ощущал ревности к Медведю из-за женщин, которых мы делили на двоих.

Никогда.

Ни одну не ревновал и даже не понимал, каково это.

А в этот раз еще как ощутил.

Я ведь думал, что она будет рада, что с ней остался именно я. Но, похоже, она хотела Медведя также сильно, как и меня. Может быть, не так уж сильно она его и боялась, как мне казалось.

Без одежды, дрожащая, испуганная и в слезах она казалась такой невинной. Но, похоже, и это было обманом. Я ведь слишком хорошо знал, что нельзя никому верить, а ей почему-то поверил. А она, похоже, была совсем даже не против зажечь на троих. Иначе не горевала бы так после ухода Медведя.

А потом… Словно с цепи сорвался.

Завел эти разговоры о парнях… С каждым ее ответом, что кто-то уже касался ее, кто-то трогал так же, как я, зверел только сильнее. Другие мужчины только подливали масла в огонь. Ревность. Вот она какая. Я проверил и убедился — дело было даже не в Медведе.

И не во мне.

Дело было в ней.

Я ревновал к каждому. С каждым ее словом, когда представлял, что кто-то уже делал это с ней. Кто-то касался ее так же, как я.

Я больше не хотел видеть ее рядом. Не хотел привязываться и не собирался позволять какой-то несостоявшейся шлюхе вносить раскол в мою дружбу с Медведем. От нее нужно было избавиться, как можно скорее. Она ничего не знает по делу Белласты, и это главное.

Все остальное забудется, как только Кейт исчезнет.

Ведь сначала Медведь заметил противоестественную улыбку на моем лице. А теперь я чувствую то, что чувствовать не должен. От Медведя это тоже не укроется.

А я не готов к этому.

Я коснулся через футболку татуировки на груди, которая напоминала о моей матери. Чувства — это всегда боль. И ревность первый шаг к этому.

А я не должен ничего чувствовать.

Так проще выжить в моем мире.

***

— Скажи мне, что произошло, — напоминает о себе Медведь.

— Не о чем рассказывать, — пожимаю плечами и оборачиваюсь к нему. — Она отсосала, я ушел. Конец истории. Ты же знаешь, сосет она бездарно. Так, всего лишь облизывает сверху. Незачем держать ее рядом, еще и боится секса как огня. Хотел вышвырнуть ее еще вчера, но тебя не было. Решил дождаться. Цербер уже готов, даст ей какие-нибудь колеса полегче и вывезет в район поспокойней. Согласен?

Медведь откидывается и делает глубокую затяжку, а после долго выпускает дым. Он тоже меняется рядом с ней. Уже начал. Прежний Медведь предложил бы разделить ее на двоих на дорожку, а после отпустить с хорошими чаевыми. А этот Медведь не предлагает. Он тоже держится от Кейт, как можно дальше. Не просто так он ушел, оставив ее наедине со мной, чего никогда не делал.

Как и я, ему претит мысль о других мужчинах рядом с ней. Но ради меня он готов отказаться от собственных желаний. Медведь лучше меня, как оказалось. Это меня разъедает ядовитая желчь ревности, а не его.

— Тут, видишь, какое дело, Ворон, — выдыхает слова вместе с дымом Медведь. — Я ведь занят был эти сутки… Не херней какой-то страдал, как тебе могло показаться. Я искал одну нашу несостоявшуюся знакомую. Луизу.

Ее имя, как одна из казней Египетских. Каждый раз, когда Медведь произносит его, мне кажется, что сейчас с неба начнет сыпаться саранча или лягушки.

— И как? Нашел ее?

— Нет. Но выяснил кое-что. Она действительно работала два месяца у Мадам Лу. И должна была стать нашим подарком, но почему-то исчезла накануне встречи с Сяо. И никто не знает почему. Как и то, где она до сих пор и жива ли. Так что саму Луизу я не нашел, но вышел на одного ее клиента… Вернее, он сам меня нашел.

Мое сердце пропускает один удар.

— Клиента? И кто он?

— Итальянец из Саут-Сайда. Подошел ко мне в пиццерии на 32-ой стрит. Сказал, что ему нашептали, что сладкая Луиза сейчас у нас. А он ходил к Луизе в бордель на протяжении всех двух месяцев, как на работу, потому что уж как она сосала ему, никто так больше не сосал… Так что ему, как постоянному клиенту, очень не терпится узнать, когда мы наиграемся и она вернется в строй.

Медведь потушил сигару и сказал:

— Как ты любишь повторять? «Не верь никому»? Ну вот, похоже, самое время проверить, можем ли мы верить или она развела нас, как лохов. Я взял итальяшку с собой, и теперь он ждет нас в левом крыле дома.

Я посмотрел влево, как будто стены особняка были прозрачными, и я мог увидеть этого постоянного клиента. Вот только был он клиентом Луизы или… Кейт?

— Это снова один из тех планов, которые мне не понравятся?

— Возможно. Так что вернемся к обсуждению поездки в Гайд-Парк, чуть позже, ладно?

— Хорошо, — хрипло отозвался я. — Прикажу Церберу привести ее.