Глава 2 · Чудовище
— Эльфовище, — снова выдохнула девушка, с ненавистью глядя в красивое лицо эльфийского принца. — Ты думаешь, ты красив? Ты тщеславен оттого, что твое лицо гладкое, не обезображено старостью и болезнью? Нет, ты уродлив! Тот, кто поговорит с тобой, сразу может увидеть твое уродство! Оно проступает сквозь твои тонкие, идеальные черты, и ты кажешься самым ужасным существом на свете!
Она очень хотела задеть, обидеть Теренса, причинить ему боль, надавать ему оплеух, ранить его своими едкими словами. Но принц и бровью не повел. На лице его расцвела ироничная улыбка.
— Я знаю, — ответил он, щуря свои прекрасные светлые глаза. — Знаю. Уведите ее и заприте понадежнее. И смотрите, чтоб не сбежала и не попортила себя — богине нужны красивые рабыни.
Он снова шагнул к девушке, встал близко-близко, так, что ее снова обдало жаром его сильного молодого тела. С удовольствием, слово к полевому цветку, он принюхался к запаху ее волос, к запаху ее чистого дыхания, почти касаясь губами ее губ, так близко, что ей казалось, что она ощущает своими напряженными нервами его поцелуи, развратные и сладкие, как яд.
— Может, — шепнул он, — подумаешь еще разок?.. и согласишься быть с мной?
— Нет! — яростно выкрикнула она. — Я выбираю служение богине!
На лице Теренса отразилась досада.
— Упрямая девчонка, — пробормотал он, вглядываясь в ее раскрасневшееся лицо. — Уведите ее.
Он небрежно махнул рукой, и стража молча вытащила девушку вон.
— Ваше Высочество, — позвал испуганный голос слуги. — Ваш отец хочет вас видеть. Он зовет вас.
— Зачем? — поинтересовался принц.
— Кажется, хочет посоветоваться… Или просить о чем-то.
— Подождет, — высокомерно произнес принц. — Не могу же я идти к королю голым и мокрым.
Он подошел к огромному зеркалу, что висело на стене, провел по его глади ладонью, стирая тонкую пленку пара. Увидев свое отражение, принц улыбнулся, и из зеркальной глади ему улыбнулось чудовище.
Страшный и огромный волк, страшнее любого зверя, что можно встретить в лесу, с голубыми, как яркие северные звезды, глазами.
Вглядываясь в уродливую морду, принц рассмеялся, и волк оскалил клыки. Словно в воду, принц опустил ладонь в зеркало, пустив круги по его блестящей поверхности, и коснулся черной блестящей шерсти.
Чудовище облизало горячим алым языком его пальцы, заластилось, и принц, глядя на подобострастного зверя, усмехнулся снова.
— Проклятий не бывает, — повторил принц упрямо свои слова. — Чудовище… что ж, я — чудовище. Я — это ты. Но разве мне это мешает?
Волк поскуливал и вилял хвостом, как преданная смирная собака, и принц снова недобро рассмеялся, глядя на прирученное зло.
* * *
К отцу Теренс явился в блеске и великолепии, как и полагается эльфийскому принцу.
Он был одет в черные одежды и легкие серебряные черненые доспехи. На поясе его был меч. Его походка была легка, уверенна и упруга. Вслед за ним шла его свита, бряцающая оружием — верные воины, лучшие во всем королевстве. Несмотря на свою дурную репутацию распутника, принц Теренс был хорошим воином и занимал пост первого военачальника при своем отце.
У короля его ждал сюрприз. Едва ступив в тронный зал, Теренс увидел у подножия трона рассерженного и взволнованного Варинора. Эта встреча была так неожиданна и неприятна Теренсу, что тот замедлил шаг, и едва ли и вовсе не повернул назад.
— О, боги, — с досадой выдохнул он. — Варинор Инглориорн! Боги, надо было догадаться! Кому еще придет в голову в такую рань приползти к ногам моего отца, лобызать их, поливая слезами, и просить помощи, привлекая для решения своих мелких проблем всю армию! Ты никак потерял любимую диадемку, друг? Или у тебя ее отняли? Хочешь, чтоб я осушил твои слезы, заступился и вернул тебе любимую побрякушку?
В его голосе прорезались издевательские нотки. Варинор, молодой красивый эльф с красивыми каштановыми волосами, покраснел от гнева, но из уважения к королю промолчал. Король Эбенрот грозно нахмурил брови.
— Варинор, — резко ответил он сыну, — пришел не с пустяковой проблемой и не с мелкой, ничтожной жалобой! Он уверяет, что его молодая невеста похищена.
— И что? — беспечно пожал плечами Теренс. — Я должен ее искать? Мои воины должны разбрестись по лесу и ворошить листву в канавах?
— Варинор утверждает, — с нажимом ответил король, — что к этому похищению причастен ты.
— Ба! — весело воскликнул принц, сжимая рукоять меча. — От него удрала невеста, а я виноват? Каждый раз, когда его будет бросать женщина, виноват буду я?! Вот это здорово! И ты, отец, скорее поверишь наговору этого скользкого слезливого проходимца, чем мне?
— Она не удрала! — не выдержал Варинор. Он даже топнул ногой от злости и выступил против Теренса, и тот покосился на грудь соперника, поблескивающую серебряной вышивкой. Ах, как замечательно было бы пронзить ее мечом, пустить по светлой парче яркую алую кровь!.. — Она не могла удрать! Эдна — самая верная, самая мудрая, самая чистая девушка! Ее слово стоит слова десяти таких мерзавцев, как ты! И если она обещала…
— Обещала! — насмешливо присвистнул Теренс. — Это же женщина. Они лгут и изворачиваются так искусно, что никогда не поймешь, в какой момент они предадут тебя.
— Она не из таких! И убежать она не могла! Она похищена, притом так ловко, что не осталось следов! Кто, как не ты, обладает достаточной властью и достаточными возможностями, чтобы сделать это?!
— То есть, доказательств у тебя нет? — быстро спросил Теренс. — Ты просто так решил ткнуть в меня пальцем?
— Все знают, что ты ненавидишь меня и завидуешь мне, — горько ответил Варинор. — А такая девушка, как Эдна, не могла не обратить на себя внимание. Невозможно не полюбить ее, глядя в ее глаза. Невозможно не пожелать ее. Таким мерзавцам, как ты, такая девушка и не светит!
— Это еще почему? — прищурился Теренс. Он изо всех сил делал вид, что его не задевают слова Варинора, но вот это «такая девушка тебе не светит!» больно царапнуло его самолюбие. Особенно после отказа Эдны… после ее яростного сопротивления.
— Потому что она слишком умна! — выкрикнул Варинор. — И таких негодяев, как ты, видит насквозь! Она никогда, ни за что и не посмотрела б в твою сторону, потому ты ее и украл!
«Тебе, значит, ушастый теленок, не откажет? — зло подумал Теренс, глядя в гневное лицо молодого соперника. — В твою сторону смотрит с обожанием? Чем ты лучше меня?! Она просто еще не была со мной; не пробовала вкус моей страсти. Не спала со мной, утомленная, быструю и краткую ночь. Если б она не упрямилась, она бы уже к сегодняшнему вечеру и думать забыла о тебе и вешалась бы мне на шею с влюбленными глазами!»
— Ну, — небрежно ответил Теренс, делая вид, что ничуть не смущен брошенными ему в лицо обидными словами, — значит, не так уж она умна, если связалась с тобой и обещалась тебе.
— Прекратите! — прикрикнул король, гневно ударив кулаком по подлокотнику трона. — Как мальчишки…
— Он ее похитил! — не унимался Варинор. — Он соблазнился ею!
— Да я поклясться в том могу, — заводясь, ответил Теренс, — что не был с твоей… невестой! Кажется, твоя гордыня тебе застила разум! Ты думаешь, что обладаешь всем самым лучшим, и это все настолько хорошо, что сгодится и для принца?!
— Да! — дерзко выкрикнул Варинор. — Это самая достойная, самая чистая и самая лучшая дева во всей округе! А твой удел — кувыркаться с рабынями из храма! И не будет у тебя ни достойной жены, ни верной возлюбленной! Потому что все знают, что нет у тебя ни совести, ни души!
«Эк ты расхвалился, — недобро подумал Теренс, яростно сжав кулаки. — Эк тебя разбирает! Даже и не думал на нее смотреть. Отказала — ну и отказала. Но после того, как ты так ее расхваливаешь, она просто обязана стать моей!»
— Достаточно! — снова прикрикнул король гневно. — Теренс, так ты клянешься?
— Клянусь, — не дрогнув, повторил принц, глядя прямо в гневные глаза Варинора. — Я не трогал ее. Я не спал с ней. Я не знаю вкуса ее губ, ее языка. Но ты так ее хвалишь, что мне стало любопытно…
Варинор даже почернел от гнева.
— Не смей! — прошептал он одними губами. — Не смей даже думать о ней… так!
Теренс усмехнулся.
— Попробуй, запрети мне, — с удовольствием произнес он, сжимая рукоять меча. О, Теренс был не дурак подраться! Одно неосторожное слово, один вздох — и Варинор будет корчиться на его мече!
Но король не позволил молодым эльфам сцепиться.
— Князь Варинор! — рявкнул он с трона. — Мой сын поклялся! И этого достаточно! Теренс — уймись!
Теренс отступил от Варинора. На его губах играла недобрая улыбка, и Варинор с досадой топнул ногой, видя, что принц нарочно его злит, выискивая повод, чтобы скрестить с ним оружие.
— Не надейся, Черная Звезда, — глухо произнес Варинор, сверля Теренса недобрым взглядом исподлобья. — Не надейся!.. Я не совершу необдуманного поступка, не совершу ошибки и не дам тебе повода убить меня. Если я погибну, Эдна останется в твоих руках, и тоже погибнет от стыда и горя.
— Эдна, — издевательски произнес Теренс, нарочно с удовольствием повторив за Варинором имя девушки, будто пробуя его на вкус, как губы — поцелуем.
— Иди, князь Варинор, — сурово приказал король. — Я обещаю тебе, что твоя невеста отыщется. И что мой сын, — он глянул на Теренса, склонив голову, увенчанную короной, — не посмеет прикоснуться к ней.
Теренс удивленно приподнял бровь.
— Даже если она сама этого захочет? — скептически произнес он.
— Не паясничай, принц Теренс! — прикрикнул король. — И прекрати дразнить Варинора! В час, когда у него горе, твои издевки выглядят просто… бесчеловечно!
— Слушаюсь, отец, — Теренс отвесил церемонный, полный уважения отцу — и снова гаденько хихикнул, стрельнув взглядом в сторону Варинора.
— Иди, князь, — повторил король тяжелым голосом. — Иди и будь спокоен.
Когда шаги молодого эльфа стихли за дверями тронного зала, король со вздохом опустил голову, ладонью потер горящий лоб, закрыл усталые глаза.
— Почему ты… такой? — тихо спросил он у сына, и Теренс взвился, как молодой, горячий жеребец, получивший плеткой по заднице.
— Какой?! — вскричал он, бросившись к трону. Но отец жестом руки остановил его. Теренс, поставивший было ногу на ступень, ведущую к отцу, наверх, остановился и отступил назад, словно натолкнувшись на невидимую стену. — Ну, какой я, отец?!
— Варинор — достойный молодой эльф, — вместо ответа на вопрос сына, ответил король. — Достойнее и вернее многих. Его речи учтивы. Помыслы чисты. На него можно положиться во всем, он не предаст и не продаст. Отчего же ты травишь и поносишь его?! Отчего не назовешь его другом?!
Теренс оскалился, став здорово похожим на волка, что живет за волшебной гладью зеркала.
— Он лживый насквозь! — прокричал он яростно и страстно. — Его речи — сладкий мед, который он щедро льет в твои уши! А под ним — горький смертельный яд! Его достоинство, его верность — это цветы, что скрывают под собой трухлявый, гнилой, вонючий пень! Я чую тлетворный запах, что исходит от него! Он не продает и не предает тебя потому, что ему не предложили достаточно много золота!
— Это всего лишь злые слова, — горько ответил король. Теренс упрямо мотнул головой, сжав рукоять меча страстно и сильно, так, что побелели суставы пальцев.
— Я не могу доказать этого, — выдохнул он с силой. — Но я это чувствую! Чувствую его гадкую, подленькую ложь! И за это ненавижу! А за то, что ты приближаешь его к себе, ставишь его выше меня, ненавижу его еще больше!
— Я не ставлю его выше тебя, — заметил король, и Теренс вдруг в один прыжок оказался подле короля.
Склонившись, подавшись вперед, приблизив свое лицо к его лицу, он заглянул отцу в глаза так глубоко, что, казалось, на дне их рассмотрел душу старшего эльфа.
— Да? — вкрадчиво и тихо прошептал он. — Разве? Ты лжешь, отец. Я чувствую это. Я знаю это. Ты жалеешь, что я, твой наследник, не похож на Варинора. Не такой же рассудительный, не такой же правильный. Не такой же важный. Не такой же неторопливый. Не такой же почтительный. И я знаю, я чувствую, как в твоем сердце рождается робкое желание, чтобы Варинор был твоим сыном. Мне ты можешь в этом не признаваться. Я это знаю. Я это прочел в твоих глазах уже давно. Признайся самому себе. Может, тогда легче будет переносить меня?
Король, хватая ртом воздух, подскочил на ноги, и Теренс разогнулся, дерзко глядя светлыми глазами снизу вверх, в глаза отца.
— Да, я жалею, что ты не такой, — тихо ответил король. — Ты, мой наследник, сверх меры горяч и не так мудр, каким тебе следовало бы быть! Ты не умеешь слушать, договариваться и уступать…
— Уступать?! — в ярости взревел Теренс. — Да я воин, демоны всех подери! Кому я должен уступать?! Кого я должен слушать?!
— Женщину, — ответил король. — Жену. Будущую королеву. Ту, что должно уважать и любить. А не тех потаскух, с которыми ты обычно делишь ложе!
— Женщине место в постели, а не на троне! — гневно проорал Теренс. — И до сих пор в постели я обходился без любви!
— А жена? Как же ты собираешься жениться и продолжить наш род, если не можешь любить?!
— Для брака любовь не обязательна! — огрызнулся Теренс. — Когда будет пора, возьму высокородную деву, только и всего! Как вот этот… Варинор! Ты что, думаешь, он влюблен? — он хитро прищурил светлый глаз. — Да как же не так! Я чую обман, чую гаденький расчет, и никакой святостью высоких чувств тут и не пахнет. Эдна Среброрукая — княжна, занимает высокое место среди людей. Этот лопоухий проныра, оказав княжне из людей такое высокое почтение, выбрав ее себе в жены, просто хочет заручиться поддержкой людей! Хочет стать своим среди них! Хочет из верности, их преданности! И если что — их мечи он обернет против тебя!
— Так ты знаешь имя его невесты? — быстро спросил король. Теренс недобро усмехнулся:
— Конечно, знаю, — ответил он. — Я много чего знаю. Наверное, намного больше, чем ты. Это моя обязанность — знать. Многие знания помогают мне угадывать, откуда придет удар, и хорошенько охранять тебя. Хотя, кажется, ты этого не ценишь и печалишься о том, что я ни в кого не влюблен и никому не читаю стихов под луной!
Король сжал губы.
— На месте Варинора, — произнес он, наконец, — мог бы быть и ты. Ты мог бы заключить этот выгодный союз с людьми, взяв их княжну.
— Отец?!
— …но ты предпочитаешь любоваться собой…
Теренс сжал зубы, злобно оскалился.
— Да нечем любоваться, — прорычал он, яростно сверкая глазами. — Я — чудовище, это тебе любой скажет! И я предпочитаю не договариваться, а выбивать силой нужное мне!
— Скажи, — произнес король дрогнувшим голосом. — Проклятье той Ведьмы… она отняла у тебя душу? Поэтому ты… такой?
Теренс круто отвернулся, сердито сверкнул глазами.
— Проклятий не существует, — грубо ответил он. — Так же, как и любви. Ничего она мне не сделала. Ее слова были всего лишь причитаниями глупой женщины. Я всегда был таким.
И он спешно вышел вон.
* * *
Была глубокая ночь, за зарешеченным окном было видно темное небо и огромная луна. Страх и потрясение вымотали девушку так, что она упала и уснула как убитая, даже не осмотревшись, как следует.
— Госпожа! Госпожа! — Эдну разбудил острожный женский голос.
Девушка тотчас же проснулась, подняла голову с подушки, прислушалась. Приснилось? Почудилось?
Но чья-то темная тень погасила золотую полоску света под запертой дверью, в дверь тихонько, но нетерпеливо постучали, и Эдна одним прыжком соскочила с постели.
— Госпожа! Я Юна! Бывшая рабыня богини! — нетерпеливо звали Эдну. — На вас сейчас мой ошейник! Вы здесь, госпожа?
Девушка бросилась к двери, прижалась к ней всем телом, боясь пропустить даже слово.
— Да, да! — шепнула она горячо. — Я слышу! Я здесь!
Девушка за дверями шумно вздохнула.
— Благодаря вам я теперь свободна, — глухо произнесла она. — Но вы… я не смогу спать спокойно, зная, что невинная жертва забрала мою горькую судьбу. Что я могу сделать для вас? Чем могу утешить хоть немного?
Эдна радостно рассмеялась, с облегчением вздохнув.
— Юна, милая! — шепнула она. — Как я благодарна тебе! Верная душа!
— Так что сделать? — нетерпеливо повторила Юна. — Торопитесь! Меня могут тут застать, и тогда!..
— Да, да! — кивнула Эдна. — Ты вот что: беги, найди моего жениха, Варинора Инглориорна. Скажи ему, что я здесь, у этого эльфовища в плену. Пусть он спешит сюда и освободит меня!
— Хорошо, — ответила Юна. — Я сделаю это. А вы… сейчас на вас ошейник. Господин принц, конечно, не принуждает женщин к близости с ним, но и отказа он не встречал никогда. Он может… взять вас. Может пожелать этого. И есть только один способ этого избежать…
Юна закашлялась, словно подавилась.
— Надеюсь, — горячо сказала она, — что помощь подоспеет вовремя! И надеюсь, что в его душе есть хоть что-то святое! Хотя бы уважение к чужому выбору, к чужой воле и к чужой судьбе. Я слышала про трон… Словом, скажите ему, что хотите стать не просто рабыней богини, но ее Лесной Сестрой. Они приносят свою девственность ей на этом троне и потом никогда и ни с кем из мужчин… Этот ваш выбор, может быть, на первое время защитит вас от его посягательств, а там и жених подоспеет с помощью, и не придется садиться на трон и принимать служение. Ну, не посмеет же он отнять у богини ее рабыню?! Должен же он бояться хоть чего-то, гнева богов?!
— А если и не подоспеет, — горько ответила Эдна, — то это единственный мой путь. Беги же скорее! Спаси меня от бесчестья!
— Бегу, госпожа! — ответила девушка и за дверями все стихло.
Эти новости придали сил Эдне. Она приободрилась, прибрала рассыпанные волосы в косу, оправила разодранное платье и присела на краешек постели, ожидать помощи.
Время текло медленно, Эдне чудились шаги за дверями. Она вздрагивала от каждого шороха, от каждого стука, подскакивая на ноги. Ей казалось, что она слышит гневный голос Варинора. Но все это оказывалось обманом.
Когда же, наконец, за дверями действительно кто-то зашумел, сердце у Эдны оборвалось, потому что на с первого же звука поняла, что это идут не спасать ее.
Двери распахнулись, глаза девушки резанул яркий свет, и она подскочила, испуганная.
— Господин зовет вас к себе, — оповестил ее грубый голос.
— Нет-нет, я не хочу, — забормотала Эдна. Сердце ее оборвалось, потому что она поняла — зачем эльф ее зовет. — Я не пойду!
Но ее не слушали.
Грубые руки снова ухватили ее под локти, и, как бы Эдна не сопротивлялась, ее выволокли из комнаты.
Путешествие ее было недолгим; ее проволокли по коридору и втолкнули в уже знакомое ей помещение с бассейном. Дверь с грохотом за нею захлопнулась и Эдна с криком бросилась к ней, забарабанила кулаками по тяжелой дубовой створке.
— Зачем же так шуметь? А еще приличная девица, — укоризненно произнес уже знакомый ей голос, и она, стремительно обернувшись, увидела принца, выходящего из воды.
Он осторожно, чтоб не поскользнуться, поднялся по ступенькам, откинул на спину мокрые длинные черные волосы.
Его кожа блестела от воды, глаза сияли звездами, как и в первую их встречу. Эльф улыбался — острозубо, хищно, но странно притягательно, — и Эдна с сильно бьющимся сердцем буквально вжалась спиной в дверь, отстраняясь от наступающего на нее обнаженного мужчины.
— Что вам нужно? — выпалила она, когда Теренс подошел вплотную.
— Хотел еще раз глянуть на тебя, — ответил он, задумчиво почесывая кончик строго уха и с интересом заглядывая в разрыв на ее одежде. — И, вероятно, познакомиться поближе?
Он вдруг ухватил ее платье за плечи и рывком разодрал его пополам, окончательно лишив девушку одежды. Эдна оглушительно вскрикнула, сжавшись в комочек, закрыв грудь руками, а принц рывками стаскивал платье с ее бедер вниз.
— Что вы творите! — в ужасе выпалила она.
— Я же сказал — хочу посмотреть на тебя ближе, — ответил эльф, расправившись с платьем и поднимаясь. — К тому же, ты ведь теперь рабыня богини? Не пора ли приступать к своим обязанностям?
— Я не принесла клятв богине! — пропищала Эдна.
Эльф по-хозяйски обнял ее, прижался к ней горячим влажным телом. Его ладони ухватили девушку за ягодицы, эльф прижал ее бедра к своим, чтобы она как следует ощутила его нетерпение и его жажду.
— Ничего, — ответил эльф, — это никогда не поздно. К тому же, небольшой урок того, что будет отныне входить в твои обязанности, тебе будет не лишним.
— Вы говорили, что не берете женщин силой, — выпалила Эдна гневно.
— Не беру, но умею уговаривать, — подтвердил эльф. — Ты сама мне отдашься, поверь.
Его член был жестким и бессовестный эльф потирался им о накрепко сжатые бедра девушки. От каждого касания горячей влажной головки к ее коже Эдну кидало в жар и дрожь. Жесткое мужское тело, льнущее к ней, пугало ее. Эльф насильно расцепил ее руки и, ухватив ее за запястье, принудил положить ладонь на свой живот.
Эдна даже дышать перестала, ощутив под ладонью крепкие мышцы, гладкую кожу, услышав частый пульс. От стыда и непонятного, животного возбуждения у нее свело живот. Девушка едва не согнулась пополам, пытаясь скрыть свое состояние.
«Это не может со мной происходить! Я и он… обнаженные… так близко… это все неправильно! Это не так должно быть! Голый мужчина мог ко мне прикоснуться только после свадьбы, и то — с уважением и почтением, а нес животной похотью!»
— Говорят, женщины любят трогать здесь, — произнес эльф, принуждая ее опускать руку ниже, к собственному паху, к вставшему члену. — А тебе нравится?
— Я… — пискнула Эдна, то краснея, то бледнея. — Я не знаю!
— Вот как, — произнес эльф, заставляя ее положить ладонь на свой член, на горячую налитую головку. — Собиралась замуж за Варинора, и не знаешь, каково это — касаться мужчины? Вы что с ним, за руки только держались?
Он сжал ее пальцы на собственном члене и чуть толкнулся в ее ладонь, чтобы она почувствовала крепость его упругой плоти. Девушка дрожала, смущенная, испуганная, растерянная. Капля прозрачной смазки испачкала ее пальцы, и Эдна испуганно вздохнула, когда член эльфа толкнулся сильнее, явно получая удовольствие от соприкосновений с ее пальцами, нажимающими на головку его члена.
Странно, но ей вдруг понравилось его касание. Подушечками пальцев она ощутила бархатистую нежную кожу, жесткую упругость, приятное тепло и нетерпеливую дрожь желания.
«Вот в чем его притягательность!» — мелькнуло в голове Эдны.
Эльф хотел ее; искренне желал, до дрожи, до стонов. Красивый, не знающий отказа, высокомерный — он жаждал ее так, как жаждут в первый раз, единственную и не повторимую. Сгорая в собственной страсти. Сходя с ума от вожделения.
И все это под маской ледяного ироничного спокойствия. Но сильно бьющееся сердце выдавало его.
— Смелее, — подбодрил ее эльф, наблюдая за эмоциями, выписывающимися на ее лице. — У тебя неплохо получается, рабыня. Скоро тебе придется заниматься этим очень, очень часто.
Эти слова отрезвили Эдну. Она разжала пальцы, оттолкнула от себя подрагивающий член, попыталась вырваться из объятий эльфа.
— Ни за что! — выкрикнула она, снова зажимаясь, стискивая ноги. — Я не буду! Я стану Лесной Сестрой, принеся себя в дар богине, и никто больше не коснется меня! И вы — тоже! Просто нельзя! Так что вы не имеете права меня касаться! Я вам не хочу принадлежать, и не буду! А вы — вы не осмелитесь меня отнять у богини! Она покарает ее! Бойтесь ее гнева!
Эльф чуть отстранился от разъяренной девушки, с интересом глянул в ее раскрасневшееся лицо.
— Хорошая идея, — ответил он, наконец. — Но нет. Я не боюсь гнева богини. И я все-таки попробую тебя. Что там у тебя есть такого особенно сладкого, что ты так отчаянно бережешь?
— Должно же быть у вас хоть что-то святого?! — в отчаянии прокричала Эдна, вырываясь.
— Должно, — согласился эльф. — Но его нет. Поэтому достаточно криков. Ближе к делу!
Он прижался к ней снова, всем телом, так тесно, что она даже не знала, что можно быть настолько близко к кому-то. Он потирался о ее грудь, живот, ласкаясь, словно гибкое огромное животное, распаляя собственную страсть.
Стало горячо и тревожно сквозь стыд и шок; девушка хрипло вскрикнула, но он властным движением откинул ее голову себе на плечо, обхватил ее, тиская жадно, как букет полевых пахучих цветов, и поцеловал.
Так не целовал ее Варинор. В поцелуях жениха было много почтения, они были какими-то церемонными, размеренными, словно жених и невеста уже в храме, и на них обращены взоры сотни людей.
Теренс целовал иначе. Страстно, пожалуй, слишком развратно для неподготовленной к его желанию девушки. Он практически брал ее языком в рот, и это было так же интимно, страстно и развратно, как если б он взял ее членом в лоно.
Он целовал ее, запустив язык в ее рот, обласкав им чувствительную поверхность губ, касаясь ее расслабленного языка. Девушка сомлела, колени ее подогнулись, и на ладонь эльфа, как-то незаметно и очень ловко просунутую меж ее ног, брызнул сок ее желания.
«Да что ж он творит такое!» — промелькнуло в голове у Эдны, когда она ощутила в себе его пальцы. В своем лоне; он умело поглаживал чувствительный вход в ее тело, и девушка беспомощно стонала, плавясь в наслаждении, которое заглушало даже стыд.
Но эльф пил своими губами, слизывал ее стоны горячим языком. Жадно, словно это был нектар, дарующий бессмертие.
Теренс нежно прихватил ее дрожащую губу вместе с расслабленным мягким языком своими губами, и испуганная Эдна толком не понимая, что делает, что есть силы укусила Теренса за губу.
На своем языке она ощутила солоноватый вкус, эльфийский принц отпрянул от нее, мазнул по своим губам ладонью.
— Прокусила, стерва, — с удивлением произнес он, глядя на окровавленные пальцы — и рассмеялся, потешаясь над ее наивной попыткой защититься. — Но этим ты меня не остановишь. Потом я покажу тебе, где в меня вонзилась стрела. Вот там было больно. А пока…
Он запустил пальцы в ее волосы, с силой, властно оттянул ее голову назад, обнажая ее беззащитное горло, и впился крепким, больным поцелуем в белоснежную кожу, оставляя синий след, помечая свою жертву. Рыдания дрожали в ее груди, рвались из ее горла, а эльфийский принц медленно вел по нему языком, от груди вверх, к точеному подбородку, вылизывая белоснежный бархат ее шеи, хищно и страстно, оставляя кровавый след на коже девушки.
Так ласкаются волки, настойчивые, раненные огрызающейся дикой подругой, чтобы покорить ее сейчас — и навсегда.
— Нравится моя кровь на вкус? — пробормотал он, целуя ее острый подрагивающий подбородок, хватая ее нижнюю губку, и тоже прикусывая ее белоснежными зубами. — Хочешь еще попробовать?
Он небрежно мазнул по своему лицу, пальцами стирая кровь и боль, и провел ими по припухшим от его поцелуев раскрытым губам девушки.
— Ну, давай, укуси меня еще, — поддразнивал ее Эльф. — Мне нравится, как ты брыкаешься! Строптивая лошадка с атласной кожей…
Он огладил ладонью ее трепещущее тело, а потом склонился и вдруг укусил в сосок. Эдна затрепетала, а он, все так же ее удерживая, укусил второй, до красноты, до боли, крепко прихватив зубами шершавую ареолу.
Девушка извивалась, постанывая от стыда и боли. А эльф все кусал, безжалостно посасывал, впиваясь в кожу слишком крепко, пока любое, даже самое невесомое прикосновение не стало отзываться в нервах Эдны тысячами чувствительных покалываний. Груди ее зарозовели, эльф жадно ухватил приятную округлость жадной рукой, вжался в трепещущее мягкое женское тело, и нежно провел языком по ставшему острым и жестким соску.
— О-о-о, — проскулила Эдна, почувствовав острейшее удовольствие, разливающееся по ее груди, стекающее в живот и остро покалывающее ставшее мокрым лоно. — Все, все!
— Нет, не все, — шепнул эльф, целуя ее соски, заставляя девушку сладострастно извиваться в своих руках. — Это только начало!
Он подхватил ее, Эдна почувствовала, что он несет ее, и уже через миг ощутила под своей спиной прохладу постельного белья, а на себе — тяжелое мужское тело.
— Тебе хорошо будет, — шепнул Теренс, зарываясь лицом в ее грудь, прихватывая кожу губами. — Не бойся. Я не обижу тебя. Я приласкаю. Обещаю — ты увидишь звезды, когда все завершится.
Их руки и ноги сплелись, девушка то стонала, то рыдала, не понимая, что с ней происходит, ослепленная и потрясенная откровенными ласками, затопленная мощной лавиной страсти Теренса, которой сопротивляться было просто невозможно. Еще миг — и она вдруг поняла, что отвечает на жадные поцелуи принца, запустив руки в его черные волосы, неумело лаская языком его горячие губы, но стараясь сделать это точно так, как с ней это делал он.
А он, целуя ее, в страсти сплетаясь с ней воедино, брал ее ладонями за голые бедра, заставляя обнять себя ногами. Он двигался плавно, мягко, ласкаясь об нее всем телом, поглаживая членом между ее разведенных ног, по сливочной влажности, по гладкому лобку, ныряя и скользя меж розовых губок, нажимая на чувствительный клитор и на мокрую чувствительную дырочку ее девственного лона.
Эдна испуганно вскрикивала, и эльф зажимал ее рот поцелуями, прижимаясь членом крепче и настойчивее. Она скрестила ноги на его гибкой пояснице; в голове у нее не осталось ни единой мысли. Эдна уже не понимала, что происходит, и правильно ли это. И вообще допустимо ли то, что делал с ней Теренс.
Его крепкий член, влажный от ее любовных соков, ткнулся в самое чувствительное место, жар наслаждения обжег ее лоно, разведенные покорно бедра. Девушка заскулила, вцепившись в плечи эльфа, попыталась закрыться, но он был настойчив.