Глава 28

Я составляю список вещей. Сперва выбираю самые необходимые предметы: шампунь, гель, кондиционер, мочалку, зубную щетку, запасную нервную систему… И еще много всего, корзина выходит увесистая. Потом перехожу в другой магазин и выбираю одежду. Смотрю только те модели, рядом с которыми стоит значок экспресс-доставки. Новые футболки с брюками мне нужны сейчас, а не через три-четыре дня, а то и неделю.

Итоговая сумма заказа мне не нравится. Я привыкла жить довольно бюджетно за последний год, да и раньше умела считать деньги, но обустройство в новом городе внесло свои коррективы. Я отвыкла от больших покупок. По привычке начинаю придирчиво разглядывать свитер, который выделяется в корзине самой высокой ценой. Рука сама тянется во вкладку «похожее», чтобы присмотреть что-нибудь подешевле.

Стоп, Арина. Карта не твоя. Это карта Макса, а он точно не голодает. И вообще это он сделал так, что у тебя сейчас нет доступа к своему шкафу.

Надо быть наглее. Иногда это полезно.

Я фыркаю и кидаю до кучи в заказ ярко-оранжевый плащ для теплых вечеров. Просто так.

А вообще, почему не заделаться дорогой пленницей? Сколько вообще можно потратить денег за сутки? Миллион? Два? На какую сумму у меня хватит фантазии? Внутри полыхает огонек любопытства, который советует опытным путем выяснить, есть ли у карты Макса лимит. Сколько на ней? Может, он сам отпустит меня, когда поймет, что я слишком дорого ему обхожусь?

Наверное, во мне говорит обида: ведь он снова уехал, без предупреждения, без пары нормальных человеческих фраз. Мы вообще не можем нормально поговорить. Каждый раз спотыкаемся.

Я забрасываю сотовый в карман, заказав только одну вещь сверху. Так легко счет Макса не разорить. Возвращаюсь в гостиную, чтобы проверить одну догадку: утром я заметила, что в ней большое окно без замка.

Точно. Даже стекло бить не надо.

Я распахиваю обе створки, а потом забираюсь на подоконник. Первый этаж, высота никакая. Так что я спрыгиваю и оказываюсь на бетонной дорожке. Вокруг – ухоженный двор, к которому примыкает еще один гараж. Он без стен, но с большим добротным навесом. Я не собираюсь прорываться на улицу, просто не могу больше сидеть в четырех стенах. Хочу прогуляться на воздухе да оглядеть территорию.

По дорожке я выхожу к зоне отдыха. Она дает сто очков форы всем остальным комнатам в доме. Уютная беседка с ветками винограда, барбекю и ряд коричневых шезлонгов, которые смотрят на укрытый пленкой бассейн. Жалко, что не сезон и еще прохладно, летом тут должно быть чудесно. Можно целыми днями пропадать, релаксируя.

– Я бы открыл дверь. – Я сперва слышу шаги, а потом голос охранника.

– Вчера что-то никто ничего не открывал.

– Сегодня приказ изменился, – спокойно отзывается Антон.

– Я теперь на хорошем счету? – усмехаюсь и прохожу к первому шезлонгу. – Я заказала доставку, через час-два в дверь позвонят.

Он кивает.

Я больше не хочу с ним говорить. Опускаюсь в шезлонг, вытягивая ноги, и смотрю на голубое небо. Тучки совсем рассеялись, осталась только ясная красивая синева.

«Я изменился за этот год. Я делаю над собой усилие, чтобы не пугать тебя»,– какого-то черта в голове всплывают слова Максима.

Я не думала, что они зацепили меня, но они тянут за собой клубок размышлений. Как вообще прошел этот год для него? Он лечился, да? Скрывался от отца, жил кочевником, заводил интрижки.

Ой, к черту!

Прикрываю глаза и стараюсь думать только о том, что надо наслаждаться свежим воздухом. Чудо, но мне удается задремать. Правда, пробуждение выходит не самым радужным: я просыпаюсь из-за неприятного шелеста.

Приподнимаюсь на локтях, из-за чего пластмассовый шезлонг поскрипывает, и вижу, как Максим ставит на соседнее место горсть пакетов. Значит доставка уже прибыла.

– Что в коробке? – спрашивает Макс, оборачиваясь ко мне через плечо.

Там как раз единственная вещь, которую я придумала купить для разорения его карты.

– Это тебе, – бросаю ему. – Подарок.

Макс глядит с недоверием. Он снова косится на коробку, которую ему явно помогли принести. Она огромная и украшена коричневым бантом. Я вообще-то не просила подарочную упаковку, но, видимо, она входит в набор.

– Подарок? – повторяет Максим почти что по слогам. – Мне?

– Подарок, – подтверждаю. – Тебе.

Я поднимаю спинку шезлонга повыше и собираю руки в замок на груди. Устраиваюсь поудобнее, чтобы полюбоваться реакцией господина Меркулова. Он как раз берется за крышку. С бантом он не церемонится и дергает изо всех сил, словно ждет, что крышка прибита гвоздями. Лента из-за такого зверства распадается на нитки, а на картоне появляются надрывы.

Прямоугольная крышка летит к ножкам шезлонга. Макс же хмурится еще сильнее, его лоб теперь напоминает тетрадку для прописи: сплошные линии.

У меня вовсе перехватывает дыхание. Я видела однажды эту вещь по телевизору, целый новостной репортаж ей посвятили как чуду техники. Я же тогда подумала, что мир совсем рехнулся и скоро мне понадобится спасательная шлюпка на другую планету. Но в жизни она смотрится иначе.

– Что это? – произносит Максим и отшатывается от коробки.

В его голосе слышатся злость, изумление и отчетливые брезгливые нотки.

Привередливый какой, вы посмотрите!

Технологический прогресс старался, ваял идеальную девушку, пусть и из пластика, а он нос воротит. Вообще-то рекламный буклет обещал только положительные эмоции. Фейерверк удовольствия, не меньше! Никаких тебе претензий, капризов, тоналки, которая может испачкать белую рубашку, головной боли в неподходящий момент, требований верности.

И она же красотка! Полупрозрачная сорочка с красными игривыми сердечками подчеркивает сумасшедшие формы. Обычная девушка не может похвастаться такой удачей, разве что после вмешательства пластического хирурга с целым набором имплантантов.

– Арина, – бросает Макс тем тоном, которым обычно требуют объяснений.

– Это секс-кукла, – отвечаю, коль он не может обойтись без подсказок. – В масштабе один к одному. Вообще она почти как робот. Там есть пульт и разные программы. Она и говорить умеет, и песни петь. Может имя твое запомнить и мурлыкать «Максик». Давай настроим?

Во мне просыпается азарт.

– Стонать тоже умеет, – добавляю, пытаясь припомнить, что еще обещал продавец. – Там была еще рыженькая, круче смотрелась, но ее надо было ждать целую неделю. Я подумала, что долго.

Я встаю с шезлонга и равняюсь с Максимом, который держит безопасную дистанцию от моего подарка.

– Она не кусается, Макс.

Он поворачивает голову ко мне и смотрит с высоты своего двухметрового роста. Недобро смотрит, с темным эхом, которое плещется смолой из его глубоких глаз.

– Я подумала, она тебе пригодится.

– Ты что-то хочешь этим сказать? – Макс кивает в сторону коробки.

Я пожимаю плечами, стараясь сохранить безразличный вид.

Но на деле я хотела его уколоть. Выпустить хоть толику эмоций, которые он заставляет меня переживать. Потому что о прошлом он говорить не хочет, а оно как отдавалось болью в моем сердце, так и отдается. Там его измена с моей лучшей подругой.

Ничего я не забыла. И не простила, как оказывается.

– В прошлый раз ты просто считала меня бабником, – усмехается Макс. – Теперь, видимо, сексоголиком. Я иду на повышение.

– Ты точно не можешь без женского общества, и это я еще мягко. – Я раздражаюсь от самой себя: нашла время, чтобы выбирать мягкие формулировки! – Для тебя девушка – предмет, который всегда должен быть под рукой, все равно что банковскую карточку закинуть в бумажник, и желательно новенькую блестящую, а не затертую, надоевшую.

– За метафору – «пять».

– Да уж какие метафоры, Макс? Только правда. Когда мы познакомились, ты перепутал меня с той, с которой собирался завести интрижку. Потом я видела тебя с Ксюшей. А совсем недавно на парковке с еще одной красоткой.

Пора заводить блокнотик. Записывать его победы.

Я вдыхаю воздух полной грудью, но Максим отчего-то не торопится бросать ответную колкость. Хотя он умеет.

– Что значит, ты видела меня с Ксюшей? – спрашивает он после паузы. – Ты имеешь в виду на той вечеринке у твоей сестры?

– Да, конечно, у сестры. – Я взмахиваю ладонями на эмоциях. – Хотя тогда тоже неприятно было. Она смотрела на тебя, как на торт, я до сих пор это вспоминаю…

Весь этот год временами вспоминала, а потом добивала себя мыслями, что она все-таки заполучила этот «торт». Не зря облизывалась.

– Так, стоп, Арина. – Он протягивает ко мне руку, но я не даюсь. – Ты что-то недоговариваешь… Почему «тоже»? Когда ты видела меня с Ксюшей?

– Отстань!

Я пячусь от шезлонга, потому что Макс со второй попытки пытается приобнять меня за плечи и заставить посмотреть себе в лицо.

– Тебе обязательно мучить меня? Хорошо! На записи я вас видела! Она показала, как классно вы проводили время у меня за спиной.

Слова буквально льются из меня, на диком запале и перехлесте. Я выпаливаю ему в лицо то, что никогда не говорила. Держала в себе.

– Какая еще запись?

Макс надвигается га меня.

– Та самая! – шиплю, потому что он обхватывает мою руку выше локтя и делает больно. – Или их много было? Ох, какая незадача! А мне Ксюша только одну показала. Мне хватило!

Я дергаюсь, но Макс ловко предупреждает мой выпад и фиксирует меня на месте. Его вторая ладонь скользит мне за спину, поднимается выше и нажимает на основание шеи. У меня возникает обжигающее чувство, что я угодила в капкан. Не сбежать и не спрятать слезы, которые вот-вот скатятся по щекам. Он этого и добивается? Хочет увидеть, что я до сих пор переживаю и не могу забыть рану, которую он мне нанес?

– Что? – Я запрокидываю голову и смотрю ему прямо в глаза. – Будешь опять отнекиваться? Чего ты вообще в меня вцепился?!

– Потому что люблю, – неожиданно произносит он злым голосом, словно угрозу бросает. Желваки ходят туда-сюда, а в синем море его взгляда нет ни одного тихого уголка. Там самая настоящая буря с яркими грозовыми всполохами. Меня тоже бьет током, тело ловит разряды, а дыхание больше всего напоминает шифровку тонущего корабля.

– У меня не было никаких записей с Ксюшей, – цедит Макс с холодом.

Он дергает меня на себя, заставляя натолкнуться на него грудью, и поднимается ладонями выше. Обхватывает мое лицо, из-за чего электрические разряды сразу набирают мощность и находят все мои слабые места. Я на рефлексах хватаюсь за его запястья, да так, что царапаю ногтями его кожу.

– Ты слышишь меня? – нажимает он. – Я без понятия, что она показывала тебе. Я об этом первый раз слышу. Что там было вообще?

– Не хочу…

Он встряхивает меня.

– Арина, просто скажи мне.

– Вы были в твоей квартире. В спальне… Она потрепала тебя по челке, и ты затащил ее в кровать.

Я нервно сглатываю, а Максим хмурится.

– Я что-то говорил на записи? Или она?

– Там не было звука.

Я все же увожу взгляд. С моим голосом и так творится неладное.

– Ты уверена, что на записи был я? Или Ксюша?

Я усмехаюсь, прикрывая глаза.

– Нет, не закрывайся от меня. Не сейчас, Ариш, нам нужно нормально поговорить.

Ему удается смягчить голос, а его пальцы прокладывают дорожки тепла по моей коже. Максим запускает ладонь мне в волосы, так уверенно и правильно, что у меня перехватывает дыхание.

– Макс…

– Это подделка или старая запись. С другой девушкой, – продолжает он. – Но с Ксюшей этого не могло быть. Это невозможно. Она была в моей квартире всего раз, и я точно не затаскивал ее в кровать. Трепать челку тоже не давал.

Он наклоняется ко мне. Я чувствую, как его дыхание щекочет мои щеки.

– Но ты все равно был с ней. Ты сам сказал на кухне, что изменил мне.

– Я сказал то, что ты хотела услышать.

Я поворачиваюсь к нему, открывая глаза. Смотрю с удивлением, потому что не могу понять, что он имеет в виду.

Хотела? О чем он?

– А что я должен был говорить?! Меня уже тошнит от фразы, что я не спал с твоей подругой! Я это повторяю, как отсталый, а ты не слышишь! На кухне я подумал, что легче согласиться.

Я замираю. Сама не знаю, что чувствую. Вернее, боюсь чувствовать. Мне страшно снова поверить, перемотать целый год назад и заново расставить точки над «i».

– Я больше не могу, – выдыхает Макс с хрипом. – Иди ко мне.

Он перехватывает мое тело, его крепкие руки наливаются силой, и я отрываюсь от земли. Максим рывком приподнимает меня, я пытаюсь остановить его, потому что у него больная спина и вообще я еще ничего не решила. Но поцелуй стирает все вокруг. Губы Макса обжигают животной страстью, всего секунда, и я больше не могу дышать рядом с ним. Весь воздух исчезает, а в голове остается только густой туман. Я чувствую его голод. Макс буквально дорывается до меня – глубоко целует и пошло проводит языком, вспоминая мой вкус.

Он дрожит?

Мне же не кажется?

Я вот точно задыхаюсь, но принимаю его, цепляюсь за напряженные плечи и перестаю думать хоть о чем-то. Только чувствую и прогибаюсь под него.

– Моя! – почти рычит Максим и тянет куда-то в сторону. – Больше не отпущу.

Подошвы кроссовок скользят по бетонной дорожке. Я не сопротивляюсь, вместо этого целую его, словно позволяю себе то, о чем слишком долго мечтала. Я вдыхаю его тяжелый, сугубо мужской запах, я соскучилась по нему, по тому, как он раскрывается на моей коже.

Макс ловит меня, когда мы едва не падаем из-за ступеньки. На мгновение выныриваю из морока и догадываюсь, что он довел нас до беседки. Я не успеваю ничего сказать или рассмеяться, падаю спиной на деревянную стенку и ощущаю, как тело Максима вбивается в меня. Он едва контролирует себя и жадно водит крепкими ладонями по моему телу, словно хочет коснуться меня сразу везде.

– Тише, – произношу, как в бреду. – Тише, Макс…

Я непроизвольно закусываю нижнюю губу, из-за чего мои слова для него тут же теряют смысл.

Как же я соскучилась по нему.

Боже…

Самой себе не признавалась, как меня тянет к нему и как хочется, чтобы ожили не только плохие воспоминания, но и хорошие, волшебные. Мы едва успели попробовать друг друга год назад, было больше предвкушения и сносящего голову счастья, когда не можешь поверить, что наконец нашел своего человека. Я не думала тогда, что все так нелепо оборвется, и не успела приготовиться к этому. Я тосковала по нему все эти дни.

Теперь это так очевидно.

Его жаркие прикосновения пробуждают меня. Я реагирую так, словно не было никакой разлуки, словно мы вернулись к тому моменту, когда только познакомились. Его губы целуют, как в первый раз, как в тот день, когда я позволила себе довериться ему, сладко и жадно, с дрожащим эхом, которое изводит меня. Я цепляюсь за плечи Максима, совершенно забываясь, и уже ненавижу его футболку. Она из ужасной плотной ткани!

– Я помогу тебе. – Он понимает меня без слов и разрывает объятия, чтобы стащить с себя футболку через голову. Через мгновение Макс возвращается ко мне и утягивает вниз. Я теряю равновесие и коротко вскрикиваю, пугаясь, но он тут же прижимает меня к себе.

– Держу, – произносит он, и прядка над моим ухом становится влажной из-за его учащенного дыхания. – Я держу тебя, крошка.

Его слова растекаются горячим медом. У Максима идеальный голос, низкий, с грубоватой брутальной хрипотцой – такой, каким нужно говорить именно такие вещи.

Я держу. Я сделаю. Я буду рядом.

Меня ведет. Я расслабляюсь в его сильных руках и вскоре оказываюсь на диванчике с плетеной спинкой. Половина подушек падает на пол, но одна попадает мне под голову. Макс надвигается следом и располагает ладони над моими плечами. Он зависает, притормаживая, и смотрит на меня сверху вниз, как будто впервые увидел после долгой разлуки.

От его потемневшего взгляда мои щеки вспыхивают. Я чувствую себя секси даже в бесформенном спортивном костюме, а еще осознаю, что за это придется поплатиться. Переношу ладони на предплечья Макса и веду ими по его коже – загорелой, с красивым миндальным оттенком.

– Ты замерзнешь, – говорю я, вспоминая, что мы в беседке, с полупрозрачными шторами вместо стен.

– Думаешь, мне холодно? – отвечает Макс с порочным подтекстом.

Он кладет свою широкую ладонь мне на лицо, задевает большим пальцем уголок моих губ. Нажимает сильнее, обводя контур и заставляя мое сердце лихорадочно биться, а потом подтягивает меня к себе и врывается в мой рот жестоким поцелуем. Я захлебываюсь, теряю последние ориентиры в пространстве и проваливаюсь в другую реальность.

Лишнее исчезает. Остается бархат кожи. Наплывы общего дыхания. Жар и невозможная сладость. Его сила, запах, вкус.

Его уверенные руки, которые направляют меня, выкручивают, приручают, дарят сумасшедшее удовольствие. Делают своей.

Его напор, которому я не могу противостоять, вскрикивая на пике.

– Боже, – шепчу, прикусывая его плечо. – Макс…

Я прижимаюсь лицом к его груди и пытаюсь привести дыхание в порядок. Спутанные мысли напоминают огоньки, которые никак не могут пробиться сквозь густой туман. Мне хорошо. Мне так хорошо, что я совершенно обессилена, а на губах играет шальная улыбка.

Макс переворачивается и пускает меня под руку. Я чуть прихожу в себя и подхватываю свою спортивную куртку. Пытаюсь укрыть нас обоих. Сейчас я даже рада, что она мужская и большая.

Он тянется ко мне и дарит новый поцелуй. Я лениво отвечаю, поглаживаю его острые скулы, а потом ловлю взгляд его голубых глаз.

– Только не говори, что уже жалеешь, – произносит он с усмешкой. – Прояви хоть каплю милосердия, я выложился по полной.

Мне становится смешно. Я знаю, что он специально веселит меня. И он крепче обнимает, словно подспудно ждет, что я приду в себя после безумия и начну снова выяснять отношения.

– Не жалею, – произношу тихим голосом. – Я хочу верить тебе, Макс.

Я увожу пальцы наверх и запускаю в его отросшие волосы.

– Больше всего мне нужно доверие, – добавляю. – Поэтому, если тебе есть что сказать, скажи сейчас.