Глава 5 · Воля Богини

Это утро обещало быть добрым.

Раненного принца вечером осмотрели знахари и целители, обмыли от крови и дали укрепляющего отвара. Тот приглушил боль и унял кровь, и принц уснул, свободный от тяжелых дум и болезни.

Проснулся он почти здоровым. Немного болело в боку, и все еще были слабыми руки, но это уже пустяки. И мать — у постели его сидела мать, как в те далекие времена, когда он был ребенком.

— Мама, — произнес принц, отыскав ее ладонь в складках покрывала и сжав ее теплые пальцы. — Как хорошо, что ты со мной!

Мать улыбнулась и промокнула бисерины пота на упрямом лбу принца.

— Теренс, — произнесла она нежно. — Ты спас короля. Спасибо тебе за это! Даже не знаю, как я жила бы без него… без вас обоих. Хвала богам, ты силен и руки твои быстры! Эти мерзавцы просто не знали, на кого напали. Не на принца — на сильнейшего воина в нашем королевстве! Твой отец говорит об этом теперь не без гордости.

— Вообще-то, — заметил Теренс чуть капризно, — он сам мог бы прийти и высказать свою благодарность.

— Он придет позже, — ответила мать ласково. — А ты пока отдыхай, набирайся сил. Хочешь чего-нибудь?

Теренс с блаженной улыбкой откинулся на подушки, закинул руки за голову.

— Я подумаю, — промурлыкал он, щуря довольные глаза.

В дверь постучали громко и требовательно, да так, что выражения блаженства и покоя вмиг слетели с лица Теренса. Он вмиг насторожился, уселся в постели, и в тот же миг вошла жрица храма.

Кровь отлила от лица Теренса, когда он увидел, что за процессию она возглавляет. Жрицы, что шли вслед за нею, были с оголенными грудями, в роскошных праздничных юбках, с плечами, перевитыми разноцветными лентами. Они окружали девушку, с ног до головы одетую в белое, с головой, покрытой белой непрозрачной фатой, расшитой белыми жемчужными бусинами.

— Это что еще такое?! — возмутился Теренс. — Зачем ты привела эту девицу?! Это вообще кто такая?! И зачем вы вваливаетесь поутру в покои принца? Что за проходной двор тут?!

Жрица молча поклонилась, так же неспешно выпрямилась и глянула прямо в разъяренные глаза Теренса.

— Мой темный принц, — произнесла жрица звучно. — Я ни за что бы не отважилась нарушить данное вам слово, и никто бы не узнал, что вы провели эту ночь в храме, но богиня велела мне…

— Ты провел эту ночь в храме?! — удивленно переспросила мать у сына, и тот закрыл лицо ладонями. Уши его пылали. — Что ты там делал, Теренс?!

— Богиня была так довольна вами, — вкрадчиво продолжала жрица, — что прислушалась к вашей просьбе. Эта девушка, за которую вы просили, теперь свободна, — она шагнула к белой фигурке и откинула белое покрывало, скрывающее испуганное личико.

Это была, конечно, Эдна. Она подняла до того смиренно опущенные глаза и встретилась со светлым взглядом Теренса, который насмелился отнять ладони от лица и глянуть на девушку. В его голубых глазах читались растерянность, удивление и такой стыд, что девушка тотчас поняла, что это не шутка и не ошибка. Эльфовище был с нею в эту ночь; это он именно любил ее и ласкал — и теперь сгорал от стыда оттого, что его тайна была раскрыта.

Увидев Теренса, связав с ним воедино случайного ночного любовника, она вскрикнула, словно кто-то ударил ее. Золотая ночь, полная неги и страсти — и эльфовище?! Эльфовище?!!

— Но вы не только о свободе ее просили, — продолжила жрица. — Вы просили устроить ее судьбу. Выдать замуж за достойного мужчину, который не спросит с нее за потерянную невинность. И по всему выходит, что это — вы. Ложе она делила только с вами. И достойнее ее красоты и чистоты никого в этих землях нет. Богиня благословила ваш брак. Первую брачную ночь вы посвятили ей. Она осталась довольна вашим прекрасным подарком.

— О, за что, — простонал Теренс. — За что так сурово со мной… Жениться?! Да я еще тысячу лет не собирался жениться!! Провести с девицей ночь не равно хотеть взять ее в жены! Богиня, за что?!

— Если за свободу всех рабынь щедро раздавать свою жизнь сотням лет, то этой тысячи может и не остаться, — едко напомнила жрица. — Вы же сами хотели добра этой девушке, мой принц? Сами просили устроить ее судьбу? Богиня выполнила вашу просьбу. И ее волю не принято оспаривать, а от ее подарков нельзя отказываться.

— Какая хорошенькая! — восхитилась мать. Она поднялась со своего места, подошла к обмирающей от испуга Эдне и коснулась рукой ее красной горячей щеки. — Какая юная и свежая! Эта та самая девушка, что ты не поделил с Варинором? Так ты женился ночью?

Она обернулась к Теренсу, но тот все еще сидел, потрясенный, запустив пальцы в волосы, с совершенно безумным взглядом.

— О, боги, — хрипло простонал Теренс. — Женился… Же-нил-ся… За что-о-о…

— Ну, ну, — подбодрила его мать. — Она и в самом деле прелестна. Только каменное сердце устоит перед ее красотой и юностью. Я понимаю, почему ты ее заметил и почему оспорил у Варинора. Такая девушка действительно достойна только принца… ах! Что это такое у тебя на шее, сынок? Никак, благословение от богини?! Она тебя поцеловала?

Теренс ухватился рукой за место, которого коснулась богиня, но было поздно; сверкнув лазурью, по его коже пробежал, словно причудливо свитая лоза, узор, обвивая его плечи, распуская листья и бутоны.

Глаза матери смеялись.

— Я знала, что ты ей понравишься, и что она будет так же благосклонна к тебе, как ко мне когда-то, — торжествуя, произнесла она. — Что ж, пойду, обрадую отца.

И она вышла, оставив молодоженов и жрицу.

Лицо Эдны пылало пунцовым румянцем.

— Эльфовище! — выдохнул она, яростно терзая полу своих белых одежд. — Так это был ты!.. Ты посмел!.. Как кролик крольчиху!..

Теренс подскочил с постели, яростно грозя Эдне пальцем.

— Ни слова больше! — рыкнул он, багровея так, что его светлые глаза стали почти белыми.

— И бессовестно вылиз…

— Ни слова!!!

— Прикрылся бы, бесстыдник!

— Чего она там не видела! — огрызнулся Теренс, кивнув на жрицу.

— Я еще не рассмотрела, как следует, — едко ответила Эдна.

— О, у тебя теперь много времени будет, чтобы насладиться этим зрелищем! — огрызнулся Теренс. — Даже дам посмотреть поближе!

— О, — произнесла жрица, немного смущенная. — Какая страсть. Да, я вижу — вы созданы друг для друга. Как замочек и ключик. Богиня мудра, если рассмотрела это. Что ж, не буду вам мешать. Еще раз поздравляю с законным браком.

Услышав это, Теренс снова схватился за голову. Он ощущал себя зверьком, попавшим в западню.

— Боги, боги, за что?! — вскричал он в отчаянии.

* * *

— Можно подумать, — едко заметила Эдна, тоже пылая от злости и стыда, — я в восторге от твоего великодушия! И от этого брака тоже! Это все ты натворил! Боги, я же могла избежать этого всего! Могла стать просто рабыней богини, а теперь придется греть постель тебе, ушастый эгоист!

— А ты предпочитала бы греть постели всему королевству? — зло уточнил эльф.

— О, что такое? — издеваясь, произнесла Эдна. — Господин муж ревнив?!

— Именно господин муж! — рыкнул Теренс. — Почаще повторяй это, да с почтением!

Он снова схватился за голову.

— Боги, за что караете, — прошептал он. — За что?!

— За то, — ядовито ответила Эдна, — что ты решил выместить свою глупую злобу на мне! А я знаю о ваших мальчишечьих играх и о вражде меньше, чем ничего! За свои поступки надо платить — тебя что, не научили этому?

— Научили! — гневно выдохнул Теренс в лицо своей невесте. — И я уже заплатил предостаточно! Сто лет жизни за твою свободу и парой ведер крови! О, боги! Женился! Почему меня не пристрелили вчера в лесу, боги, боги! Это было бы намного лучше… Какого демона я сопротивлялся?! Орочьи дети, что ж у вас руки так криво растут, что вы вдесятером не смогли угомонить одного несчастного эльфа?!

— О какой крови ты толкуешь? — насторожилась Эдна. Теренс демонстративно обернулся к ней раненным боком, показывая на лечебный травяной пластырь.

— Вчера с утра, — отчеканил он, — в лесу на охоте на меня напали. Наемные убийцы. Они метили в отца, но его им не удалось сразить. Последний, что остался в живых, сказал, что они мстили за твою похищенную честь и за то, что я надругался над тобой. Ну, ты довольна? Достаточно отомщена? Да, я виноват. Я совершил опрометчивый поступок, орки тебя отымей, но смерть короля от рук озлобленных людей — это слишком дорого, не находишь?

— И жизнь принца — это тоже слишком дорого, — серьезно ответила Эдна. — Сильно ранили?

— Нет, пощекотали, — язвительно ответил Теренс. — А заклеили, чтоб не забыть, какое место чесали. Чтоб в другой раз почесать другое!

— Не кривляйся! — одернула его Эдна. — Дай я посмотрю.

— Это еще зачем? Лекари меня осматривали, — грубо ответил Теренс. Эдна вопросительно подняла брови.

— Я твоя жена, — напомнила она дерзко. — Так богиня сказала. Значит, меня касается все, что связано с тобой.

— Даже не думай! — взвился Теренс. — Что мое отношение к тебе как-то изменится!

— Изменится в сравнении с чем? — уточнила Эдна. — В сравнении с этой ночью?

Теренс закатил глаза и мучительно застонал.

— О, боги, — выдохнул он. — Да я не так уж и виноват, за что мне это?..

— Там, наверное, царапина, — продолжала Эдна с видом знатока, рассматривая раненный бок принца. — А заклеил ты его, чтоб мамке пожаловаться.

Эльф крепко сжал губы, с ненавистью дернул пластырь, открывая рану.

Вид ранения смутил Эдну. Она вскрикнула и зажала рот руками, глаза ее расширились.

— О, — прошептала она, — прости… Я не знала… Я думала…

— Думала, что я буду скулить и жаловаться, как твой Варинор? — насмешливо поинтересовался Теренс, неловко пытаясь прилепить пластырь на место. — Ты общалась с ним слишком долго. Но не все мужчины такие тряпки, как этот теленок.

— Давай я помогу, — тихонько произнесла Эдна, но принц упрямо повернулся к ней спиной, сопя и возясь с пластырем.

— А это что такое?! — воскликнула Эдна, коснувшись его спины ладонью. — Я слышала, что на эльфах все зарастает быстро… и отметины остаются, если только раны на сердце не зажили.

На чистой коже принца белели длинные застарелые шрамы, словно рассеченные когда-то ножом.

— Да прекрати меня трогать руками! — ругнулся принц.

— Прекрати крутиться и дай мне посмотреть! — повысила голос Эдна. — Ты же только что обещал мне дать посмотреть поближе! Что же изменилось теперь, за пару минут?

Теренс зарычал от злости. Он отодрал и бросил неловко склеившийся пластырь и шагнул к Эдне, исступленно сжав кулаки.

— Ну, на, смотри, — насмешливо произнес он, возвышаясь над ней.

Он стоял перед ней, высокий, стройный, обнаженный, и девушке показалось, что кожа и волосы его сияют золотым отблеском храмового света, а в светлых глазах разгораются одержимость и страсть. Ей почудились прикосновения его рук и губ на ее бедрах, жадный язык, ласкающий ее мокрое лоно, и она ахнула совершенно отчетливо, громко.

Член эльфа быстро наливался кровью, поднимался, нетерпеливо подрагивая, и Эдна губы закусила, чтобы удержать стон, рвущийся из груди, потому что слишком хорошо помнила, как сладко ей было, когда эльф брал ее, снова и снова, лаская до умопомрачения.

И он понял, что пригрезилось ей. Он шагнул к ней, чувствуя, что пугает своим грозным и решительным видом, но не мог подавить этот странный порыв.

Он поднял к себе ее побелевшее лицо за подбородок. В глазах ее тоже увидел отблеск храмового золотого огня. Еще немного, и их губы коснулись бы, потому что магия храма опьянила обоих, обнажила на миг души, стремящиеся друг к другу. Ее ладони несмело скользнули по его теплым бокам, Эдна вздохнула нетерпеливо, жаждая поцелуев принца, вкус которых она распробовала как следует в храме.

Но тут с грохотом раскрылись двери, и Теренс отпрянул от Эдны, с досадой поморщившись.

— Пора съезжать отсюда, — проворчал он, спешно прячась от взглядов визитеров и натягивая на плечи тонкий балахон. — Это просто проходной двор какой-то…

Новым посетителем оказался король. И он был вне себя от гнева.

— Мерзавец! — прорычал он, подбегая к сыну. — О, какой же ты подлец! Изнасиловать девицу!.. Да как земля тебя носит?! Ты же сказал, что у тебя нет этой девушки! Ты сказал, что не похищал ее — и вот она! — король ткнул пальцем в сторону замершей Эдны. — Человеческая княжна! Этого только нам не хватало! Людского бунта! Ты понимаешь, что прольются реки крови?! Ты понимаешь, что ее родню придется успокаивать, уговаривать, и нет никаких гарантий, что они не затаят зла?!

— Зачем же им таить зло, — вдруг произнесла Эдна четко и звучно. — Никто меня не похищал. Никто не насиловал.

Король, изумленный, обернулся к Эдне и уставился на нее, словно она была изумрудом размером с его голову.

— Этой ночью принц Теренс Келебрант женился на мне, как приличный человек, — продолжила Эдна, отважно глядя в разъяренные глаза короля. Теренс зажмурился и закрыл лицо ладонью, понимая, что своим заступничеством Эдна только упрочняет их брачную связь. — Брачный ритуал был одобрен вашей богиней и прекрасен. Так о каком насилии идет речь?

— Но Варинор, — осторожно произнес король, не веря своим длинным ушам. — Ты ведь с ним была помолвлена? И называла себя его невестой? И хотела за него замуж?

— Хотела, так перехотела, — хладнокровно ответила Эдна. — Так бывает.

— Так внезапно? — недоверчиво произнес король. — Не сказав ни единого слова бывшему возлюбленному на прощание?! Не объяснившись с ним?!

— Иногда любовь приходит неприглашенной, — ответила Эдна. — И оттуда, откуда не ждали. С первого взгляда. С первого вздоха. И никого иного больше не надо.

Теренс склонился к ушку Эдны, делая вид, что ласкается.

— Отлично сказано, — шепнул он. — Пожалуй, мне стоит поучиться у тебя врать.

Король со вздохом расправил сведенные плечи, ладонью провел по лицу, словно стирая липкую паутину.

— Ну, хорошо, хорошо, — пробормотал он, потрясенный. — Пожалуй, это добрая весть… И я сделаю вид, что верю вам. Но чтобы успокоить народ и недобрые слухи, вам надобно пройти через ритуал венчания. Королевская свадьба — вот что уймет сплетников.

Теренс снова схватился за голову, жмуря глаза так крепко, словно голышом нырял в ледяную воду.

* * *

Король вышел, и на миг в покоях принца установилась такая тишина, что было слышно, как отчаянно колотится сердце Эдны.

— Браво, госпожа принцесса, — нарушил молчание насмешливый голос принца. Он отнял ладони от лица и снова рассмеялся с горечью приговоренного к казни. — Начать свой путь при дворе с такой блестящей, великолепной лжи — это не всякая сможет! Что это было такое?!

Его светлые глаза смеялись, Эдна попятилась, ощутив его жар рядом с собой.

«Для человека, которого ранили вчера, и который потерял много крови, он чересчур горячий», — промелькнуло в голове девушки, когда принц подошел слишком близко и почти коснулся ее.

— Ну-у, — вкрадчиво протянул принц, посмеиваясь, склоняясь над Эдной и заключая ее в объятья. Она уворачивалась, отворачивала свое лицо, потому что его губы оказывались в опасной близости от его губ. Но Теренс не собирался целовать девушку; ему просто нравилось ее изводить, мучить, наблюдая за ее смущением. — И когда успели вспыхнуть те самые чувства с первого вздоха, о которых ты так вдохновенно рассказывала королю?!

— О, да никаких чувств нет! — ответила она грубо, оттолкнув принца и отпрыгнув от него.

— Никаких? Совсем-совсем? И поэтому ты так виртуозно и самоотверженно лжешь, прикрывая мои грешки? — принц вмиг обозлился, как показалось Эдне, но продолжал улыбаться так же насмешливо и сладко.

Слова девушки глубоко резанули его по сердцу. Золотой свет храма вспыхнул на миг в его памяти, и Теренс ощутил под ладонями шелковистую кожу, приятную дрожь, услышал нежные стоны. Нет чувств?! Нет?! Эта священная ночь не тронула ее души?!

«Это потому, что у женщин ее нет, — с ненавистью подумал Теренс, глядя в красивое лицо девушки и продолжая улыбаться, хотя злоба разъедала его изнутри. — Нет души… Поверить в то, что эта девчонка чем-то от других отличается! О, глупец! Ей всего лишь захотелось примерить диадему принцессы!»

— Мне до тебя дела никакого нет! Я просто люблю свой народ и не желаю им кровавых распрей. Король сказал — будет кровавая резня. Месть. Я этого не хочу. Не нужно смертей и ненависти. Моя честь… что ж, она оплачена щедро, — Эдна гордо вздернула голову. — Сто лет твоей жизни и ведро крови. Диадема принцессы будет мне к лицу.

Теренс сощурился:

— И ты наденешь ее?

— Ты же слышал, что сказала жрица. От подарков богини нельзя отказываться. Надо, значит надо.

— Подарки богини! Быстро же ты утешилась. А как же Варинор? Ты о нем все время хныкала.

Эдна упрямо сжала губы, насупилась, глядя в веселые глаза принца.

— Не я виновата в том, что мы с ним разлучены, — ответила она.

— И страдать по нему не будешь?

— Это не твое дело, по ком я буду страдать! — рявкнула она яростно, топнув ногой. — Противное эльфовище, ты скоро восполнишь свою кровопотерю, ты просто у меня выпьешь все то, что потерял! Что, нравится меня дразнить?! Нравится мучить?!

— Да что ты, — вкрадчиво произнес Теренс. — И в мыслях не было! Я просто не знаю, как люди живут в браке, как они переживают разлуку с теми людьми, что были дороги, и пытаюсь понять, как мы с тобой будем… существовать. Видишь ли… да ты знаешь, сама все видела — я часто прибегаю к услугам рабынь храма. И отказываться от них не хотел бы.

— Что?! — вскипела Эдна, стискивая кулаки. — Ах ты, хорек ты скользкий, бурундук мокромордый! Ты мне сейчас говоришь, что будешь девок таскать в супружескую постель?! Ведь если мы связаны волею судьбы, то можно начать с добра и уважения, а не с потаскух на брачном ложе! И попытаться, хотя бы попробовать жить вместе… И это в первый же день после… после…

— После проведенной вместе ночи, — угодливо подсказал Теренс. — Но это была всего лишь страсть. Порыв. Желание. Но попробовав раз, второй раз я вряд ли захочу. Давай не будем горячиться, — хладнокровно произнес эльф, вздергивая подбородок. — И посмотрим на положение вещей трезво. Я не люблю тебя. Ну, мы же даже не знаем друг друга. Не хочу я жениться. И вряд ли между нами что-то может быть. Я просто не хочу этого. Поэтому я и предупреждаю, что, возможно, рабыни храма будут тут частыми гостьями. Да и что ты так всполошилась, не пойму? Не ты ли мне сейчас сказала, что у тебя ко мне нет чувств? Тебе не все ли равно, кто будет греть мне постель?

— Ах ты, мстительный самовлюбленный мерзавец!.. А что же тогда значили все твои ласки, поцелуи?!

— Ничего, — самодовольно ответил Теренс. — Я хотел доказать тебе, что я лучше Варинора — я доказал это. Я умею любить женщин.

— Ты не лучше Варинора! — порычала разъяренная Эдна. — Ты обманщик и негодяй!

— Ну, это ты с самого начала знала, — холодно произнес Теренс. — Так что это не новость. И никакой я не обманщик. Сейчас я честно тебе говорю, что не намерен сидеть подле тебя. Брак… в нем не нужна любовь. Твое дело — рожать мне наследников. Лет через пятьдесят займемся этим.

— Через пятьдесят!?

— Ах, да… век людей краток. Ну, если хочешь, я сделаю это, скажем, через неделю. Когда заживут мои раны.

— Ничего ты не сделаешь! — взвилась Эдна. — Раз так, то… то… Хорошо, развлекайся со своими рабынями! А я, так и быть, утешусь в объятьях Варинора! Думаю, он будет рад наставить тебе рога! Ну а что. Все-таки, не чужой мне.

Глаза Теренса мгновенно разгорелись, как звезды, раскаленные добела.

— Даже шутить так не смей! — заорал он. Эдна мстительно усмехнулась:

— А я и не шучу, принц. Ты довольно четко да мне понять, что будешь жить в свое удовольствие. Так вот и я от тебя отставать не хочу! Ты, правда, думаешь, что я буду лить по тебе слезы в холодной постели?! Да орки тебя отымей, нет! О, вон твои подружки выглядывают из своей комнаты! Значит, сегодня твоя очередь развлекаться? Хорошо, тогда Варинора я приведу завтра!

Теренс вихрем подлетел к дверям, за которыми прятались девушки-рабыни, и рванул створку.

— Пошли вон! — яростно заорал он, указывая на выход. — Вон, я сказал! И чтобы я больше вас здесь никогда не видел!

Девушки испуганно выбежали, радуясь, что разыгравшаяся буря почти не задела их. Теренс с грохотом захлопнул дверь и резко обернулся к Эдне, злой, багровый от гнева, опасный. Эдна, глядя в светлые глаза принца, почувствовала себя запертой в клетке с разъяренным, диким и кровожадным зверем, но отступать было некуда.

Теренс молча, зловеще наступал; казалось, он сейчас обернется в волка, кинется и растерзает, и это было так ужасно, что у Эдны дыхание перехватывало. Девушка, сохраняя остатки самообладания, не сводя с разгневанного мужа взгляда, осторожно отодвигалась от него, пятилась, пока не наткнулась на стол. Со звоном упал серебряный кубок, и Эдна одним ловким движением ухватила с белой скатерти острый нож — тот самый, которым Теренс орудовал на охоте, а после резал свежезапеченное на углях мясо.

— Только подойди, — сквозь зубы прорычала Эдна, наставляя на Теренса сверкающее лезвие. — Со мной твои штучки не пройдут, королевский сын! Все то, что позволено тебе, я сама себе позволяю! И не смей меня трогать! Бить я себя тоже не позволю! Если ты хоть пальцем посмеешь меня коснуться!..

— То что произойдет? — холодно поинтересовался Теренс, равнодушно глянув на клинок, который плясал в руках девушки.

— Узнаешь, — выдохнула Эдна бесстрашно, расширенными глазами глядя в прозрачно-ледяные глаза принца. — Я не наемный убийца, я тебе не ведро крови — я тебе кишки выпущу, мерзавец!

Теренс ухмыльнулся краешком губ. Медленно-медленно, плавно, словно скользя по поверхности озера, подошел к Эдне, и нож в ее руках уперся ему в грудь.

— Достать до сердца сложно, — заметил Теренс, аккуратно взяв ее запястье. — Там ребра. С непривычки может не получиться. А вот тут, — он поднял ее трясущиеся руки с зажатым намертво в них клинком, и острие ножа уперлось ему в шею, прямо в бьющуюся жилку, — можно проколоть сосуд одним движением, и кровь будет не унять. Давай, рази. Освободись.

Он чуть откинул голову, гордо, надменно, прикрыл холодные глаза, глядя на перепуганную девушку из-под черных ресниц. Нож упирался в его горло, накалывая больно кожу, но принц не делал ни единой попытки отвести его.

Рука Эдны дрогнула, нож кольнул, и из-под лезвия показалась алая капля, но ей показалось — хлынул целый поток. Нервы девушки сдали, она с криком разжала пальцы, и нож со звоном упал на пол.

И Теренс тотчас же скрутил ее, заломил ее руку ей за спину, склонился над перепуганной Эдной, заглядывая жуткими холодными глазами ей в глаза.

— Нравится на вкус моя кровь?.. — тихо прошептал и чуть приподнял голову.

Не соображая, что делает, Эдна со вскриком обхватила его свободной рукой за шею, припала к раненному месту губами, целуя страстно, леча боль, и принц запустил пальцы в ее волосы, содрав с них белую фату.

— Мерзавка, — рыкнул он, прижимая к себе драгоценную ношу.

Безо всякого почтения швырнул он ее на постель, спешно освобождаясь от одежды, стаскивая с широких плеч свою накидку. Путаясь в тканях, он бесцеремонно задрал юбку на девушке и ухватил ее за голые бедра, рывком подвинул к себе, уронив Эдну на спину.

Склонившись, пребольно и страстно куснул ее в оголенный живот, и Эдна вскрикнула, переводя дух.

«Заслужила, — подумала она, млея, когда принц растащил ее стыдливо сжатые колени и несколько раз одержимо поцеловал ее между ног, вдыхая сладковатый, так ему полюбившийся запах ее возбуждения. — Надразнила… боги, и кого?! Эльфовище!»

— Мерзавка, — простонал принц, добираясь до ее губ и целуя крепко, жадно, тиская ее бедра. — Не смей больше меня дразнить!.. Я тебе покажу!..

Эдна молча запустила пальцы в его черные волосы, снова припала губами к кровоточащей ране на шее принца, горячим языком слизнула каплю крови, целуя и лаская Теренса так страстно и желанно, что он блаженно прикрыл глаза, покоряясь ее смелой и откровенной ласке, и шумно выдохнул свое возбуждение. Он гибко толкнулся, прижимаясь к ее телу вставшим жестким членом, потерся животом о ее мягкий животик, и Эдна ахнула, вспомнив про рану на его боку.

— Но… — пробормотала она, несмело касаясь горячего бока принца. Тот ответил ей нетерпеливым рычанием, ухватил ее руку, заломил над головой девушки и снова впился в ее губы поцелуем, стараясь отплеснуть своей страсти Эдне.

— Замолчи, — велел он, нетерпеливо потираясь жестким членом меж ее ног, в самом горячем и мокром местечке. Эдна нетерпеливо двинула бедрами, но принц вдруг поднялся, отстранился от нее. В руке его блеснул нож, и он без жалости вспорол белое платье на Эдне, нетерпеливо добираясь до ее голого тела.

— Эй! Мое свадебное платье! — запротестовала она, когда эльф яростно разодрал надрезанный ножом лиф.

— Подберем что-нибудь потом! — рявкнул он, снова склонившись над девушкой, затыкая ее рот поцелуем, запуская пальцы в ее шелковистые волосы. Эдна ждала, когда принц, охваченный страстью, жадно наваливаясь на нее всем телом, нетерпеливо устроится удобнее меж ее разведенных ног.

Но он внезапно заставил ее подняться, лишь затем, чтобы швырнуть ее на постель на колени, властно, словно укрощая сильными руками необъезженную лошадь, заставив ее уткнуться лицом в постель.

— Как кролики, — прошипел он, поглаживая ее раскрытое лоно меж расставленных широко ног, — это вот так.

Теренс взял ее сзади, слишком нетерпимо и быстро, придерживая за мягкий живот, за гладкий лобок. Эдна вскрикнула, когда его член жестко толкнулся в ее лоно, разом войдя на всю длину, заставив девушку трепетать и выгнуть спину. Но руки принца нетерпеливо заставили ее снова прогнуться в пояснице, наслаждаясь трепетом ее тела, лаская ее белоснежную гибкую спину. Принц сжал талию девушки и толкнулся с силой в ее тело, еще и еще, безжалостно, глубоко, вжимаясь в ее мягкие бедра, выбивая из ее груди крики.

Эдна стиснула побелевшими пальцами простыни, от возбуждения круги плыли перед ее глазами. В таком положении она чувствовала мужчину очень ярко, невероятно остро. Удовольствие, тяжелое, невероятное, наполняло ее живот и заставляло забывать как дышать. Она стискивала зубы, стараясь не стонать, но принца это только раззадоривало. Все сильнее толкаясь в ее тело, проникая членом невероятно глубоко, он потянул ее за растрепанную, распавшуюся косу, заставляя прогнуться назад, запрокинуть лицо, и поцеловал ее губы, дыша ее сбивчивым горячим дыханием.

— О, пощади, — прошептала девушка.

Стоны рвались из ее груди, мелкие капли пота покрыли ее извивающуюся спину, тела соприкасались с быстрыми влажными шлепками.

Но принц и не думал остужать свой пыл; его руки жадно тискали стройное тело девушки, ладони прихватывали зарозовевшую кожу, мяли округлые ягодицы, хищно стискивали их, и тогда принц вбивался в тело Эдны еще яростнее, до криков, до экстатических воплей.

— О, о, — еле постанывала Эдна. Сильные руки принца заставляли ее оставаться в таком положении, при котором наслаждение сжигало ее изнутри, и девушка взбрыкивала, стараясь хоть немного остудить свои ощущения. Но он снова покорял ее, заставлял выгибать шелковую спинку, и она стонала все жалобнее, все отчаяннее,

Он ухватил ее, поднял, прижал к себе влажной спиной. Яростно насаживая ее на свой жесткий член, пребольно укусил девушку за горячее красное ухо, мстя за то, что она его дразнила. Сжал теплые упругие девичьи груди на миг — и его ладони скользнули вниз, к розовому треугольничку меж ее разведенными ногами.

Эдна забилась и хрипло выкрикнула, когда его пальцы отыскали там, меж ног, чувствительную точку. Девушка закрутитась, но ей не удалось вывернуться из-под ласкающих рук Теренса. Напротив — она, подавшись назад, лишь крепче насадилась на его член, трепеща, дрожа.

Ладонь Теренса легла на ее дрожащее горло, из которого рвались беспомощные стоны. Он привлек к себе девушку и закрыл ее стонущий рот поцелуем, продолжая другой рукой ласкать ее меж трясущихся бедер. Эдна извивалась, изнемогая, толкаясь мягкими ягодицами в пах Теренса, а он целовал и целовал ее, словно душу пил.

И лишь когда в глазах ее вспыхнули звезды, с ресниц покатились слезы от наслаждения, а жесткое, напряженное, как натянутая стрела тело ее обмякло, он отпустил ее губы.

Эдна, вздрагивая, оседала, меж ног ее пульсировало наслаждение, и Теренс, уронив разгоряченную девушку в прохладную постель, припал жадными губами к ее мокрому лону, вылизывая и дразня.

От каждого касания его языка к чувствительной точке Эдна вздрагивала, колени ее так и норовили сжаться. Но Теренс ухватил ее за мягкие бедра, снова с настойчивостью и с силой развел их и припал к раскрасневшимся губам, к набухшему клитору, крепко прижимая к ним язык.

Эдна закричала, тело ее выгнулось, но принц не отпускал ее. Прихватывая губам чувствительное местечко, он упивался ее воплями, ее беспомощными стонами, дрожью ее тела под своими руками. Проникал языком в ее разгоряченное алое лоно, и удерживал бьющуюся девушку силой.

— Я растерзаю тебя, — жарко шепнул он, упившись ее сладостью и снова куснув ее в мягкий розовый живот. — Сегодня ты моя добыча.

Закинув ее ноги себе на плечи, он снова овладел ею, погрузившись в ее горячее нутро максимально глубоко.

Его напряженные мышцы под кожей мелко подрагивали, он едва не срывался в пучину наслаждения. Но еще не насытился ее воплями. О, этот нектар он мог бы пить бесконечно! Пробовать на вкус ее мягкий язык, ее дрожащий голос, ощущать, как она под ним истекает влагой желания, такая податливая, слабая, горячая, изнемогающая.

Сильно толкаясь в ее тело еще и еще, он, пожирая глазами раскрасневшееся лицо мечущейся по постели девушки, пальцами повторял ее черты, обводил контур ее горячих, вспухших нацелованных и накусанных губ, сжимал ее задыхающееся горло и считал удары сошедшего с ума сердца.

Страсть ослепила обоих, свела с ума. Они сплелись, слились воедино, соединились губами, руками, приникли друг к другу, изнемогая от наслаждения, и кончили, содрогаясь, вжавшись друг в друга так, что, казалось, и удовольствие их перемешалось и его стало вдвое больше.