Глава 36

Она не теряется и направляется ко мне, я же замираю, стараясь справиться с удивлением. Я не ожидала увидеть ее здесь.

На ней шелковое платье, напоминающее комбинацию, с очень откровенным вырезом и множество золотых украшений. Но мое внимание приковывает другое. Она была моей подругой, и я в деталях знала ее внешность, так что я сразу замечаю перемены. Это она и не она одновременно. Все ее черты стали крупнее, ярче, фактурнее, как после обработки фоторедактором. Пышные губы, острые скулы и идеально очерченная линия подбородка.

– Нравится? – она усмехается. – Мне тоже нравится. Могу поделиться контактами, если надумаешь что-то сделать с этим.

Она пренебрежительно указывает на мое лицо и падает на соседний стул. Именно падает. Бретелька платья спадает и демонстрирует, что на ней нет нижнего белья.

– Он сейчас придет, – говорит Ксюша следом.

Она упирается локтем в каменную столешницу стола и утыкается подбородком в свою ладонь. Я пытаюсь поймать ее взгляд, но Ксюша смотрит куда-то сквозь меня. Ее глаза затягивает дымкой, она то ли немного выпила, то ли еще что-то. И она фальшиво улыбается, ведь если сквозь дымку и можно различить хоть какую-то эмоцию, так это тоску.

– Ты вообще не изменилась, – произносит Ксюша после паузы. – Как будто только вчера виделись в Москве… Только вид у тебя шокированный. Не ожидала встретиться со мной?

– Не при таких обстоятельствах.

– Занятно. А я была уверена, что мы рано или поздно столкнемся.

Она лениво поправляет бретельку платья.

– Значит ты с Максимом, – с ее губ слетает недовольный выдох. – Поздравляю. И как он сейчас? Боли еще мучают или стало лучше?

Она меняется на глазах, когда заводит разговор о Максиме. Напоминает дикую кошку, которая может и расцарапать до крови.

– Я не знаю, как было, чтобы сравнивать.

– А он не рассказывал? – в ее зрачках вспыхивают искорки превосходства. – Какая жалость. Я бы на твоем месте задумалась, доверяет ли он тебе вообще.

– А тебе он доверял? – я огрызаюсь. – Поэтому ты теперь при его отце?

Ксюша лишь фыркает. Она откидывается на спинку стула и закидывает нога на ногу.

– Я слишком бедна, чтобы давать клятвы верности, – она усмехается. – Приходится крутиться…

– Боже, Ксюша, что ты несешь? Ты же не была такой. Ты была совсем другой, когда мы начали дружить.

Ее как подменили, когда появился Максим. Да, она всегда была резковатой и нахрапистой, не скрывала, что хочет найти себе успешного парня, но это не выходило за рамки. А знакомство с Максимом как будто сорвало замок с ящика Пандоры. И в этом ящике оказалось столько лютой зависти и жажды роскошной беспечной жизни, что Ксюша перестала быть собой. Она даже внешне другая, из-за чего я тоже чувствую укол тоски. Я скучаю по своей подруге из прошлых дней, когда мы могли болтать о глупостях в кафешке и когда она искренне радовалась, закончив очередной курс бровиста.

Куда это ушло?

И ради чего?

Неужели, жизнь модельной красотки рядом с успешным мужиком того стоит?

– Тебе легко говорить, – отвечает Ксюша. – Осуждать. Тебе не пришлось ничего делать, ты палец о палец не ударила! Все само приплыло тебе в ручки. Ты везучая стерва, Ариша! Так что не читай мне нотаций.

Она злобно улыбается, кладя ладонь на спинку стула. Но ее расслабленная поза держится всего пару мгновений. До нас долетает звук мужских шагов, и Ксюша тут же меняет позу. Она садится ровно, следом пробегает ладонями по своему наряду, проверяя, как сидит на ней платье, а в конце приглаживает волосы.

Я завороженно наблюдаю за ее переменой и замечаю мужчину только тогда, когда он останавливается почти вплотную. Я сжимаю кулаки под столом из-за напряжения, но выдерживаю его сканирующий взгляд. Самое ужасное, что Максим похож на него. У них одинаковые губы, налитые и красивые, и что-то еще – неуловимое, но создающее общий образ.

– Арина, – коротко произносит он, словно напоминает себе, зачем пришел в гостиную.

На нем черный костюм и бордовая рубашка с расстегнутым воротом. Седые волосы зачесаны назад. Он явно следит за собой, хотя года берут свое. Я бы сказала, что ему за шестьдесят. Он не старик, но его силуэт уже не назовешь поджарым, скорее – сухим, а на лбу пролегли глубокие морщины.

Мужчина отодвигает соседний стул. Он сжимает крупными ладонями его спинку и продолжает рассматривать меня. Я не выдерживаю и отвожу взгляд в сторону, потом смотрю на Ксюшу, которая затихла как мышка. Весь ее вызывающий гонор улетучился, обнажая простую правду, что она здесь не хозяйка. Вот он – Хозяин, это да. Сразу чувствуется.

– Ты просил напомнить о звонке Алексею, – осторожно вставляет она мурлыкающим голосом.

Он приподнимает ладонь, и она замолкает.

По моей спине идет холодок, я, черт возьми, боюсь этого мужчину! Я не понимаю, что он хочет от меня, а дерзкая Ксюша напоминает служанку из дворянского дома рядом с ним. Или ту секс-куклу, которую я подарила Максиму. С пультом управлением, но без характера.

– Я позвонил ему, – произносит Арбатов, приближаясь ко мне. – Они уже едут.

Я машинально отодвигаюсь, но деться некуда. Остается только до боли вжаться в спинку стула, который поскрипывает. Это не помогает – отец Максима выбрасывает ладонь, сжимая мой подбородок. Мне становится противно, я дергаюсь, только мужчине плевать на мои рывки. Он щурится, заглядывая в мои глаза, и обдает своей совершенно черной отравляющей энергетикой.

– Ты была права, – бросает он Ксюше. – Максим готов на все ради нее.

Ради меня?

Слова Арбатова больно отдаются внутри. Вся злость на Максима выцветает, она вдруг становится неважной, ведь я понимаю, что может случиться что-то страшное. В голосе его отца я слышу не только угрозу, но и предвкушение.

Я настолько погружаюсь в свои мысли, что перестаю вырываться. Позволяю старшему Арбатову трогать мое лицо. Мне больше неважно, где находятся его пальцы, я переживаю за то, что он может еще сотворить. Сколько бед еще принести.

– За что… – мне приходится прочистить горло, выговорить всю фразу до конца с первой попытки не выходит. – За что вы так с ним? Разве он в чем-то виноват перед вами?

В глазах отца Максима загорается удивление. Словно он не предполагал, что я умею разговаривать.

– Ты бы лучше прикусила язык, – отзывается Ксюша с нахальной усмешкой.

Но мужчина отводит ладонь в ее сторону, продолжая смотреть на меня, и щелкает пальцами. Этот жест можно прочитать только как «закрыла рот». И Ксюша исполняет приказ. Даже не выдыхает с недовольством, а лишь отворачивается в другую сторону, пряча от меня свое лицо.

– За что? – переспрашивает меня Арбатов. – Я хочу, я делаю, куколка.

– Но он же ваш сын…

– Нет, – произносит он с рыком.

Из него выплескивается ненависть, и я машинально закрываю грудь ладонью. Страх пробирает меня до кончиков волос.

– Он. Мне. Не. Сын, – чеканит старший Арбатов. – Он ошибка и только.

– А ошибки надо исправлять? – я задаю риторический вопрос, хотя уже согласна с Ксюшей, что мне лучше прикусить язык, это не разговор, а минное поле. – Любой ценой?

Мужчина ухмыляется. Оно и правда глупо выходит. Его все равно невозможно устыдить, он творил жуткие вещи и, похоже, вообще не в курсе, что существует такая вещь, как раскаяние.

– Я видела Вадима и Леру, – я упрямо продолжаю, пробуя пробиться с другой стороны. – Мы ужинали вместе как раз перед тем, как меня похитили.

– Я в курсе, – отрезает Арбатов, но через пару секунд кивает мне – мол, продолжай.

– Они отлично смотрятся вместе. Выглядят счастливыми, особенно Лера, она буквально светится. Она рассказывала, что они уже отдыхали на том курорте вместе. Взяли с собой нянечку, чтобы можно было вырваться на прогулку с чистой совестью, и провели на море уик-энд.

Я почти тараторю, стараясь произнести как можно больше слов. Рассказываю ему о семье, которую он потерял. Пытаюсь найти хоть что-то живое в этом человеке. Пусть Максима он ненавидит, но Вадим его наследник. Он воспитывал его с детства и дал ему свою фамилию.

– Ты видела их дочку? – спрашивает старший Арбатов.

– Нет, но Лера много рассказывала о ней. Я была у них в гостях год назад, Лера уже уложила малышку спать, но она показывала мне ролики на сотовом… Алиска чудесная, она очень похожа на Вадима, и взгляд такой умный… Она вообще папина дочка.

Я понимаю, что он ни разу не видел внучку. И продолжаю бить в эту точку. Вспоминаю еще пару историй о малышке, буквально вытаскиваю каждую мелочь, которую запомнила, когда была в доме Вадима и Леры. Мужчина слушает меня, хотя и сохраняет холодное выражение лица. По его темным глазам невозможно ничего понять, и мне приходится двигаться дальше на ощупь.

– И они все любят Максима, – добавляю на выдохе, боясь, что снова последует вспышка ненависти. – Малышка тоже, на одном ролике Максим нянчился с ней и она обнимала его своими крошечными ручками…

– Как мило, – цедит его отец.

– Он часть их семьи. Если с ним что-то случится, это будет большое горе для всех. И для вашего старшего сына, и для вашей внучки.

Удивительно, что эти вещи приходится произносить вслух.

Прописные истины…

Я не получаю никакого ответа. Со сторону входных дверей доносятся шорохи, с которым автомобильные шины вгрызаются в гравий. К дому подъезжают несколько машин. Я плохо различаю, что там, из-за плотных штор, но мне кажется, что приехал целый кортеж.

Проходит целая вечность. Я вслушиваюсь в каждый звук и, когда на пороге показываются мужские силуэты, коротко вскрикиваю. В дом входят охранники и Максим.

Боже.

Он все-таки здесь.

Приехал.

Мне остается только следить за тем, как он приближается – размеренно и спокойно, будто нет ни одной причины для тревоги. А у меня сердце выскакивает из груди, я слышу собственный пульс и больше всего мне хочется, чтобы это было миражом. Пусть Максим будет как можно дальше отсюда.

Но он точно здесь. Он смотрит мне прямо в глаза и пытается изобразить идиотскую улыбку. Он хочет успокоить меня.

– Макс, – я не выдерживаю и срываюсь с места.