Глава 12

Янка Голос отца звучит грому подобным. Он нас застукал. Страх холодной волной окатил моё тело, сердце бьётся об рёбра, как раненый зверек. Только миллиардер выглядит спокойным. – Сева, давай поговорим, – говорит он, заслоняя меня своим телом. – Не о чем нам с тобой разговаривать. А этой… я сейчас всыплю ремня. Ишь чего удумала – обжиматься с мужиками. При этих словах я напрягаюсь. Папа никогда меня не бил, но я знаю, что он вполне на это способен. – Я просто успокаивал твою дочку. – Да-а? – сужает глаза папа. – Штош она так разволновалась? Уж не о начальнике своём печалится, а? Которого ты уволил. – Давай выйдем во двор и поговорим без свидетелей, – просит Архип. Они хотят подраться? Господи, только не это. В комнате появляется мама и говорит строго: – Сева, Архип! Что здесь происходит? – Обжимались, – изобличительно говорит папа и бросает на меня пронзительный взгляд. – Кто? Яна и Архип? – мама смеётся неестественно весело. – Ты глупости не говори, дорогой. Спьяну чего только не покажется, – смотрит строго на меня. Знаю, знаю, мам, что мы сглупили – мысленно ей отвечаю. Архип просто хотел меня утешить. Он понял, что вскрывшаяся правда сделала мне больно. Мама берет за руку отца и тянет его в гостиную: – Пойдем, посидим, выпьем. Ну вы чего? Через четыре часа Новый год наступит, а вы разборки устроили. – Согласен с Леной, – говорит Архип. – Не время и не место ссориться. – А я с тобой не ссорюсь, – отрезает отец. – Я просто хочу дать тебе в морду. За то, что ты пришёл в мой дом и облапил мою дочь. – Сева! – Лена отойди. На этот раз я бросаюсь к Архипу и заслоняю его собой. – Отойди, глупая девчонка! – требует папа. – Знаешь хоть, кого защищаешь? – Твоего школьного друга, – выпаливаю я. – Яна, отойди, – говорит Архип. – Не стоит меня защищать, я и сам смогу постоять за себя. – Ага, друг, – лицо папы перекашивается. – За Ленкой постоянно увивался, хотя знал, что она мне нравится. Я сразу сказал ему: Терёхина – моя. А он… – Сева, это было больше двадцати лет назад, – нетерпеливо перебивает Архип. – А теперь руки распускаешь на мою дочь. Так и хочешь забрать у меня всё самое дорогое, да? Мало того, что разбогател, на личном самолёте катаешься, хозяин жизни! Так еще и девочек моих трогаешь! Не получишь Янку, во видал? – скручивает дулю и тычет ею Архипу в лицо. – Слюни подбери! – Сева, хватит! – встревает мама. – А ты замолчи! – резко отвечает папа. – Думаешь, я не знаю, что ты за меня из-за денег вышла? А любишь его до сих пор! – показывает на миллиардера подбородком. – Это неправда, – белеет мама и хватается за стенку. Что-о? Мама всю жизнь любит Архипа? Наш гость меняется в лице и смотрит на свою бывшую любимую. А что если он тоже до сих пор к ней неравнодушен? Мама мне конкурентка? Бред! Абсурд. Она любит отца! Я это точно знаю. От нелюбимого человека никто не станет рожать пять детей. Папа жёсткий и авторитарный, но с мамой всегда нежен. Каждое утро, перед тем как уйти на работу они трогательно целуются в прихожей. Точно так же вечером. Наверное, в отце просто играет обида сейчас на Архипа из-за того, что он стал богатым. – Да прекратите вы! – кричу я. Даже папа замолкает и с удивлением смотрит на меня. Я обычно тихая, но сегодня уже не выдерживаю. – Уходите все! Выйдите из моей комнаты! Все до единого… пожалуйста, – добавляю жалобно. Ещё немного – и скачусь в истерику. Мама уводит мужчин, и я остаюсь одна. Запираюсь на защёлку и даю волю чувствам. Ну почему всё так вышло? Почему мне встретился именно тот мужчина, который присутствовал в прошлой жизни моих родителей. Не выйду отсюда до утра. Не буду, не хочу. Останусь под одеялом, и плевать на Новый год. *** Архип – Вон из моего дома, – требует Сева. – Без проблем. Но предупреждаю: тронешь дочь хоть пальцем, будешь иметь дело со мной. – А ты что, её новый ёбы… – Сева! – одергивает его Лена, и он не успевает закончить это грязное слово. – Слова выбирай, – ощетиниваюсь я. – Тут твои дети сидят вообще-то. Мальчики смотрят мультики по телевизору и что-то весело обсуждают. Мне даже завидно стало. Тут такой накал страстей, а им до лампочки – дети, одним словом! – Своих детей я сам воспитаю, как захочу. За своими следи. Судя по риторике, Всеволод жаждет подраться. Что ж, я готов. Хрущу костяшками пальцев и разминаю шею. – Что ты делаешь? – щурится бывший друг. – А на что похоже? – усмехаюсь в ответ. – На то, что ты собрался со мной махаться. – И вправду готов, – становлюсь в стойку. – Выйдите хотя бы отсюда! – закатывает глаза Лена. – Во двор! А ведь это уже было… Было! Дрались один раз из-за Лены на пустыре. Севка мне тогда губу разбил, а ему – нос. Ленка нас потом обоих лечила. Но сначала, правда, отчитала, как следует. – Пойдем, – говорю, – снеговика слепим. Принимаешь вызов? – Принимаю, – ухмыляется Сева и натягивает тёплые перчатки. Выходим на улицу и начинаем катать снег. Он мягкий, податливый, принимает любую форму. «Когда вам захочется подраться – идите и лепите снеговиков, – говорила нам Лена. – Кто быстрее слепит самого большого и потом сломает снеговика противника – тот и выиграл». За нами во двор высыпают мальчишки и спрашивают удивленно: – Мама, а что они делают? – Соревнуются, – с улыбкой говорит Лена. – У них снеговиковый баттл. – Крутооо, – восхищённо тянут дети. Она стоит в расхристанном полушубке. Волосы кудрявые, на губах яркая помада. Красивая, только на лице отпечаток не слишком лёгкой жизни. Вижу в тёмном окне грустную мордашку Янки и машу ей рукой. Она одергивает занавеску и пропадает из вида. Мелкий снег сыпет и сыпет с неба, забивается в нос, рот, за шиворот. Заканчиваю лепку первым. Теперь мне придётся защищать свое творение от Севки. Он пыхтит, пот градом катится с лица, но друг упорно укрепляет своего уродца снегом. Я стою и посмеиваюсь над ним. Ситуация кажется уже не столь дикой. Снимаю со своей головы шапку Санты и надеваю на своего снеговика. Вставляю по бокам прутья. Одну найденную во дворе палку оставляю в руках – ею я и разгромлю чудика, слепленного Севкой. Мальчишки весело смеются и начинают лепить свою снежную крепость. Снега хватит на всех. Севка отдирает примёрзшее к забору ведро и водружает своему снеговику на голову, как шлем. У меня на сердце тяжело из-за Яны. Сидит там одна, бедная. Сейчас надеру задницу её отцу и утащу её отсюда. – Защищай своего уродца, – предупреждает Сева и нападает на моего снеговика. – А ты береги своё косое недоразумение, – не остаюсь в долгу. Пытаемся одновременно защищать своего и атаковать чужого. Интересную забаву придумала в своё время Лена, когда устала от наших драк. И пар выпустим, и морды целые останутся. Севка исхитряется и сносит башку моему снеговику. Она катится колобком вместе с красной шапкой прямо к Ленкиным ногам. Чёрт, падлюка! Не могу нормально работать палкой, всё из-за выпитого алкоголя. – Что, почти просрал, Архиварус? – радуется бывший друг. Даже моё старое погоняло вспомнил. – Щас возьму реванш, Ларёчек, – отвечаю с вызовом. Вместо Ларчик, мы называли его Ларёчек или Ларёк. Прозвище отсылало не только к фамилии, но и к тому, что его отец держал в 90-х несколько сигаретных и пивных ларьков. – Пятый десяток разменяли, а ведут себя как дети малые, – качает головой Лена и запускает в своего младшего сына снежок. Тот хохочет и принимается забрасывать мать комьями снега. Делаю обманчивый манёвр и таки порчу вражьего снежного монстра. – Ах ты! Севка злится, налетает на моего снеговика и громит его ногами. Не остаюсь в долгу и оставляю кучку придавленного снега от его творения. – Ну что, угомонились? – сощурившись, спрашивает Лена. – Помогло? А теперь идёмте в дом – греться. Сева, специально зацепив меня плечом, идёт к двери. Лена усмехается, качает головой. Она вся в снегу, да и мы тоже. – Лена, можно тебя на два слова? – останавливаю её. – Конечно. Слушаю тебя. – Как ты отнесёшься к тому, что я похищу твою дочь?