Глава 3. Правила проживания в проклятом имении, или Добро пожаловать в ад

Его звали Огнян.

Я узнала это не от него, он-то представляться не торопился, так и стоял у лестницы и смотрел на меня с видом существа, которое привыкло, что разговор начинают другие и желательно дрожащим голосом. Я узнала от дворецкого-петуха, шепнувшего мне имя хозяина с таким видом, будто делал одолжение нам обоим.

— Огнян, — сказала я. — Хорошо. А меня зовут Йоана. У нас есть проблема, которую ты создал и которую ты же должен решить. Поэтому предлагаю обсудить условия.

— Условия… — повторил он.

Голос уже и не такой шипящий, а глубокий с хрипотцой. Говорить ему явно непривычно. Я его понимала. Если все, кого ты видишь, немедленно теряют сознание или разум, навык светской беседы постепенно атрофируется.

— Условия, да, — подтвердила я.

Огнян расправил плечи ещё больше и произнес с расстановкой:

— Ты. Пришла. В моё. Имение.

— Да, — согласилась я. — Можем двигаться дальше?

Где-то в глубине дома громко закукарекали. Огнян скосил глаза в сторону звука с видом человека, ну или змея, который привык к этому, но так и не смирился.

— Это Ботьо, — тихо сказал дворецкий рядом со мной. — Он иногда непроизвольно. Не обращайте внимания.

— Ботьо, — кивнула я. — А вас как зовут?

Он моргнул. Судя по всему, его давно никто не спрашивал.

— Ботьо, — сказал он.

— Подождите. Вас обоих зовут Ботьо?

— Я и есть Ботьо, — произнес он, выпрямившись с достоинством. — Мажордом. Просто… несколько изменившийся. А звуки… бывают.

Ага, значит, они прозвучали куда ближе, чем показалось сначала.

Я посмотрела на него внимательнее. Человеческие руки, все же человеческое тело, сапоги со шпорами… только голова петушиная. Большая и с красным гребнем, который нервно дёргался при каждом слове.

— Понятно, — сказала я. — Ботьо-мажордом. Принято.

Огнян молча наблюдал за этим обменом любезностями. А потом уже без всяких театральных пауз сказал:

— Чего ты хочешь?

— Верни папе человеческий разум.

— А взамен что дашь?

— А что ты хочешь взамен?

Он помолчал. Хвост на лестнице шевельнулся, переполз на следующую ступеньку вниз. Огнян посмотрел на него с раздражением, хвост тут же замер.

— Мне нужно, чтобы кто-то остался, — наконец сказал он. Просить он явно не умел. Прозвучало как пункт договора, который ему самому не очень нравится. — В имении. Добровольно.

Я подумала и уточнила:

— Зачем?

— Заклятие, — коротко сказал он. — Долго объяснять.

— У меня есть время выслушать.

— У меня нет желания говорить.

Ну, можно понять, да.

Мы изучающе смотрели друг на друга, камин трещал. Хвост снова воровато пополз по ступеньке. Огнян, не глядя, наступил на него когтистой ногой. Хвост замер с видом пойманного на краже.

— Хорошо, — сказала я. — Остаться так остаться. Ты возвращаешь папе разум и больше никогда его не пугаешь. Это условие не обсуждается.

— Ты не спрашиваешь, как долго.

Как долго оставаться? Это очевидно, дружок.

— Пока не разберёмся с твоим заклятием, — пожала я плечами.

Он явно не ожидал этого. Второй раз за вечер у него не было готового ответа. Я начинала подозревать, что это моя суперсила, которая пострашнее кувалды.

— Откуда ты знаешь про заклятие? — спросил Огнян.

— Все знают про заклятие, — хмыкнула я. — Деревня маленькая. И у меня есть мамина книга.

Упоминание книги что-то изменило в его лице. Едва заметно. И я это запомнила.

— Договорились, — сказал он.

***

Папу привезли к рассвету. Ботьо съездил за ним сам на телеге, Василка передала его с рук на руки, судя по всему, без лишних вопросов, потому что она умная женщина. Не зря ее в деревне зовут Всезнающей.

Ну, приехал человек с головой петуха. Ну, с кем не бывает.

Огнян вышел во двор, посмотрел на папу, наклонил голову набок и сделал что-то руками. Быстро и почти незаметно, как будто снял что-то невидимое с плеч отца.

Папа моргнул. Потряс головой, посмотрел на небо и на двор. Потом заметил Огняна, Ботьо и меня.

— Йоана… — сипло произнес он. — Где мы?

— За Черным перевалом. Ты в порядке?

Он потрогал себя за бороду и руки, после топнул ногой по булыжнику.

— В порядке, — осторожно сказал. — Я… я был курицей?

— Ты был очень убедительной курицей.

Папа озадаченно моргнул и посмотрел на Огняна. Тот смотрел в ответ с вертикальными зрачками и чешуёй на плечах, которая отражала утренний свет.

— Парень, у тебя что-то явно похуже, чем быть курицей, — спокойно сказал папа, оценив вид змея.

Теперь ясно, в кого я уродилась?

— Папа, тебя отвезут домой, — сказала я. — Я остаюсь на некоторое время.

— Зачем? — нахмурился он.

— У нас сделка. Я помогаю с заклятием, а он больше тебя не трогает.

Отца явно обеспокоило мое решение, однако он прекрасно знал, что я не отступлюсь, если что-то решила.

Помолчав какое-то время, он сказал Огняну:

— Если с ней что-то случится, я приду сюда. У меня есть кувалда побольше.

Огнян посмотрел на мою кувалду, потом на папу.

— У неё уже есть кувалда, — заметил он.

— Я знаю, — сказал папа. — Я говорю про себя.

***

Папу увезли, а я осталась посреди двора с кувалдой и маминой книгой, глядя на имение при дневном свете. Ну, так оно выглядело не лучше, чем ночью. Тоже мрачно, но по-другому. Ночью это было таинственно, днём — запущенно.

— Мне нужна комната, — сказала я Ботьо. — И хочу посмотреть кузницу, если есть.

— Есть, — сказал Ботьо. — Но давно не используется.

— Вижу по воротам.

Огнян стоял чуть в стороне и наблюдал за мной с видом хозяина, который не совсем понимает, что происходит в его собственном доме, но не готов это признать.

— Ты не спросила про правила, — сказал он.

— Какие правила?

— В имении есть правила.

— Хорошо, — сказала я. — Слушаю.

Огнян явно ожидал, что я буду спорить или пугаться заранее. Не дождался.

— Западное крыло заперто, — начал он. — Туда не ходить.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я так сказал.

— Это не причина, — заметила я. — Но хорошо, пока приму к сведению. Дальше.

Он чуть прищурил глаза, вертикальные зрачки стали уже.

— Ночью из комнаты не выходить.

— А если надо?

— Тогда разбудить Ботьо.

— Хорошо, — кивнула я. — Дальше.

— Мару не обижать.

— Кто такая Мара? — приподняла я бровь.

Из кухонного крыла донёсся звук, который сложно было описать словами. Что-то среднее между бульканием и стоном, в котором почему-то слышалось: «Добро пожаловать».

— Навяка… В смысле, кухарка, — сказал Огнян.

— Ладно. Я никого не обижаю первой. А теперь мои правила.

— Твои правила… — с неким изумлением повторил он.

Не ждал. Не хотел, а придется.

— Да. У тебя три, у меня тоже будут. — Я начала загибать пальцы. — Первое: больше никогда не трогаешь папу. Второе: если я задаю вопрос, то отвечаешь. Можно не полностью, но честно. Третье: не рычишь на меня как на ярмарочного зеваку. Я не зевака.

Огнян очень долго смотрел на меня. Потом медленно, как будто это стоило диких усилий, протянул руку. Хм, почти человеческая. Только когти длиннее нормы и имеется чешуя на тыльной стороне ладони.

Я крепко пожала ее. Так жмут у нас в кузнице без лишних церемоний.

Он явно не ожидал крепкого рукопожатия. Это было видно. Смотрел на наши руки секунду, и выражение его лица стало чуть менее каменным.

— Ботьо покажет комнату, — в итоге сказал Огнян и ушёл.

Хвост пополз за ним с достоинством, важно и… Бац! Задел угол двери. Огнян не оглянулся. Хвост сделал вид, что всё так и задумано.

***

Комната оказалась в порядке. Весьма пыльная, но, в общем-то, неплохая. Кровать, стол, окно во двор. Я открыла ставни, проветрила и хлопнула подушку об стену пару раз. Апчхи! Поставила кувалду у кровати (привычка) и пошла осматривать имение.

Ботьо ходил за мной и давал пояснения с видом гида, который давно не практиковался, но очень рад случаю.

— Это большой зал, — говорил он, — раньше здесь принимали гостей. Очень давно.

— Сколько лет заклятию? — спросила я.

— Семь.

— Семь лет вы без гостей?

— Без гостей, которые бы оставались, — уточнил Ботьо. — Были те, кто приходили. Но и уходили быстро.

— Убегали?

Он деликатно промолчал. Гребень дрогнул.

Библиотека оказалась большой и явно любимым местом в доме. Книги стояли плотно, видно, что некоторые зачитаны до потёртых корешков. Я пробежала взглядом по полкам. История, натурфилософия, м-м-м, вот тут еще книги на языках стран южных и восточных соседей. И отдельная полка с книгами про нечисть, заклятия и… самодив.

Я подошла к этой полке ближе.

Толстая книга в темном переплете о самодивах стояла второй слева. Я вытащила её и открыла на оглавлении. Нашла раздел о местной самодиве Веле, той самой, что когда-то наделила меня силой. Обнаружила ровный край там, где должна была быть страница. Странно, она вырванная, и бумага по краю чуть пожелтела.

Я подняла взгляд на Ботьо.

— Кто это так вырвал?

Он моргнул и задумался:

— Не знаю. Я не видел. Видимо… это было уже после заклятия. Я не могу сказать, когда именно.

— Мог сделать такое ваш хозяин?

— У него когти, — качнул гребнем Ботьо. — Он бы разорвал, а не вырвал.

А-а-а, логично. Я закрыла книгу и поставила обратно. Края когтей оставляют рваный след, а ту и правда срез. Кто-то делал это инструментом… или с очень аккуратными пальцами.

— Поняла, — сказала я. — Пойдём смотреть кузницу.