Глава 17. Кейт

Семь лет назад

— Пусть твои чертовы друзья выметаются из нашего дома, Чарльз, — произносит мама, и шум льющейся из крана воды никак не заглушает ее голос и резких грубых слов.

Мне стыдно за нее. Ведь Эдвард и Уильям все еще здесь, и им все прекрасно слышно. Они сидят на диване в гостиной, а я, вся красная от стыда, топчусь возле дверей на кухню. Я не могу зайти на кухню и приказать маме, чтобы она отчитывала Чарльза тише, а мне не приходилось краснеть за нее перед его друзьями.

Праздник окончился, и моих одноклассниц уже развезли по домам их родители. За друзьями Чарльза никто не приехал. Ведь они уже достаточно взрослые, чтобы самим водить машину.

Чарльз что-то отвечает матери, но его слов не слышно из-за звона посуды. В наказание за внезапное исчезновение мама заставила его вымыть гору чашек и тарелок, оставшихся после вечеринки.

— Еще одно слово, молодой человек, и ты останешься без карманных денег до самого колледжа! — пресекает его сопротивление мама. — Не нравятся они мне! И ты никуда не поедешь с ними сегодня! Я все сказала. Сегодня ты останешься дома, Чарльз!

Я слышу мамины шаги и выскакиваю ей на встречу. Почему-то мне кажется, что она сейчас нагрубит Эдварду с Уильямом, а я не хочу, чтобы день моего рождения заканчивался вот так.

При виде друзей Чарльза, мама через силу улыбается, и мальчишки, мигом вскочив на ноги, отвечают ей тем же. Одна я снова краснею и думаю о том, что когда стану взрослой, всегда буду говорить только правду и никогда не стану врать, ведь это так глупо сморится со стороны.

— Мальчики, — через силу произносит моя мама. — Чарльз не сможет с вами никуда поехать, мне очень нужна его помощь с уборкой по дому после вечеринки.

— Конечно, миссис Эммерсон, — кивает Уильям.

— Мы все понимаем, мисс Эммерсон. Доброго вечера, — отзывается Эдвард.

Все происходит предельно вежливо и с неживыми улыбками на лицах. А ведь моя мама фактически выгнала их из дома. Но ведь нельзя так с гостями?

— Я вас провожу! — подрываюсь к ним и встаю между ними и мамой. — Вместо Чарльза, да мама? Раз уж он занят!

Три пары глаз останавливаются на мне. Кажется, и мама, и друзья брата успели забыть о моем существовании.

Мама колеблется. Она нарушила все правила хваленного южного гостеприимства и знает это. Все-таки ей неудобно перед друзьями брата.

— Хорошо, Кейт, — нехотя кивает мама. — Только быстро, хорошо? До машины и обратно.

Я тоже киваю.

Мама уходит, обменявшись с Уильямом и Эдвардом натянутыми прощаниями и неискренними пожеланиями. А я остаюсь наедине с ними в гостиной.

— А ты боец, Пинки Пай, — с легкой улыбкой на губах говорит Эдвард. — Но оно того не стоило.

— Не ругайся с мамой из-за нас, — добавляет Уильям. — Будешь потом жалеть о каждом неосторожном слове. С мамами так нельзя.

Я даже опешила от их таких серьезных напутствий. И почему все взрослые всегда думают, что меня постоянно нужно чему-то учить?

Но проглатываю недовольство и решаю быть вежливой с ними до самого конца, чтобы хоть как-то сгладить мамино резкое поведение. Сегодня я обставила вечеринку Тани, и она будет грызть локти до самого Рождества, уж я ее знаю. А без Уильяма и Эдварда это был бы обычный детский праздник с маффинами и тортом.

Я даже первой берусь за дверную ручку и распахиваю перед ними дверь, и напряжение, витавшее в воздухе, неожиданно рассеивается.

Оба широко улыбаются.

— Вообще-то это мужчины должны придерживать дверь перед дамой, — говорит Уильям, качая головой. — А не наоборот.

— Ну вы же наши гости, — хмуро отзываюсь я.

Черт, в этой взрослой жизни столько правил!

Их машина припаркована возле нашего дома. Идти далеко не нужно.

— Я поведу, — бросает Эдвард, и Уильям кивает.

На них мятые футболки, которые они старательно выжали после водных игр на заднем дворе, а потом так и надели мокрыми. Высохла ткань прямо на них. Но ни одного из них такой небрежный вид не портит.

— Что ж, спасибо, малышка Пинки Пай, и еще раз с днем рождения, — Уильям снова улыбается мне.

Эдвард, не говоря ни слова, просто треплет мои розовые волосы, как будто я какой-то щенок, который выбежал им навстречу.

Пытаюсь подавить панику. Сейчас они уедут, а я больше никогда их не увижу.

— Вы еще к нам приедете?

Перевожу взгляд с одного на другого, слегка задрав голову.

— Кто знает? — философски отзывается Уильям.

— Живы будем, обязательно приедем, — кивает Эдвард. — Беги домой, мама будет волноваться.

И я вдруг понимаю, что — нет. Я совершенно точно никогда их больше не увижу. Первой против их визита будет моя собственная мама, а Чарльз — сможет видеться с друзьями в колледже. У них нет ни единого повода, чтобы навестить именно меня.

Они уже открыли дверцы, и готовы сесть в машину, когда я бросаю:

— Поцелуйте меня!

Оба замирают, как вкопанные.

— Какого… — начинает Эдвард, но тут же осекается. Материться в моем присутствии они себе не позволяли. — Что ты сказала?

— Вы пожимаете руку Чарльзу, когда прощаетесь с ним. Но я девочка и рукопожатия не для нас. А вы, когда прощались с теми девочками из торгового центра, то поцеловали их. Так поцелуйте и меня на прощание, я ведь девочки. И это правила хорошего тона, разве нет?

Оба какое-то время переваривают мои слова, а после обмениваются теми самыми непонятными мне взглядами.

— Кейт, не думаю, что твоя мама…

Уильям впервые назвал меня по имени! Определенно это того стоило.

— Ну ты даешь, Пинки Пай, — Эдвард не слушает друга. Он делает шаг ко мне и, обхватив за талию, приподнимает над землей. Быстро целует в щеку и говорит: — Передай брату, чтобы присматривал за тобой, хорошо? Обязательно передай. И лучше бы ему заранее завести двустволку, чтобы отстреливать твоих кавалеров, девочка!

Болтая ногами в воздухе, как кукла, я киваю, хотя мне хочется ответить им, что брат не будет против моих кавалеров. Ведь они — его лучшие друзья. Правда, я не знаю, кого из них выбрать, но, кажется, никто не требовал этого от их подружки в торговом центре сегодня.

— Правила хорошего тона, Уил, поцелуй именинницу и едем! — командует Эдвард, и светловолосый Уильям, на миг закатив глаза, легко касается моей щеки губами.

После Эдвард опускает меня на землю.

— Всё, правила приличия соблюдены. Теперь беги домой, Пинки Пай!

Я сделала все, что смогла. Больше мне их не удержать.

Они садятся в машину, заводят мотор и исчезают за поворотом. Не уверена, но кажется, Уильям все-таки обернулся, чтобы проверить осталась я у дороги или зашла в дом. А еще он, кажется, опять закатил глаза при виде того, как внимательно я провожала их машину взглядом.

Дома, когда я вернулась, было уже тихо, и мама велела идти в свою комнату. Пора было спать. В своей комнате под крышей дома я переоделась в розовую пижаму с пони, устроилась в кровати вместе со своим личным дневником с замочком и ключом и вывела на его ароматных страницах розовой ручкой:

«Сегодня мне исполнилось четырнадцать. Чарльз сдержал свое слово. У меня была совершенно улетная вечеринка.

А еще… я влюбилась».

Через три часа меня разбудили крики.