Глава 7. Я провожу расследование, а Огнян мешает из принципа

Огнян шёл со мной и делал вид, что поход в лес был его идеей. Это было видно по тому, как он шагал. Чуть впереди и с таким видом, будто знает дорогу лучше. Может, конечно, и он знал, но я всё равно шла туда, куда считала нужным.

— Ты идёшь не туда, — сказал Огнян.

— Я иду к дубу.

— Дуба нет. Я его срубил, помнишь?

— Я помню, и самодива тоже помнит. Именно поэтому я иду туда, где он находился.

Огнян обдумал сказанное и кивнул:

— Логично.

Лес за имением был старым. Листья уже почти все облетели, и деревья стояли как будто голые и немного обиженные на погоду. Под ногами чавкало. Я шла и замечала следы самодивы. Там, где она ходила, трава не примялась. А еще были цветы, которые поворачивались в сторону, показывая, куда нам надо идти. Маленькие, белые и поздние — таким вообще-то уже пора было исчезнуть до весны, но они все еще стояли.

— Ты видишь цветы? — спросила я.

— Вижу, — сказал Огнян. — Они всегда здесь. Я думал, это просто так.

— Ничего у самодив просто так не бывает.

— Ну и ну.

Пень нашёлся быстро. Он был огромным и потемневшим, явно оставшимся от старого дерева. По виду ему лет двести. Вокруг пня кругом росла трава, аккуратно вытоптанная, как будто тут плясали. Земля здесь звенела, если постучать, я проверила. Огнян смотрел, как я стучу по земле кулаком, и, кажется, сомневался в моей нормальности.

Я достала из кармана небольшой кусочек железа, что взяла специально из кузницы, и положила у пня.

— Что ты делаешь? — спросил Огнян.

— Подношение.

— Железом?

— Железо — боль и уважение одновременно, — сказала я. — Для самодивы это не украшение, а признание. Она знает, что железо для неё мучительно. Если я кладу железо добровольно — это значит, что помню, кто она, и уважаю это.

Огнян задумчиво смотрел на кусок железа у пня.

— Ты это придумала сама?

— Мама написала. Она знала Велу, помнишь?

— Помню, — сказал он и почему-то отвёл взгляд в сторону.

Я выпрямилась, отряхнула руки и огляделась. В лесу было тихо. Цветы больше не указывали направление, а просто росли себе.

— И что теперь? — спросил Огнян.

— Ждём.

— Сколько?

— Не знаю. Самодивы не работают по расписанию.

— Прекрасно, — сказал он. — То есть мы стоим в лесу в ноябре и ждём неизвестно сколько?

— Можешь сесть, — не растерялась я.

Он посмотрел на землю. Та была весьма мокрой.

— Нет.

— Тогда стой.

Конечно, Огнян стоял с видом существа, у которого есть дела поважнее. Хвост время от времени задевал мокрые листья и потом делал вид, что так задумано.

— Огнян, — произнесла я через некоторое время, — а что в западном крыле?

— Я же сказал, туда не ходить.

— Я и не пошла. Просто спрашиваю: что там?

Он помолчал. Птица где-то над головой высказала своё мнение об осени и улетела.

— Там вещи, — сказал он наконец.

Очень информативно.

— Какие вещи?

— Мои… до заклятия.

Я не стала спрашивать дальше. Это было понятно и без слов, там нечто, напоминающее о том, каким он был. Ну, или каким хотел быть. Или каким мог стать. У всех есть такое место.

— Понятно, — только сказала я.

Огнян явно удивился, что уточнений не будет.

— И всё?

— И всё, — сказала я. — Это твоё дело.

Снова тишина. Огнян, кажется, немного расслабился, что допроса не будет.

— Йоана, а у тебя есть своё… западное крыло? — вдруг спросил он.

Неожиданный вопрос. Соображает, чешуйчатый.

— Есть в голове, — призналась я.

— Что там?

— Мама, — просто сказала я. — Я иногда думаю, что она каким-то образом знала мое будущее, но не говорила об этом. Неудобная мысль, поэтому я её держу в западном крыле и стараюсь туда не ходить без необходимости.

Спустя некоторое время Огнян тихо произнес:

— Мне жаль.

Ого. У нас тут завелась эмпатия.

***

Вела пришла, когда мы уже перестали её ждать.

То есть Огнян начал ходить по поляне туда-обратно, туда-обратно. Хвост за ним скользил с достоинством аристократа. Я уже начала думать, что сегодня не получится и надо попробовать завтра, но…

Вела появилась между деревьев, как будто там всегда была, просто мы не смотрели в правильную сторону. Красивая. Волосы развеваются, только без ветра. Глаза светлее, чем у людей.

Огнян замер. Она посмотрела прямо на меня и поприветствовала:

— Йоана.

— Вела, — сказала я.

Вот и встретились. Десять лет прошло, а она не изменилась. Самодивы, судя по всему, не стареют или стареют по собственному расписанию.

— Ты выросла, — заметила Вела.

— Есть такое, — согласилась я.

— И пришла ко мне?

— Пришла, потому что у меня есть к тебе вопросы.

Вела снова посмотрела на Огняна. На его змеиной физиономии отражались весьма противоречивые чувства.

Пауза. Я наблюдала за ними двоими и думала, что это самое неловкое воссоединение, которое я видела в жизни. Но хотя бы они не пытаются друг друга убить. Уже приятно.

— Ты всё ещё злишься, — журчаще сказала Вела.

— Ты превратила меня в чудовище, — заметил Огнян.

— Но ты срубил моё дерево.

— А ты чихнула в середине заклятия!

— Это был несчастный случай, — ровно сказала Вела.

— Несчастный случай, и мой хвост отваливается каждый месяц, — повторил Огнян. — Вот это несчастный случай.

— Знаете, я записала в мамину книгу, — встряла я. — Чих является лишним кирпичом в кладке заклинания и приводит к очень неожиданным последствиям.

Вела посмотрела на меня с чем-то похожим на уважение.

— Ты молодец, Йоана.

— Мне это объяснил Ботьо, — скрестила я руки на груди. — Вела, я пришла сюда с конкретным вопросом: как правильно снять заклятие? С учётом чиха, побочных эффектов и всего остального.

Вела молчала несколько секунд, а потом улыбнулась. Улыбка вышла самодивья, то есть сама себе на уме.

— Ты знаешь условие.

— Знаю общее, но мне бы деталей.

— Детали могут быть неудобными, Йоана.

— Детали всегда неудобные, — хмыкнула я. — Это нормально. Говори.

Она пожала точеными плечами.

В общем, получалось, что оригинальное заклятие было жёстче того, что вышло. Огнян должен был полюбить сам без гарантий какой-либо взаимности. Это сложнее, чем кажется, особенно для человека, у которого до заклятия других людей не существовало как таковых.

Чих добавил второе условие.

— Тот, кого он полюбит, — сказала Вела, — должен ударить по заклятию железом. В момент, когда оба узнают правду.

Я посмотрела на свою кувалду. Допустим. Бить у меня есть чем. Осталось найти, по кому.

От Велы не ускользнул мой взгляд.

— Совпадение? — спросила я.

— Ты сама как думаешь? — ответила она вопросом.

Как сложно общаться с нелюдьми!

Молчавший до этого Огнян наконец произнес:

— Подожди… То есть условие такое: я кого-то полюблю, и этот кто-то ударит по заклятию кувалдой?

— По заклятию, — уточнила я. — А не по тебе.

Ну, на всякий случай уточнила.

— Разница небольшая.

— Разница принципиальная, Огнян.

— Это условие звучит… странно.

— Заклятие кривое, — сказала Вела без извинений. — Я уже объяснила, что это был несчастный случай.

— Ты так извиняешься? — спросил Огнян.

— Я?

— Может, стоило бы?

Пауза затянулась. Я смотрела на Велу, а Вела — на Огняна. Что-то в ней чуть изменилось. Самодивы умеют держать лицо, но всё-таки.

— Мне жаль, что я так поступил с деревом, которое было важно тебе, — сказал Огнян. — Я не подумал. Это было… небрежно.

Пауза на повторе!

— Мне жаль, что так произошло и я чихнула, — сказала Вела. — Однако ты виноват сам.

Я переводила взгляд с одного на другого.

— Хорошо. Мы все почти помирились и поняли, что делать дальше. У меня есть еще вопрос: кто вырвал страницу из книги о самодивах в библиотеке?

Вела чуть нахмурилась:

— Страницу?

— Да, там информация о тебе в книге, что в библиотеке имения. При этом выглядит так, что страницу, скорее всего, срезали.

Вела замолчала. Надолго по меркам самодив, которые обычно не медлят с ответами.

— Есть тот, — сказала она, — кто собирает самодив.

— Собирает? — повторила я.

— Ломает их заклятия и забирает силу. Пока моё заклятие не снято, я привязана к этому перевалу и не могу уйти. Он это знает и ждёт.

— И он вырвал страницу, чтобы ты оставалась привязанной дольше, — сделала вывод я.

— Да.

Видимо, он же и оставил мне записку. Потому что я могу сломать устоявшийся тут порядок.

— Почему ты не сказала об этом раньше? — спросил Огнян. — Столько лет, наказывая меня, ты страдала сама.

— Потому что семь лет здесь не было никого, кто был бы достаточно смел, — просто сказала Вела. — А теперь есть. Он чувствует, что заклятие ослабло, потому что ты работаешь с железом, и это меняет баланс.

— Тогда нам надо торопиться, — заметила я.

— Да, — согласилась Вела.

— И кто это вообще такой? — спросила я.

— Кърстник, — сказала Вела. — Перевёртыш, который умеет принимать чужой облик и питается чужой магией.

— Как его узнать?

— По запаху, — сказала Вела.

Конечно, буду всех нюхать. Но хоть что-то.

— И это всё? — спросил Огнян.

— Почти, — сказала она и снова посмотрела на меня. — Йоана, дар, который я тебе дала… Это не просто так.

— Я догадывалась.

— Сила без страха нужна была для этого. — Она кивнула на Огняна. — Я знала, что придёт время, когда понадобится тот, кто возьмёт железо и не дрогнет.

— И вы выбрали меня ещё тогда через маму?

— Я ждала тебя, — подтвердила Вела.

— Предупредить сразу нельзя было?

— Самодивы не предупреждают, — пожала плечами Вела. — Мы даём возможность догадаться самим.

— Очень удобная у вас система, — мрачно заметила я.

Огнян кашлянул за спиной. Это был, судя по звуку, сдавленный смешок, который он вполне успешно замаскировал.

— Ты смеёшься? — удивилась Вела.

— Нет, — сказал Огнян.

— Ты смеялся.

— Кашлял.

— Засмеялся первый раз за семь лет, — сказала Вела, и в её голосе было что-то почти человеческое. — Хорошо.

Она развернулась и пошла обратно в лес без лишних слов. Самодивы не умеют в прощания, это тоже не их формат.

— Вела! — окликнула я.

Она остановилась и обернулась, склонив голову к плечу. Светлые пряди сверкнули колдовским серебром.

— Когда придёт кърстник, мы справимся?

— Ты пришла к чудовищу и не испугалась. Куда вы денетесь.

Такая себе поддержка, честно говоря.