Глава 11

Архип – А ты подарки нам принёс? – доверительно заглядывая мне в глаза, спрашивает мальчуган. Достаю из одного кармана пару мандаринов, из второго – деньги. Всё это протягиваю мальцам и взлохмачиваю обоим волосы. – Ура! Мы теперь сможем купить набор Лего! – радуются дети и вихрем уносятся прочь. – Архип, – с укором говорит Лена, – зачем ты дал им столько денег? – Ничего, пусть порадуются, – отвечаю. – Новый год ведь. Смотрю в ту сторону, где стояла Янка, и не вижу её. Убежала или мне привиделась спьяну? Дай-то Бог, чтоб второе. – Рад тебя видеть, – Сева протягивает крепкую ладонь, которую я тут же жму. Вручаю бывшему школьному товарищу бутылку дорогого коньяка, и он удовлетворенно цокает языком, глядя на этикетку. – Садитесь за стол. Яна! – кричит Лена, – неси гостю тарелку и стакан. Куда подевалась эта девчонка? Рассаживаемся по местам, ощущая взаимную неловкость. Всё-таки столько лет не общались. Лена ведёт себя как радушная хозяйка, Сева насторожен. Я бы на его месте тоже насторожился, чего это я притащился без приглашения. Башка плохо соображает. Пытаюсь осмыслить ситуацию, в которую вляпался. Очень нехорошая ситуация, скажу я вам. – Ну, дружище, за удачу! – говорит Сева и махом опрокидывает в себя рюмку с коньяком. – Экий ты важный стал, целый завод купил! – закусывает кусочком лимона. И не один завод, мысленно ухмыляюсь. Появляется Янка и, пряча глаза, ставит передо мной столовые приборы. Затем садится напротив, утыкается носом в свою тарелку и как будто меня не замечает. Мне самому хочется сбежать из этого дома от стыда. Я трахнул дочку школьного друга! Я трахнул дочку женщины, разбившей мне в юности сердце! Клянусь, это вышло случайно и не являлось моей местью этой паре. Да, признаться, когда-то давно я хотел сделать им что-нибудь гадкое из-за уязвленного самолюбия. Но то, что получилось – это кринжово, как говорит сейчас молодежь. Мне бы в голову не пришло мстить таким вот отвратительным способом. Этот мир отомстил за меня, если так можно выразиться. – Ну, а у вас как дела? – спрашиваю, посмотрев на трёх парней, сидящих за столом. Тому, что постарше лет четырнадцать, а двум мелким близнецам – по семь. Сколько же у них детей? Пятеро. Старшей – Ани, нет на празднестве. Изгнана из дома за распутство, надо полагать. – Забыли представить тебе наших детей, – весело говорит Лена. – Это Сережа, Саша и Гоша. Их имена запоминать не обязательно. А это, – смотрит с нежностью на Янку, – наша гордость – Яночка. – Вы уже знакомы, как я понял, – бурчит недовольно Сева. – Встречались с вашей дочерью на заводе, – подтверждаю кивком. Боюсь, что меня выдаст жаркий взгляд, каким я обычно одариваю Янку. Мне кажется, что Лена уже о чем-то догадывается. Может быть, фантазирую, конечно… Да и Янка ведёт себя подозрительно. Ссутулилась и как будто окаменела. Выпиваю порцию коньяка и закусываю хлебом. На столе целое ассорти из блюд, но мне кусок в горло не лезет. Так вот почему эта девочка напоминала мне Лену, потому что она ее дочь! Мне даже в голову не пришла эта мысль, а зря. Нужно было перепроверить всё сто раз, прежде чем завалить Янку в постель. Даже фамилию её узнать не потрудился, дурак! Хочется вернуться в 29 декабря и всё исправить. Но, увы – это невозможно. Пьяненький Сева ударяется в воспоминания, и его детям приходится всё это слушать. Из его рассказов выходит, что он был товарищ удалой в юности, а я так – никто. – Вот поэтому Ленка и выбрала меня, – самодовольно заявляет Сева. Только вот теперь всё наоборот, думаю мстительно, я – один из богатейших людей страны, а он – как я успел понять – обычный работник завода. Пусть и замначальника цеха. – Замечательная у вас семья, – говорю примирительно. – Старшей дочки с нами нет сегодня, – с печалью говорит Лена, и Сева недовольно зыркает на нее. – А что с ней случилось? – прикидываюсь, будто ничего не знаю. – Папа выгнал её из дома, – вскидывает голову Янка, впервые посмотрев на меня в упор. В её глазах бушует дикий огонь. Ого, вся в мать! Только Лена изменилась теперь: раньше была дерзкая, а сейчас замолкает под суровым взглядом мужа. – За дело выгнал, – Сева бросает на дочку колючий взгляд. – И ты прекрасно знаешь, что если пойдешь по стопам сестрицы, получишь то же самое. – Сев, ну хватит, – не выдерживает Лена, – праздник же. Янка встает из-за стола и уходит, послав мне взгляд, который я так не смог расшифровать. Обида? Злость? Сожаление? – Можно мне поговорить с вашей дочерью? – спрашиваю Севу. – Конечно, – отвечает вместо него Лена. – Её комната справа, с ракетой на двери. Извинившись, встаю со стула и иду в указанном направлении. Бывший друг провожает меня насупленным взглядом. А мне плевать! Главное сейчас с Янкой объясниться. С её отцом разберусь позже. – Яна, – стучусь в дверь, – можно войти? Ни звука в ответ. Открываю дверь и вижу, что она лежит поперёк кровати, уткнувшись лицом в подушку. – Ян, это я, – говорю зачем-то, будто она по голосу это не поняла. – Зачем ты пришёл? – Я не знал, клянусь тебе. Не знал, что ты дочь моего школьного друга и … Лены. – Ты любил мою мать? – резко садится на кровати и смотрит на меня. Глаза красные, ресницы мокрые. Плакала… – Да, очень давно. – И спал с ней? – Нет! – говорю громче, чем нужно. – Ничего не было, клянусь тебе… Всего один короткий поцелуй – и всё. Янка… Только сейчас замечаю, что её комната заставлена моделями ракет. На стене висят картины и плакаты с изображением космоса. Ракеты из конструктора, из дерева – и ещё бог знает из чего. Эта девочка явно помешана на космических кораблях! – Это всё ты сделала? Сама? – подхожу к модели, выполненной в человеческий рост, и острожено прикасаюсь к ней пальцем. – Да, я. – Вот поэтому ты хотела поступить в МАИ, чтобы проектировать космические аппараты, – киваю. Я поражён. У Янки определённо талант. Впервые вижу, чтобы девочка увлекалась ракетостроением, обычно этим болеют мальчики. Её комната напоминает маленький космос. Даже потолок усеян звёздами. И тут я понимаю, что она необычная, уникальная, талантливая девушка. Не глупая овечка, предложившая своё тело богатею ради собственной выгоды, а девушка, которая знает, для чего живёт. Я сам только недавно это узнал – зачем живу, когда начал делать полезные вещи. И я не выдерживаю, сгребаю её в охапку и целую солёные губы. Я безобразно пьян, в любую секунду в комнату может зайти её отец, но я продолжаю исступлённо целовать, потому что желаю этого больше всего на свете. Я хочу дать ей всё, осуществить любую мечту. Испытываю вину перед ней за невольный обман. Каково ей знать, что мужчина, который стал её первым, раньше был влюблен в её мать? Думаю, это чертовски неприятно и не укладывается в голове. – Прости, Янка, – шепчу. Она обвивает мою шею руками и с жаром отвечает на поцелуй. Сжимаю её тонкую талию пальцами и умираю от желания забрать её отсюда. Похитить, увезти от чудовища-отца, постоянно страшащего изгнанием из дома. Дать ей всё самое лучше, чего не мог дать её матери, когда она в этом нуждалась. Лена жила на скудную пенсию бабушки, а Сева поддерживал её материально. Может быть, она отвергла меня из-за проклятых денег?! Можно пойти и спросить её, только не даст она правдивый ответ при Всеволоде. Да и неважно уже, и не осуждаю я её, и давно простил, конечно – было бы за что. Главное, что с Янкой у нас всё по-другому. – Убери от моей дочери лапы, паскуда, – слышу вибрирующий от злости голос бывшего друга за спиной.