Глава 29

Я отчетливо понимаю, что мне не хватает опыта. У меня нет внутренней настройки, как у некоторых девушек, которые чувствуют себя в отношениях, как рыба в воде. Они умеют подбирать слова, подталкивать невидимой рукой, находить правильный момент для молчания. Я могла бы всему этому научиться, но мне сразу достался очень сложный мужчина. До Максима в мой «послужной список» можно записать полтора романа, больше даже с натяжкой не выйдет. Откуда взяться нужному опыту? Я двигаюсь в отношениях на ощупь и частенько задеваю острые углы. А в случае с Максом там целые рифы!

Он приподнимается, упираясь локтем в диван, заглядывает мне в лицо, явно раздумывая, что ответить, и хмурится.

– Ты слишком гордый, Макс.

– Я гордый?

– И упрямый. – Я уверенно киваю. – Но с гордостью дела обстоят хуже всего.

Я провожу пальцами по его рукам. Они напряжены, так что можно почувствовать каждый мускул.

– У нас ничего не получится, если я буду бояться задать тебе всего лишь вопрос. Буду бояться задеть тебя и поэтому молчать. Я сейчас не о Ксюше. Я согласна перевернуть эту страницу и сама хочу это…

Я так устала от нее!

– Тогда о чем ты спрашиваешь? Были ли у меня другие за этот год? Да, были. – Он кивает.

– Много? – срывается с моих губ.

– Ничего серьезного не было. – Он наклоняется и целует меня. – Хватит изводить себя, Ариш.

– Значит тебе можно, а мне нет. Кто сто раз спросил меня насчет Игоря?

– Это другое.

– С чего это вдруг? – Я тоже приподнимаюсь и почти что врезаюсь в Макса. – Ничего это не другое. Я вообще-то проявила чудеса выдержки, даже не вцепилась в волосы той блондинке, а ты вот сразу полез драться. С полуоборота!

– Он мне не понравился.

– Ну, знаешь, твоя блонди тоже не душкой оказалась!

– Она все-таки что-то сделала? В фотостудии? – Его голос становится серьезным.

– Просто нахамила и держалась свысока. Сказала, чтобы я держалась подальше от тебя.

– Прости. – Он проводит ладонью по моим волосам, и весь мой импульсивный запал пропадает. Я утыкаюсь лбом в его плечо, трусь, как котенок, который хочет еще ласки. Мне не приходится быть настойчивой, Максим щедр – он гладит меня и снова заключает в тесные объятия. Это оказывается кстати: все-таки весенняя температура начинает напоминать о себе. Для романтических мероприятий в беседке стоило дождаться лета.

– С Игорем я не спала, – говорю ему. – Эту страницу мы тоже перевернем.

Я протягиваю ему его футболку, а себе беру спортивную куртку.

– Да, надо в дом, – соглашается Макс. – Может, проведем день, как обычная пара, без выяснения отношений?

– Всего день?

– Посмотрим, – он пожимает плечами с хитрой улыбкой. – Не уверен, что мы протянем больше, но можно попробовать.

– Тогда я ставлю на полтора дня.

– Продержишься?

– У меня к телефону привязана твоя банковская карточка, Макс! – фыркаю я. – Я найду чем заняться, не беспокойся.

– Только не покупай больше этих жутких кукол. У меня так фобия появится.

– Да? Они же красивые, специально сделаны, чтобы…

– Не начинай… – Макс приподнимает ладони, его буквально передергивает от одного воспоминания о моем подарке.

Мы вместе идем в дом. По пути Максим подхватывает пакеты с шезлонга, так что я сразу начинаю разбирать их, когда мы попадаем на кухню. Достаю штаны и футболки нормального размера, а не с рукавами, которые надо закатывать в два слоя. Потом нахожу косметичку с звонким брелоком на молнии. Я закидываю в нее всякие пенки, лосьоны, крема; их так много, что становится ясно, как я была зла, когда делала заказ.

– Будешь кофе? – спрашивает Максим.

– А ты не голоден? Я бы пообедала.

Я оглядываюсь, проверяя, что никого из охраны нет поблизости, и скидываю с себя куртку. Макс издает неопределенный звук, словно не успел насмотреться на меня в беседке, а еще через мгновение он принимается мешать мне. Господин Маркелов перехватывает край моей футболки и не дает быстренько переодеться.

– Макс, тебе сколько лет? – ворчу, пытаясь отвоевать свою обновку. – И в доме вообще-то полно мужчин.

Хотя этот довод не работает. Макс стоит так, что загораживает дверь своим телом. Но мне все равно становится неловко. Я вспоминаю, как охранник сказал мне, что в самом доме нет камер, а вот на участке работают. После того что мы с Максимом учудили на свежем воздухе, хочется надеть не только футболку, но и худи с капюшоном. Натянуть ткань на самые глаза и больше никогда не высовываться.

– Нас не видели? В беседке… Антон говорил, что во дворе есть видеонаблюдение.

Макс останавливается, когда замечает, что мне не до игр. Он сам натягивает на меня футболку через голову и целует в макушку.

– У меня в команде нет извращенцев, – усмехается он. – Черт, Ариш, ты реально покраснела! Никто там ничего не разглядывал. Но если ты стесняешься, я могу поменять парней.

– Не надо. – Я качаю головой. – Из-за меня не надо. Ты же им доверяешь?

Ему нужна охрана, это я уже уяснила. И если именно эти парни рядом с ним, значит, они лучшие. Еще не хватало, чтобы он отсылал их подальше, потому что мне неловко смотреть им в глаза!

– Доверяю, они давно со мной.

Максим кладет ладони мне на плечи и мягко массирует. Он умеет пользоваться своей силой в правильных дозировках. Хотя его трудно назвать нежным и уж тем более милым, но он пытается перестроиться. Я замечаю, как он то и дело тормозит себя. У него даже голос стал чуть иным. Он пытается приглушить командирские интонации. Мне даже становится любопытно, что происходит в его голове. Он смотрит на меня и напоминает себе, что перед ним хрупкая девушка с обидчивым нравом? Что надо поменьше давить, а металл в голосе и темноту во взгляде куда-то спрятать?

– Я займусь обедом, а ты – кофе.

Я встаю на носочки и целую его в нос, чему он не особо рад. Он стискивает мою талию наглыми ладонями, показывая, что ему нужно намного больше. Но я отбиваюсь и иду к холодильнику.

Сервировка занимает минут пятнадцать (все-таки в холостяцких привычках есть приятные моменты). Мне не приходится готовить. Все, что требуется от хозяйки на местной кухне – разогреть и переложить порции из картонных боксов на тарелки. Это отбирает минут пять, а остальные десять я трачу на свежевыжатый апельсиновый сок.

– Мы, кстати, никогда не обедали вдвоем. – Я сажусь рядом с Максимом, задевая его плечом.

– Разве? – Он хмурится, припоминая. – Мы познакомились в ресторане…

– Но заказ не делали. Ты понял, что ошибся девушкой, и пробыл за моим столиком полминуты.

У нас много этих «никогда». Столько пробелов, которые еще заполнять и заполнять.

– Я тебя сразу заметил, когда вошел в ресторан. И я не идиот, я не спутал тебя с другой.

– Да? Ты выглядел удивленным и назвал меня чужим именем.

– Хотел запомниться, – пожимает плечами Максим (мол, неужели это не очевидно?). – Девушки запоминают, когда их путают. А вот «какая красотка» пропускают мимо ушей.

– Да ты манипулятор, Макс!

– Ты мне понравилась. По-настоящему. Ты еще так по столу пальчиком постукивала. Выглядело так, будто ты безумно злишься, но воспитание не позволяет начать ругаться.

– Я не злилась. Может, немного была раздражена… Подруга опаздывала.

– Мне это запомнилось. У тебя еще было кольцо с синим камнем.

– Точно. – Я выдыхаю с удивлением, потому что сама уже позабыла такие мелочи.

Макс продолжает говорить. Он впервые рассказывает, как напряг свою службу безопасности, чтобы они нашли меня – случайную девушку из кафе, за столик которой он подсел без приглашения. Для его ребят это оказалось легкой задачей, так что уже на следующий день Максим стоял на пороге моей квартиры. Я вспоминаю этот момент с улыбкой, хотя тогда отчаянно хотелось, чтобы молния поразила его прямо на лестничной площадке.

После обеда Максиму приходит сообщение на сотовый. Он быстро его читает и поворачивается ко мне.

– Привезли сумку, которую ты забыла в машине Игоря, – бросает он. – Там твой сотовый.

– Оу, это очень кстати!

– Пойдем. – Он первым поднимается со стула. – Ее забросили ко мне в машину.

Максим ловит мою ладонь и ведет меня к гаражу. Я во второй раз оказываюсь в прямоугольной коробке с серыми стенами. Посреди неё стоит квадратный внедорожник Макса, который своим агрессивным видом навевает тревогу.

– Он жуткий, – киваю в сторону машины Макса. – Черный, огромный, с блатными номерами.

Максим открывает дверцу, а я кладу ладонь на ее зеркальную поверхность.

– И, небось, бронированный, – произношу, осматривая дверь с таким видом, будто что-то понимаю в этом. – Макс?

– Да, он бронированный, – нехотя отвечает он и протягивает мне сумочку, которую достал из салона. – В твоем сотовом копались, говорю сразу. Его проверили и поменяли симку. Все, что можно, оставили, но какие-то данные и приложения могли стереть.

Я нервно сжимаю сумочку. Неприятно осознавать, что кто-то рылся в моем сотовом. Вообще-то в нем полно фотографий и переписок разной степени откровенности! Я понимаю, что людей Максима вряд ли интересовали мои снимки из примерочной или обсуждение цикла менструации в девчачьем чате, но телефон – это личная вещь.

– А я переживала за беседку, – усмехаюсь я. – Никак не привыкну, что все так серьезно. Часть меня вообще воспринимает происходящее, как сон.

– Я был бы рад, если все было иначе.

– У тебя есть план? Что будет дальше?

– Я хочу забрать тебя в другой город.

Максим захлопывает дверцу и опирается на машину, соедывая ладони за спиной.

– Нам лучше поменять место, – продолжает он. – В этом городе тебя нашел Игорь, здесь мне не будет спокойно. Я даже из дома не могу тебя выпустить.

– Но сам ты уезжаешь из дома.

Он криво улыбается.

– За себя я меньше переживаю, крошка. – Он выбрасывает руку вперед и обхватывает мое запястье, после чего привлекает к себе. – Я, правда, очень хочу увезти тебя отсюда. Я бы сделал это раньше, но подумал, что тогда придется тебя связывать.

– Я бы прибила тебя сразу же, как избавилась от веревок.

– Я в курсе.

Он перебирает пальцами, поглаживая мои запястья. Мне становится совсем трудно мыслить, хотя от меня требуется решение. Да и как это сделать, когда он держит меня в руках и смотрит прямо в душу?

– Мне придется все оставить… Меня точно уволят, да и с хозяйкой квартиры будут проблемы.

– Я их решу.

– И ты перестанешь уходить от моих вопросов? – Я перемещаю ладони и теперь сжимаю его длинные сухие пальцы. – Вот что для меня главное. Я хочу знать, как ты жил этого год и что у тебя со спиной, Максим. Не нужно больше рычать на меня, когда я завожу разговор об этом.

– Не буду. – Он качает головой.

– Тебе опять тяжело, да?

Я догадываюсь, что он не просто так перенес вес на авто. Я уже видела это прежде. У него случаются моменты слабости, хотя он и пытается не подавать виду, как сейчас, например. По его лицу невозможно ничего прочитать. Нет там ни одного отголоска физической боли, которую он испытывает. Он привык так глубоко прятать все свои слабости, что достиг настоящего мастерства.

– И если ты сейчас скажешь «пустяки», я взвою, – предупреждаю его и переношу ладони на его грудь, мягко провожу, собирая ткань. – Что у тебя со спиной? Тебе делали операцию?

Максим медлит.

Я даю ему время – продолжаю держать ладони на его груди и жду, когда он начнет говорить.

– Нельзя быть такой упрямой, Арина, – обреченно выдыхает он. – Только не пугайся, хорошо?

После его слов хочется сглотнуть непонятно откуда взявшийся ком в горле. Я поспешно киваю, чтобы он не подумал, что я собралась сомневаться. Наоборот, я хочу, чтобы он видел, что меня не испугать.

Максим берет мою ладонь и немного разворачивает корпус. Второй рукой он дергает свою футболку, оголяя живот с рельефными мышцами. В беседке я толком не успела полюбоваться его телом: у меня почти сразу перехватило дыхание, а все вокруг заволокло розовым туманом с яркими вспышками страсти. Но сейчас его тугие, до совершенства проработанные мускулы приковывают взгляд намертво. Максим сложен так, словно зарабатывает, снимаясь в рекламе нижнего белья, и получает огромные деньги от самых крутых брендов! Он спортивный, поджарый, с фигурой перевернутого треугольника.

Я никогда не признаюсь ему, насколько переборщила природа, которая дала ему слишком много. Она сделала упор на внешность, а вот поработать над его характером явно поленилась, как будто махнула рукой, решив, что тут уже ничего не поправить: ведь красавчики с харизмой плохого парня не перевоспитываются.

– Я не сделаю тебе больно? – спрашиваю, когда Максим заводит мою ладонь себе за спину.

– Всё не настолько плохо, – усмехается он.

Я перехватываю край футболки, помогая поднять ее выше, а потом опускаю взгляд на его поясницу. Мне удается сдержать шумный выдох, и даже пальцы не шалят. Отпускаю ладонь Максима и дотрагиваюсь до его кожи. Аккуратно и едва касаясь, все-таки внутри сидит подспудный страх навредить. Ему и так досталось.

Внутри полыхает злость, которая лижет адским огнем. Ну почему так, снова и снова?! На нем и так нет живого места!

– Я ненавижу твоего отца, Макс, – произношу воинственным голосом. – Я его никогда не видела, но уже презираю всей душой.

Кладу ладонью на его поясницу и даже не могу перекрыть все следы увечий. Их слишком много, по нему как будто прошлись тараном.

– Рядом со мной на парковке взорвали машину. Взрывчатку не пожалели, меня вынесло из салона вместе с дверью. Мне, в принципе, повезло…

– Боже, Макс! – восклицаю я, не в силах сдержать эмоции. – «Повезло» выглядит не так, совсем не так!

– Я даже ничего толком не помню. Сел в машину, а очнулся уже под капельницей. Как будто секунда прошла.

Он приобнимает меня, развернувшись, и притягивает к себе, незаметно перехватывая инициативу, и уже поглаживает мои волосы, словно это мне нужна поддержка и забота после всего случившегося.

– Мне нашли лучших врачей, – продолжает он спокойным, ровным голосом, которым в самый раз рассказывать о житейских пустяках. – Деньги отлично помогают в этом вопросе. Мне сделали две операции, потом заперли на реабилитацию, из-за которой я чуть не свихнулся.

Максим хмыкает, после чего опускает голову и утыкается мне в макушку. Я чувствую, как он медленно вбирает мой запах и как реагирует его тело. Ему как будто действительно становится легче.

– Ко мне несколько раз прилетал Вадим. Пытался вправить мозги.

– Ты бунтовал?

– Был момент, когда я подумал, что врачи ни черта не понимают. Я хотел встать и жить, как жил, а у них графики, предписания, щадящие упражнения… Я даже один кабинет разнес, когда мне сказали, что нужен еще месяц.

– Молодец!

– Вадим тогда прислал Леру. Он бы с радостью начистил мне рожу, но раненого было бить не с руки. Поэтому он привез свою жену.

– Она нашла к тебе подход?

– Она сказала, что я превращаюсь в капризного ребенка, и реально начала нянчиться со мной. Разговаривала со мной, как с малолетним, постоянно поправляла одеяло, сто раз переспрашивала, поел я или нет.

– Боже! – Я представляю эту картину, и мне становится смешно. – А ты что?

– Огрызался, злился… Она потом бросила мне, что если меня не устраивает такое отношение, то пора начинать вести себя как взрослый.

– А Светлана Сергеевна? Она что говорила?

– Мама до сих пор не знает, что на меня было совершено покушение. Я так и не решился ей сказать. Я понял, что есть вещи, которые я не в состоянии произнести вслух. Лучше перевернуть страницу и забыть.

– Но она же все равно узнает.

– А может, и нет. Зачем ей переживать из-за того, что больше не имеет значения? Я жив, уже почти здоров. Ей не нужно знать о прошлом.