Глава 4. По-моему, здесь что-то не то

Кузница была за конюшней. Маленькая и с хорошим горном, который просто давно не чистили. Инструменты висели на стенах, покрытые ржавчиной, но в целом, как бы это сказать, живые. Железо терпеливое, его можно вернуть к жизни. Меха вот целые. Наковальня нормальная и среднего веса под правую руку.

Я стояла посреди кузницы и чувствовала что-то вроде облегчения. Кузница — это понятно. Здесь всё честно: железо, огонь, удар. Никакого театра и загадок.

— Можно пользоваться? — спросила я.

— Хозяин не запрещал, — сказал Ботьо.

— Значит, можно.

Я сняла куртку и повесила на крюк. Взяла с полки ближайший инструмент, которым оказались ржавые клещи, и начала чистить. Просто чтобы руки делали что-то понятное, пока голова думает.

А подумать было о чём.

Семь лет заклятия. Вырванная страница… Значит, кто-то не хотел, чтобы здесь нашли информацию о самодиве. У меня есть мамина книга с записью о Веле… Мама явно была с ней знакома. Огнян, который не пожелал долго объяснять с таким видом, будто задолбался объяснять самому себе и устал.

— Ботьо, — сказала я, не отрываясь от клещей. — Расскажи мне про заклятие. Как все было, хорошо?

Мажордом помолчал секунду, сел на чурку у стены и вздохнул:

— Слушайте, Йоана.

***

Огнян нашёл меня в кузнице через час.

Я к тому времени почистила клещи, молоток и начала разбираться с горном. Огнян встал в дверях, посмотрел на всё это и изрек:

— Ты чинишь мою кузницу.

— Да. У тебя есть возражения?

— Нет, — медленно сказал он. — Просто… никто не заходил сюда много времени.

— Это видно.

Он немного помолчал, а потом произнес с каким-то настороженным любопытством существа, которое успело позабыть, что такое любопытство:

— Зачем тебе кузница, Йоана? Ты думала остаться только на некоторое время.

— Руки должны работать, — сказала я. — Иначе я слишком много думаю и становлюсь раздражительной. А ты, судя по всему, и без того не очень рад моему присутствию. Отсюда вывод: лучше мне не быть ещё и раздражительной.

Огнян явно обдумывал сказанное, а потом выдал:

— Ботьо тебе рассказал про заклятие.

— Рассказал, — подтвердила я. — И про самодиву. А еще про то… как она чихнула.

На его лице внезапно отразилась мрачная усталость. Приходилось видеть таких людей, которые очень давно что-то несут и так к этому привыкли, что уже не знают, как жить без груза.

— И что ты об этом думаешь? — спросил он.

Я отложила молоток. Заправила за ухо выбившуюся светлую прядь.

— Думаю, что тебя криво прокляли, и это осложнило всем жизнь. Вдобавок кто-то вырвал страницу из книги, чтобы ты не нашёл способа разобраться в произошедшем. — Я сделала паузу и продолжила: — Значит, кому-то выгодно, чтобы ты оставался чудовищем.

Огнян долго молчал. Говорить — вообще не его сильная сторона.

За конюшней кто-то завыл, будто извинялся за беспокойство. Кажется, это конюх. Я так поняла, он тоже не человек. Здесь вообще с людьми напряженка. При этом проклят только Огнян. Значит… остальные были такими всегда.

С кухни донёсся запах чего-то, что теоретически должно быть едой.

— Откуда ты знаешь про страницу? — спросил Огнян.

Кажется, соображает он тоже не особо быстро. Хотя, если б меня прокляли и при этом еще и чихнули, не факт, что я была бы образцом молниеносной соображалки.

— Нашла в библиотеке. Ровный срез, бумага пожелтела по краю, значит, давно вырвана. И вырывал не ты, потому что у тебя когти, а след был бы другой.

На лице Огняна ничего не отразилось. Временами его эмоциональный диапазон как у тумбочки.

— Ты замечаешь много, Йоана.

— Профессиональная привычка, — пожала я плечами. — В кузнице, если не замечаешь, то теряешь пальцы. Поэтому я привыкла быть внимательной.

Он едва заметно кивнул:

— Ужин через час. Мара обидится, если не прийти.

— Мара — это та самая навяка?

— Да.

— Она опасная? — на всякий случай решила уточнить я.

Навяки бывают злые и очень злые. Но красивые. Иногда.

— Нет. Она просто очень хочет нас покормить.

— А еда безопасная?

Огнян явно настолько не задумывался над таким вопросом, что аж завис, бедняга.

— В целом да, — наконец-то сказал он.

— Это звучит не очень убедительно, — поделилась я мнением.

— Хлеб всегда нормальный, — все же оценил он. — И десерт вполне. Остальное зависит от ее настроения.

Я сняла свою куртку с крюка.

— Хорошо. Иду.

Мы шли к дому рядом. Он молчал, и я молчала, а вечерний воздух пах осенью и дымом.

У крыльца Огнян остановился и сказал, не глядя в сторону:

— Я не знал, что кто-то вырвал страницу.

Вот те раз.

— Знаю, — сказала я.

— Откуда? — Его зрачки чуть расширились.

— Если бы знал, то выглядел бы иначе. А так тебя это… может, не удивило, но точно заставило задуматься.

Огнян снова посмотрел на меня с легким раздражением.

— Ты очень неудобный человек, — сказал он.

— Мне это часто говорят, — согласилась я и открыла дверь.

Из кухни немедленно донеслось бульканье, потом пошёл запах трав и ещё чего-то, что я предпочла не идентифицировать. Ботьо прошёл мимо с подносом и кукарекнул, судя по интонации, вполне дружелюбно. Снаружи завыли, явно сигнализируя о закате.

Имение жило своей жизнью. Правда, с побочными эффектами.

Я подумала, что, наверное, мне здесь не будет скучно.