Глава 25

Не знаю, как так получается.

Не помню, когда легла рядом и тоже умудрилась заснуть. Утро приходит вместе с оцепенением, и я вдруг понимаю, что ночью забралась под его руку, словно мы сладкая парочка. Хорошо, хоть лицом отвернулась к стенке. Максим почти что сгреб меня под себя, и жар от его горячей ладони расходится по моей спине. И не только ладони.

Я слышу за спиной шорох. Максим тоже просыпается, а я, наоборот, резко закрываю глаза, делая вид, что меня еще не коснулись солнечные лучи, которые лезут через прозрачную шторку и пробуждают лучше будильника.

Макс пару мгновений не двигается. Вспоминает вчерашнее, а заодно и себя? Готова спорить, ему сейчас фигово. Он вчера сильно перебрал и, скорее всего, помнит только обрывки. Я жду, когда он отодвинется, но вместо этого Максим медленно проводит ладонью по моей спине. Я с трудом ловлю возмущенный выдох, потому что моя майка сбилась наверх и он задевает оголенный участок.

Мне вообще нужна новая одежда. Я вторую ночь сплю в том, в чем приехала в его дом. Это уже начинает напоминать пытку: мало того, что он запер меня в четырех стенах, так еще и лишил вещей. К тому же лезет на ее кушетку. И это в двухэтажном доме, в котором полно спален!

– Ты не спишь… – раздается за спиной его хриплый голос, после чего Макс тянется ко мне. Выдох слетает с его губ и задевает прядки моих волос. Он наклоняется, заглядывая мне в лицо. Мои ресницы тут же начинают предательски трепетать.

– Сплю, – произношу упрямо.

Он молчит. Не отодвигается. Я чувствую его дыхание.

– Я что-то сделал? – спрашивает он после паузы. – Арина…

– Ты сейчас делаешь. – Я повожу плечами, давая понять, что ему пора вспомнить о дистанции и перестать прижиматься ко мне. Но он не реагирует, так что приходится развернуться. Я перекатываюсь и упираюсь взглядом в его напряженное лицо. Его явно беспокоит, что он ничего толком не помнит. Продольные морщины пролегли на его высоком лбу, знаменуя энергозатратный мыслительный процесс. Макс смотрит на меня, а я проклинаю свою импульсивность. Лучше бы молчала и до конца притворялась спящей, потому что теперь приходится смотреть на него снизу вверх. Максим упирается локтем в кушетку и нависает надо мной, и между нашими лицами остается расстояние, которое можно преодолеть за одно мгновение.

– Ничего ты не сделал, – говорю ему. – Просто пришел никакой и завалился на мое место.

– И ты не ушла?

– Ты попросил остаться.

Черт! Мои слова звучат глупо.

А вчера и мысли не возникло о том, чтобы пойти в другую комнату. Как будто меня канатами привязали к нему.

Макс хмурится. Правильные черты его лица становятся жестче, в нем не остается ни крупицы вчерашней уязвимости. Я инстинктивно опускаю глаза, словно срабатывает непонятный механизм: не хочу видеть его угрюмым. Мне становится не по себе, когда от него веет холодом. Поэтому я смотрю на его рубашку с металлическим отливом. На ней остались разводы от воды, а две верхние пуговицы и вовсе вырваны с мясом.

– Пойди лучше найди таблетку от головы и минералку, – говорю ему. – Мне тоже надо привести себя в порядок.

– Ты нашла ванную?

– Макс, я здесь уже второй день. Ты запер меня, хоть это ты помнишь?

Для него это не проблема. Он не тушуется и пропускает мой выпад мимо ушей. Подумаешь, запер, с кем не бывает! Тем более что девушки часто сами не знают, чего хотят, и ищут приключения на свою пятую точку. Что-то такое читается в его темном взгляде. Я уже по одному оттенку научилась понимать, что у него на уме. Если глаза чистые и голубые, как летнее небо, то передо мной Макс, а если потемнели до синего льда, то это господин Маркелов – безопасник, скала, человек с большими связями и нулевым уровнем эмпатии.

И господин Маркелов не удостаивает меня ответом. Он встает с кушетки, молча поправляет рубашку, а потом тянется к левому запястью.

– Ты оставил часы в спальне, – говорю, оборачиваясь к нему через плечо, и тоже спускаю ноги на пол. – Там еще твой бумажник. – Куда ты так вчера торопился, что все позабывал? – спрашиваю, подозрительно глядя на него.

– Я рассеянный.

– Ни черта подобного! Ты, бывает, играешь роль ветреного мажора, когда хочешь побесить, но ты вообще не такой. Ты обожаешь все контролировать, ты даже профессию выбрал, где без контроля никуда!

– Как скажешь, – парирует он.

А мне хочется завыть в голос. Вот теперь Максим злит меня по-настоящему! Он уже произносил «как скажешь», словно собрался гасить все неприятные разговоры этим словосочетанием, как струей из пожарного рукава.

– Ты не ответил на вопрос, Макс. – Я поднимаюсь с кушетки, поправляя волосы, вернее, дергая их резкими нетерпеливыми движениями (еще и резинка запуталась!). – Куда тебя вызвали? Это как-то связано с Игорем?

– Ты решила меня добить? – скалится он. – Да, давай поговорим об Игоре с утра пораньше. Отличная идея, Ариш! – Он резко разворачивается к выходу.

– Куда ты?

– За таблеткой, – сердито отвечает он. – Ты сама меня послала. Только теперь мне нужно две.

– Тебе нужно научиться отвечать на вопросы, – говорю я, направляясь вслед за ним. – Или ты думал, что закроешь меня в своем доме, а я тут буду на цыпочках ходить и спрашивать разрешения на разговор?

– Было бы неплохо.

Ох! Еще одна фраза из «пожарной команды»!

– Так что с Игорем? – Я с трудом нагоняю его, потому что один его шаг – как два моих. – Твои люди проверили его?

– Нет, они еще в процессе.

– Что?! Что за бред, Макс?! – Я аж задыхаюсь от возмущения, ведь в его голосе прекрасно слышно издевку. – Ты же специально придумал все это! Я не слепая, Макс, и не дура! Ты просто-напросто выдумал благородную причину, чтобы запереть меня. Я не верю, что с Игорем что-то нечисто. Это же шито белыми нитками…

Я вдруг неожиданно для себя оказываюсь на пороге ванной: в запале не заметила, как прошла вместе с Максимом через коридор и повернула направо. Он окидывает меня тяжелым взглядом, а потом без капли смущения снимает с себя рубашку. Тянется к ремню, поворачивая к душевой кабине.

Ненавижу его! Вот просто ненавижу!

Металлическая застежка лязгает, и я отворачиваюсь. Делаю молниеносный оборот, чтобы не смотреть на его обнаженное тело. Перед моими глазами снова оказывается коридор – это определенно безопаснее. Но слух остается со мной, а по звукам становится ясно, что Макс бросает брюки на пол и включает мощный поток воды.

Я вдыхаю воздух полной грудью и собираюсь выйти, но что-то мне мешает – в голове постепенно проясняется, злость уходит, а через мгновение ко мне приходит озарение.

Я понимаю, что Максим разделся при мне. В пылу спора забылся и снял рубашку. Пару секунд он даже стоял ко мне спиной, только я думала о том, как не прибить его, а не о том, как проверить его новые шрамы.

Черт, какая же я тупица!

Я разворачиваюсь назад. Смотрю на его высокую фигуру через прозрачную стеклянную стенку. Поток воды такой сильный, что повсюду капли. Они мешают разглядеть, да и Макс повернулся. Тогда я поднимаю взгляд выше и стараюсь глядеть только на черные квадраты плитки. Еще не хватало рассматривать его фигуру! Меня волнует только то, почему ему делают уколы обезболивающего. На его мускулистое тело облизываться не собираюсь. Я только что говорила себе, что ненавижу его, вот и не надо терять правильный настрой!

Макс смывает шампунь со своих коротких волос, с раздражением растирая их ладонями. По его движениям я понимаю, что он до сих пор злится. Еще бы: властные мужчины не терпят, когда им перечат! А тут еще и похмелье бонусом.

Я подхожу ближе. Свежий аромат его шампуня окутывает все вокруг. Вода пенится и расходится по его загорелой коже. Мой взгляд сам уходит вслед за волнами. Я не могу противиться этому и слежу за тем, как вода скатывается по его рельефному телу. Макс сложен, как боец. Как молодое животное.

В горле с какого-то бодуна пересыхает.

Я делаю еще шаг и попадаю ногой в его брошенные брюки. Пряжка ремня звонко стучит по кафельному полу. Этот звук невозможно проигнорировать, и Макс тут же поворачивается ко мне.

Щурится.

Ох…

Я замираю. С этим точно нужно что-то делать!

Я раз за разом реагирую на пронизывающий холод его взгляда. Стоит ему выставить защиту из грубости, как внутри все сжимается. Но не в этот раз. Я молча делаю еще шаг. Поравнявшись со стеклянной перегородкой, потом и вовсе ступаю за ее черту.

Теперь замирает Макс. Он явно пренебрегает дыханием и пытается понять, что на меня нашло.

– Хочешь принять со мной душ? – усмехается он.

Я же по-прежнему молчу. Протягиваю руку и пытаюсь зайти ему за спину. По лицу, уже долетая до меня, бьют капли воды.

– Нет, Арина. – Он, наконец, понимает, что происходит и строго качает головой.

И только сильнее отводит корпус, почти полностью разворачиваясь ко мне грудью. Он останавливается, словно дает мне последние секунды на то, чтобы одуматься. Я не использую шанс, и он выбрасывает руку в мою сторону. Обхватывает за запястье и рывком притягивает к себе. Я не сопротивляюсь, чем окончательно сбиваю его с толку. Он даже выдыхает от удивления. Забывает постукивать кубиками льда в своих глубоких синих глазах. На мгновение в его взгляде проскальзывает что-то родное.

– Что «нет»? – спрашиваю у него с невинным видом.

Я наталкиваюсь грудью на его тело. Вода окатывает меня с ног до головы, одежда сразу промокает, но мне плевать. Я смотрю ему прямо в глаза и боюсь моргнуть.

– Ты играешь с огнем, – выдыхает он совершенно порочным образом. – Ты это понимаешь?

Понимаю.

Еще мне кажется, что в этот момент я отлично читаю его. Вижу, как в нем борется два желания: первое – проучить меня, а второе – не довести до слез. Я решаю не ждать, что он решит, и сама проталкиваю ладонь и касаюсь его кожи. Мягко, чтобы он почувствовал мою ласку, но уверенно, по сантиметру, увожу пальцы ему за спину.