Глава 6. Новолуние, или Хвост — это серьёзно

О новолунии меня предупредил Ботьо, когда солнце уже садилось и я была в кузнице по уши в работе. Я к тому времени починила горн, почистила меха и ковала петли для конюшни, потому что старые совсем рассыпались, и это было очевидно любому, кто смотрел на них больше трёх секунд. Работа несложная, но руки требуют, и голова при этом думает сама по себе, что удобно.

Ботьо появился в дверях, постоял секунду, а потом сказал:

— Йоана, сегодня новолуние.

Я, не отвлекаясь от работы, уточнила:

— И что это значит практически?

— Практически, — сказал Ботьо с интонацией человека, который много раз объяснял это и каждый раз надеялся, что объяснять больше не придётся, — это значит, что примерно в полночь у хозяина отвалится хвост.

Мой молоток замер.

— Отвалится… — эхом повторила я.

— Отвалится, — подтвердил Ботьо. — Это не больно. Ну, почти. Хвост потом можно приставить обратно, так как он сам встаёт на место, если его принести. Проблема в том, что хвост не ждёт, пока его принесут. Он просто… уходит.

Замечательно. Кажется, в этом месте я перестану вообще чему-либо удивляться.

— Хвост уходит сам, — повторил Ботьо с абсолютно серьёзным лицом, что было несложно с петушиной головой, ибо человеческих эмоций ею не передать. — У него нет глаз и ног, но он как-то ориентируется. В прошлый раз ушёл в лес и спрятался под корягой. Мы искали три дня.

Я отложила молоток, сняла фартук и повесила на крюк.

— Значит, надо его опередить.

— Именно, — с облегчением сказал Ботьо. — Хозяин не любит этот процесс, считает… унизительным.

— Хвост отваливается раз в месяц, а он только сейчас начал считать это унизительным? — поинтересовалась я.

— Он всегда считал это унизительным, — поправил Ботьо. — Просто теперь есть свидетель.

Я подумала, что это, наверное, справедливо. Одно дело терять хвост в компании петуха-мажордома, навяки и застенчивого волка-конюха. Другое же в компании малознакомой девицы с кувалдой.

— Где Огнян сейчас? — спросила я.

— В большом зале. Делает вид, что читает.

— Делает вид?

— Он перевернул одну страницу за два часа, — сказал Ботьо. — Я считал.

***

Огнян действительно сидел в большом зале с книгой с видом существа, у которого всё под контролем и нет никаких причин для беспокойства. Хвост при этом нервно постукивал по полу, как будто отсчитывал время.

Я вошла и села напротив. Огнян не поднял глаз от книги. Хвост постучал чуть быстрее.

— Ботьо мне все рассказал, — сказала я.

— Ботьо много чего рассказывает, — сказал Огнян в книгу.

— Что уже новолуние.

— Я знаю, что сегодня новолуние.

— И хвост уйдёт в лес.

— Хвост не уйдёт в лес, — сказал Огнян с такой интонацией, как говорят что-то, во что сами не очень верят. — Я слежу.

— В прошлый раз вы искали три дня, — напомнила я.

Страница с шелестом перевернулась. Выражение физиономии не изменилось.

— Это был исключительный случай, — сказал он.

— А до этого?

Пауза. Тишина. Хвост — туц-туц-туц.

— Тоже исключительный, — сказал Огнян.

Я кивнула, встала и направилась к выходу.

— Куда ты? — спросил он.

— Возьму фонарь. Раньше начнём — больше шансов успеть.

Огнян молчал несколько секунд, а потом выдал:

— Я не просил помощи.

— Я знаю. Ты вообще не умеешь просить помощи. Но хвост от этого не перестаёт уходить в лес.

За спиной закрыли книгу явно резче, чем следовало.

***

Полночь подкралась тихонько.

Во дворе собрались я с фонарём, Огнян и Ботьо чуть поодаль на случай, если понадобится. Радой высунулся из конюшни и оценил ситуацию. Он всегда чувствовал новолуние раньше всех, у него для этого был нюх в буквальном смысле.

Небо было тёмным и беззвёздным. Осенние облака закрыли всё, что могло светить. Тьму во дворе рассеивал только мой фонарь и слабый свет из кухонного окна — Мара не спала. Мара, судя по всему, вообще считает, что сон для слабаков.

Огнян стоял прямо. Руки сложены за спиной. Весь его вид говорил, что все под контролем (нет).

Хвост отвалился быстро и без всякого предупреждения. Он просто лежал на земле рядом с Огняном и слегка подёргивался, как будто удивлялся самому себе. Огнян посмотрел на него сверху вниз. Хвост посмотрел… ну, или сделал то, что делают существа без глаз вместо взгляда, в ответ.

А потом деловито пополз.

— Вот, началось, — сказал Ботьо.

— Вижу, — сказала я.

Хвост двигался быстрее, чем я ожидала. Он скользил по булыжнику двора очень целеустремлённо, словно точно знал, куда идёт. Хотя он точно знал. К воротам же!

Я быстро последовала за ним. Хвост прибавил скорости.

— Он слышит шаги, — сказал Огнян за моей спиной. Не стал просто стоять и смотреть, что ж, хороший знак. — Реагирует на вибрацию.

— Тогда тихо, — шикнула я.

Мы преследовали змеиный хвост. Это была, наверное, одна из самых странных вещей, которые я делала в жизни. Хотя день был богатый на конкуренцию.

Хвост добрался до ворот. Ворота, конечно, закрыты, но в нижней части было небольшое пространство между прутьями и землёй, и хвост немедленно начал туда протискиваться.

— Нет, — сказала я и наступила на него.

Хвост дёрнулся и попытался вырваться. Я надавила чуть сильнее, чтобы показать, кто тут мамочка. Хвост замер, как замирает всё, что понимает, что сейчас не победит.

Огнян подошёл, посмотрел на хвост под моим сапогом.

— Подними, — сказал он. — Иначе он затаится и потом всё равно уйдёт.

Я присела, взяла беглеца двумя руками. Хвост немедленно выразил своё отношение к ситуации: извивался, упирался и пытался зацепиться хоть за что-нибудь. Ничего не вышло, ибо вы знаете, как держит рука кузнеца?

— Хорошо держишь, — заметил Огнян.

— Я держала раскалённое железо.

Он кашлянул. Но хоть не стал ничего говорить.

Я встала, сунув хвост под мышку. Он всё ещё возмущался, но уже тише, смирившись с неизбежным. У Огняна было сложное выражение лица.

— Давай мне, — сказал он и протянул руку.

Хвост встал на место со звуком, будто что-то глухо щёлкнуло. Огнян облегченно выдохнул. Я это прекрасно услышала. Без хвоста у него нарушалось равновесие, это чувствовалось по тому, как он стоял перед этим.

— Всё? — спросила я.

— Всё, — сказал он.

Во дворе было тихо. Только где-то непроизвольно кукарекнул Ботьо.

— Спасибо, — сказал Огнян.

Слово вышло как будто немного против его воли. Не грубо, просто с таким усилием, как выходят слова у людей, которые давно ни в ком не нуждались.

— Это первое спасибо за сколько лет? — спросила я.

— Иди спать, Йоана.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты получишь.

Зануда.

Правда, спать никто не пошёл.

Огнян сел на ступени крыльца, я опустилась рядом, и мы оба смотрели на двор в темноте. Иногда так бывает после чего-то, требующего внимания. Тело ещё не переключилось, голова ещё работает, и проще сидеть, чем ложиться.

Ночь была холодной. Я куталась в куртку. Огнян холода, кажется, не чувствовал или чувствовал по-другому.

— Ты сказала, что знаешь Велу, — произнес он через некоторое время.

— Она дала мне силу десять лет назад, — сказала я. — Я нашла её в капкане.

— В железном капкане?

— Да.

Он, кажется, даже несколько озадачился.

— И ты открыла?

— Там ей было больно, — сказала я. — Это несправедливо.

— Она самодива, Йоана, они не всегда добрые.

— Я не говорила, что она добрая, — пожала плечами я. — Сказала, что больно и несправедливо. Это разные вещи.

Огнян поджал губы. Где-то за стенами имения ухнула сова.

— Ты знала, кто она, когда открывала капкан?

— Нет. Додумалась потом.

— И не пожалела?

— Нет, — сказала я. — Хотя сила иногда неудобная. Работает только, пока не боишься. Это значит, что нельзя расслабиться и по-нормальному испугаться, когда хочется.

— А ты хочешь иногда бояться? — спросил Огнян.

— Иногда страх — это полезно, — сказала я. — Он говорит, что вот здесь опасно, подумай перед тем, как лезть. Когда его нет, то думать приходится самой без всяких подсказок.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Вертикальные зрачки слабой зеленью светились в темноте.

— У тебя хорошие мысли, — медленно сказал Огнян.

— Стараюсь.

— Большинство людей не думают. Они сначала делают, а потом, если повезло выжить, все же призадумываются.

— Ты имеешь в виду себя? — приподняла я бровь.

— Я имею в виду себя, — через время выдохнул он.

Такая прямота была неожиданной. Я покосилась на Огняна. Какой четкий профиль в темноте, и чешуя легонько переливается серебром.

— Расскажи мне про дерево еще, — сказала я.

— Ботьо уже рассказал.

— Ботьо рассказал свою версию. У тебя есть своя.

Долгая пауза. Хвост на ступенях чуть шевельнулся уже без приключений.

— Я не думал тогда, — наконец сказал Огнян. — Просто не думал. Дерево стояло и закрывало вид, который мне нравился. Поэтому срубил… Это звучит хуже вслух, чем в голове.

— Обычно так и бывает, — кивнула я.

— Лесник и Ботьо меня предупреждали. Я слышал, но не слушал. Оказалось, что это такие разные вещи, Йоана, — продолжил он. — Я не пропускал слова внутрь, и это было удобно. Пока не стало поздно.

— Поздно — это стать чудовищем и быть семь лет без нормальной жизни? — уточнила я.

— Поздно — это когда понимаешь, что был неправ, но ничего не вернуть, — сказал Огнян. — Я ничего и никого не замечал. Это хуже, чем злость, наверное. Злость хотя бы честная.

Что ж, по крайней мере, он это понимает.

— Ботьо сказал то же самое, — сказала я. — Слово в слово почти.

— Это раздражает, — буркнул Огнян.

— Почему раздражает?

— Потому что он умный, и я это знал, и всё равно не слушал его семь лет назад. — Пауза. — И раньше тоже.

Из кухонного окна потянуло чем-то островато-горячим. Мара варила бульон ночью, что было для неё нормой. Запах странный, но не сказать, что неприятный.

— Мара не спит? — все же спросила я, хотя знала ответ.

— Мара никогда не спит, — сказал Огнян. — Потому что навяки не спят. Они просто иногда делают вид, чтобы не пугать окружающих.

— Она меня не пугает.

— Знаю, — кивнул он. — Тебя вообще сложно напугать.

— Не сказала бы… — возразила я. — Просто страх… это не то, что происходит в имении.

— А что же?

Это что у нас, проблески интереса? Но честный вопрос, он заслуживал честного ответа.

— Когда папа болел три года назад, было страшно, — произнесла я. — Боялась по-настоящему. Аж до того, что руки не работали.

Огнян молчал, переваривая услышанное.

— Он выжил, — сказала я. — Но я запомнила ощущение, когда боишься не за себя. Оно действительно страшное.

— За других страшнее, — вдруг тихо согласился Огнян.

Мы помолчали. Поди уже перевалило за полночь точно. Где-то далеко Радой вздыхал на конюшне, но не выл. Видать, тоже спать хочет.

— Огнян, — сказала я. — Моя мама знала Велу.

Он чуть нахмурился:

— Я нашла в книге записи. Вела спрашивала про меня ещё тогда, когда я была маленькой, может, раньше. Поэтому, думаю, совсем не случайно, что я тут оказалась.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу сказать, что кто-то знал больше, чем говорил. Вела и, может, мама. Но мама умерла, когда я была совсем маленькой, не спросишь. Может, Василка из нашей деревне еще в курсе… — Я повернулась к нему. — Записка в библиотеке оставлена тоже для меня.

Огнян явно думал на сказанным.

— Значит, кто-то знал, что ты придёшь, — медленно выдохнул он.

— И явно не хотел этого…

Ну да, словом «уходи» дорогих гостей не встречают.

Спустя некоторое время я встала, отряхнув штаны и отбросив косу за спину.

— Все, теперь спать, — сказала я. — А завтра идём в лес к Веле.

— Ты сказала… идём?

— Да. Это твоё заклятие, поэтому ты идёшь тоже.

— Ты любишь командовать, — заметил он.

Я пошла к двери, пропустив его слова мимо ушей. На пороге остановилась, потому что кое-что вспомнила.

— Огнян, ты смотрел на меня с башни в первый вечер, когда я шла по перевалу… О чем ты думал?

— Думал, что ты идёшь слишком уверенно для человека, который направляется к чудовищу, — сказал он.

— И?

— И что это либо очень храбро, либо очень глупо.

— Так к какому выводу пришёл? — хмыкнула я.

Хвост почти лениво шевельнулся на ступенях.

— Ещё думаю, — сказал Огнян.

Я усмехнулась и зашла в дом. Надо же, у кого-то проснулась деликатность.

***

Утром на моем подоконнике лежал второй дубовый лист.

Я взяла его, положила рядом с первым. Они были похожи, оба рыжие и еще живые. Я смотрела на них и думала, что Вела явно хотела быть найденной. Иначе зачем вот такие весточки?

Вопрос только, зачем ей это нужно?

Ответ, подозреваю, окажется неудобным. Большинство важных ответов в принципе неудобные. Это, наверное, закон природы. Удобные ответы обычно неправильные.

Я убрала листья в мамину книгу, заложив между страницами как закладки. Взяла кувалду и пошла завтракать. Зачем с кувалдой? Ну, просто я странная.

Мара подала хлеб, что-то горячее в кружке и накрытую крышкой тарелку с едой. Я осторожно приподняла крышку. Еда не двигалась. Кажется, хороший знак.

— Мара, — сказала я, — это безопасно?

— Очень питательно, — сказала Мара.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Очень питательно, — повторила Мара с интонацией того, кто считает, что это лучший ответ из возможных.

Ладно, поняла-приняла. Я поела хлеба и выпила горячий напиток из кружки. Он оказался травяным и неожиданно очень хорошим. Крышку с тарелки снимать не стала.

Огнян вошёл, сел напротив, съел всё включая то, что было под крышкой моей порции, не проронив ни единого комментария.

— Что там было? — спросила я.

— Лучше тебе не знать, — сказал он.

— Но ты съел.

— Я ем это семь лет, — сказал он. — На определённом этапе просто перестаешь задавать лишние вопросы.

— Это мудрость или капитуляция?

— Это Мара.

Навяка, услышав это, явно была довольна. Что ж, исчерпывающе.

— Идём, — сказала я, вытерев губы салфеткой — Лес ждёт нас.