Глава 23

Максим показывает мне место, где я могу переночевать. Спальни располагаются на втором этаже и выходят большими окнами на внутренний дворик.

– Есть еще одна. – Макс кивает на следующую дверь. – Можешь выбрать, какая больше нравится.

– Эта хорошая.

Я переступаю через порог. В комнате гуляет легкое эхо – мебели слишком мало: кровать, да тумбочка с вазой, в которую вставлен букет искусственных полевых цветов. Я сразу прохожу к кровати, показывая, что скоро лягу. К счастью, этого оказывается достаточно, чтобы Максим ушел. Я слышу, как за ним закрывается дверь. Потом до меня доносится шорох его шагов. Я остаюсь одна и впервые за долгое время выдыхаю полной грудью.

А вот со сном дела обстоят хуже. Желание побыстрее заснуть оборачивается самым настоящим испытанием. Я ворочаюсь, то и дело проверяю, что простыня свежая, смотрю на часы. Думаю обо всём по кругу. В какой-то момент я все же отключаюсь как раз между мыслью о том, что Максим не имеет права удерживать меня здесь, и намерением сообщить ему это прямо в лицо.

Просыпаюсь ранним утром, которое с полуоборота подкидывает меня вверх. Я на автомате поднимаюсь, еще не понимая, что нахожусь не дома. В голове гудит паническая мысль, что я умудрилась проигнорировать трель будильника и уже опаздываю на работу.

Я останавливаюсь и упираюсь взглядом в желтую стенку с мелким узором. Смотрю на часы – седьмой час. Надо найти ванную и разобраться, что делать дальше. С первым пунктом не возникает проблем. Я приглядела нужную комнату еще вчера – вторая дверь в коридоре. Правда, полки над раковиной предательски пусты. Есть гель для бритья, мыло и зубная паста с лечебными травами – мой самый ненавистный вкус. Сразу минус сто баллов к утреннему настроению!

Минут через пятнадцать я направляюсь на первый этаж. Рядом с лестницей стоит коробка с новенькими кроссовками, на которой к тому же лежит сотовый. Проверяю размер – мой, да и расцветка явно для девушки. Я размышляю пару мгновений, потом обуваюсь и иду вниз. Сотовый тоже беру, только он успел разрядиться за ночь. Я делаю шаг и натыкаюсь на высокого мужчину в клетчатой рубашке. Он вчера заглядывал в гараж и предлагал Максиму позвать врача.

– Доброе, – бросает он грубым басом. – Босс отъехал, я пока за главного. Если что-то нужно, то обращаться ко мне.

Хм… Какой деловой!

Еще я отмечаю, что у парней Максима нет привычки называть имена.

Они вообще производят довольно гнетущее впечатление: этакие бойцы элитного подразделения, не привыкшие много говорить, и уж тем более говорить ласково. Неудивительно, что и Макс огрубел. Если он крутится в их обществе день за днем, выводы напрашиваются сами собой. Хотя у него же есть ласковые блонди, эти малышки должны сглаживать негативный эффект.

– Когда он вернется?

– Мне не докладывали. – Боец пожимает плечами.

– Но с ним же можно связаться? Уточнить этот вопрос? – Я впериваю в него настырный взгляд. – Я вообще надеялась, что смогу уехать после разговора с ним.

И мне нужно узнать, что с Игорем.

– Я попробую уточнить.

– А зарядку можно организовать? – спрашиваю, показывая свой телефон.

– Можно. – Он кивает и переворачивает мой сотовый так, чтобы увидеть разъем. – Сейчас принесу.

– Я буду на кухне.

Я иду уже знакомой дорогой. На глаза бросается, что осколки до сих пор рассыпаны по полу. Кажется, после нас с Максом никто не появлялся на кухне. Даже жестянки с газировкой стоят на прежнем месте. Во мне срабатывает инстинкт хозяюшки, и я запросто нахожу щетку с совком. Сметаю осколки, после чего включаю чайник и достаю банку растворимого кофе.

В ящиках хранится эталонная холостяцкая пустота. Я проверяю пару шкафчиков, добываю сахарозаменитель, который каким-то чудом затесался к спичкам. Еда есть только в холодильнике: картонные коробки с готовыми блюдами, которые остается только забросить в микроволновку. Я выбираю сырники: на завтрак – идеально.

– Зарядка, – сообщает боец, показываясь в комнате.

– Спасибо.

Он вставляет ее в розетку. Из нагрудного кармана его рубашки торчит рация, а из-под манжета на правой руке виднеется черная татуировка. На ум тут же приходит, что у Макса нет татуировок. Только шрамы.

– Как твое имя? – спрашиваю я, пока он не ушел.

– Антон.

– Давно работаешь на господина Маркелова?

– Почти год. – Он засовывает руки в карманы брюк. – Или нужен точный ответ?

– Почти год… Значит, авария случилась при тебе…

– Какая авария? – хмурится Антон.

– Твой босс не попадал в аварию?

Я ловлю его взгляд и не отпускаю. Машинально подаюсь вперед, словно готова хорошенько его встряхнуть. Я устала от вопросов, которые сплетают целые клубки догадок в моей голове: с самого начала почувствовала подвох. Максим соврал об аварии на крутой тачке – сказал то, что укладывается в имидж избалованного мажора, чтобы объяснить свою хромоту.

– Может, и попадал. – Охранник идет на попятную. – Не могу знать…

– Это тоже нужно уточнить, – усмехаюсь я. – Все ты знаешь, Антон, хватит придуриваться! Если он до сих пор хромает, значит, ранения были серьезные.

Антон молчит.

– Ты вчера предложил ему позвать врача. – Я приближаюсь вплотную и обхватываю его локоть, чтобы он не отводил глаза. – Хоть это не надо уточнять? Для чего ему был нужен врач?

Охранник медлит. Я же вдруг понимаю, что он не может меня просто так послать и вынужден придумывать какой-то ответ, терпя мое давление.

Значит, Макс дал указания на мой счет?

Вряд ли парни из охраны обременены деликатностью. А Антон стоит и терпит мою ладонь на своем локте и даже не думает отмахнуться. Если честно, в этот момент я чувствую себя хозяйкой, словно и вовсе могу отдать ему приказ – например, привезти мне манго из супермаркета или отжаться от пола пятьдесят раз.

– Я не могу ответить.

– Почему?

– Меня уволят.

– А если я пожалуюсь на тебя? Скажу, что ты был груб со мной?

В глазах охранника полыхает темный огонек. Мне самой не нравится эта игра: не самое приятное занятие – открывать в себе талант манипулятора. Но я выдерживаю его взгляд и стараюсь выглядеть как можно развязнее, словно я еще та стервочка. Пусть думает, что я мало чем отличаюсь от той же блонди, тогда точно будет сговорчивее.

Качнув головой, Антон как будто дает мне понять, что не выносит подобные игры, но следом смягчается. Я упрямо молчу, и ему приходится говорить самому.

– Боссу иногда колют обезболивающее, – выдыхает он. – У него есть личный врач, который прилетел в город.

В его нагрудном кармане оживает рация. Антон с заметным облегчением выпускает воздух через сжатые губы, после чего аккуратно дергает ладонью и отходит в сторону, чтобы принять вызов. Еще через пару секунд он покидает кухню, всем видом показывая, что у него неотложное дело.

Тогда я переключаюсь на завтрак. Быстро запихиваю в себя калории, пытаясь припомнить хоть один номер телефона. Наверное, Максим считает, что пошел мне на уступки – ведь теперь у меня есть сотовый. И кроссовки, да. Это, видимо, нужно записать в заботу.

– Только мне нужен мой сотовый, – бурчу и отпиваю из чашки с кофе. – С контактами.

Телефон Игоря я точно не вспомню, так что о его судьбе я пока ничего не узнаю. Звонить знакомым нет смысла. А вот с работой – другое дело. И где-то в закоулках моей памяти должен храниться номер начальницы. Правда, его как раз вспоминать нет никакого желания, как и набирать.

– Ограничусь сообщением, – подсказываю себе. – Напишу, что форс-мажор и так далее. Обязуюсь отработать и больше никогда так её не подводить.

Я отсылаю эсэмэску начальнице, снимаю телефон с зарядки и разворачиваюсь на месте. Стараюсь прикинуть, что делать дальше. Меня все-таки заперли в незнакомом доме. Я примерно понимаю, где мы находимся. К счастью, вчера никто не завязывал мне глаза. Можно даже попытаться вызвать сюда такси, но что-то подсказывает мне, что охрана оставит водителя без заказа. Меня банально не выпустят.

Вон, даже дверь на задний двор закрыта. Я безрезультатно дергаю ее ручку.

Класс!

Возвращаюсь в коридор. Решаю пройтись по дому, заодно, может, снова встречу Антона. В доме становится слишком тихо, как будто ребята из охраны решили больше не попадаться мне на глаза. Ну и правильно. Зачем тратить свое раздражение на них, когда можно дождаться главного виновника? Макс же приедет?

Куда он вообще уехал?

Заметив распахнутую дверь рядом со своей спальней, заглядываю в нее и вижу кожаный диван с пледом и смятой декоративной подушкой на нём. Я переступаю порог и отмечаю еще одну деталь: на полу лежит футболка, в которой Максим был вчера. Значит, он ночевал здесь. Странно… На диване и в гостевой спальне, в которой он как будто спал впервые.

Решил остаться поблизости, чтобы сторожить меня?

На тумбочку брошены наручные часы. Он забыл надеть их. Я зачем-то беру их и чувствую, как холодный металл покалывает пальцы. Часы тяжелые и дорогие. Скорее всего, в них можно нырять на безумную глубину или бросать их с крыши небоскреба: выдержат.

Жалко, что сам Максим не из металла: тогда бы на его теле не было столько шрамов и не были бы нужны уколы.

Эта информация все же зацепила меня. Его мучают боли, да такие, что он повсюду возит своего врача. Я хочу быть безучастной и холодной. Правда, хочу! Но я вспоминаю, как меня ударила правда, что Максима пытался убить собственный отец. Или правда о том, что он вырос в детдоме.

Я поднимаю футболку и кладу ее на диван – вернее, собираюсь положить, но пальцы крепче сжимают ткань и не хотят отпускать. Держу его футболку и борюсь с вдруг полыхнувшим желанием прижать ее к себе.

Черт!

Нет, из этого дома надо выбираться!

Мне нельзя оставаться с ним под одной крышей на большой срок, я тогда точно перестану отвечать за свои поступки. Отбрасываю футболку на диван и поворачиваю назад, к выходу. В этот момент мое внимание привлекает кожаный бумажник. Он лежит на другом столике, как раз рядом с бутылкой минералки. Вчера Максим разбросал вещи в спальне, так что можно отследить его маршрут от двери к дивану.

Бумажник раскрыт, демонстрируя черные банковские карточки. Несколько наличных крупных купюр выскользнуло наружу. Но главное другое: в прозрачный кармашек вставлена моя фотография. Боже, кто-то еще вставляет фотографии?! Распечатывает их?! У миллиардеров, конечно, свои причуды. Да и зачем? Я с трудом узнаю снимок. Ему, наверное, года три, и его можно найти на моей страничке в социальной сети.

Я провожу пальцами по кармашку. Он кое-где потерся, а на самой фотке есть залом. Она определенно не первый день в его бумажнике.