Глава 13

Янка После недолгих уговоров впускаю в комнату маму. Все-таки интересно послушать, что она хочет мне сказать. – Надевай своё лучшее платье и иди, – говорит мама. – Куда? – К Архипу. Он тебя ждёт. – Ты всё знаешь? – Что ты с ним пропадала? – уголки её губ ползут вверх. – Знаю, конечно. Я видела газету с твоим фото. Даже не спрашиваю, как тебя угораздило попасться в его сети. Злодейка-судьба, должно быть, – печально усмехается. – А ты правда любишь Архипа? – Нет, это выдумка твоего отца, – улыбается мама по-доброму. – Ревнует меня, вот и придумывает черте что. – Я не пойду к нему, – мотаю головой. – Не будь глупой. Он – твой шанс вырваться отсюда. Избавиться от тяжелой работы на заводе. Он хороший человек. Иди, Яночка. Я сказала отцу, что Архип ушёл, а тебе нездоровится. – И он поверил? – А куда ему деваться? Налёг на коньяк, скоро спать завалится. Мама подходит к шкафу, вытаскивает оттуда лиловое платье – мы его вместе с ней купили в торговом центре. – А как же ты? – спрашиваю. – А что я? Встречу Новый год с мальчиками. Одна не останусь, не переживай. Облачаюсь в платье и смотрю на себя в зеркало. Глаза опухли, губы искусаны. Мама по-быстрому наносит мне неброский макияж и открывает створку окна. Вижу внизу замёрзшего переминающегося с ноги на ногу Архипа, который тянет ко мне руки. – Прямо через окно? – смотрю на маму, и она кивает. Сажусь на подоконник и спрыгиваю прямо в объятия миллиардера. Он ловит меня и прижимает к себе. Мама улыбается, закрывает окно и задергивает занавеску. Бежим с ним по улице, взявшись за руки, словно папа гонится за нами с ружьём. Поскальзываюсь на льду и почти падаю, но Архип успевает меня удержать. Подхватывает меня и тащит на руках. Какой же он сильный! – Архип, не надо! Упадём! – кричу, в панике хватая его за шею. – Ты ж пьяный! Снег сыпет нам в лицо, мы жмуримся и смеёмся. В окнах почти каждого дома горит свет, но на улице – ни души. Миллиардер поскальзывается, и мы оба летим в здоровенный сугроб, который мгновенно нас погребает. Вылезаем из копны снега и отфыркиваемся. Падение, к счастью, было мягким. Никто не пострадал. Сбавляем темп, чтобы целыми добраться до Анькиной квартиры. Скоро часы пробьют двенадцать – поэтому такая спешка. Наконец, добираемся до заветной двери. Замерзшие до такой степени, будто блуждали целый год во льдах. Архип, трясясь, идёт делать горячую ванну. Наливает немного коньяка в стопку и насильно вливает в меня. Напиток прокладывает обжигающую дорожку от горла до желудка. Но работает – я согреваюсь. Даже румянец выступает на холодных щеках. Сбрасываем с себя одежду и залезаем в ванну, которая успела набраться только наполовину. Нам тесно вдвоём. Прижимаемся друг к другу и смотрим не в глаза, а прямо в душу. – Не думала, что мама станет моим союзником, – говорю я. – У тебя очень хорошая мама. – Папа тоже хороший. – Угу, хороший отец – собственную дочь из дома выставил, – стискивает зубы. – Он выгнал Аньку на эмоциях, когда её в постели с парнем застукал, – набираю горсть пены и кладу на макушку Архипу. Получается забавная шапка. – Но в тот же день он приказал ей вернуться домой. Но сестра не послушалась, сняла квартиру и больше дома не появляется. Это стало ударом для папы, он боится, что я поступлю с ним точно так же. – Ты уже взрослая, и рано или поздно тебе придётся покинуть дом отца. – Дотрагивается пенным пальцем до кончика моего носа. – Всё так, но… ой, а сколько сейчас времени? – спохватываюсь. – Давай скорее вылезать, Новый год пропустим! – Не пропустим, – смеется он. Заворачиваемся в полотенца и выходим в комнату. На часах 23:50. Архип достает из холодильника бутылку шампанского, я суетливо споласкиваю бокалы, нахожу тарелку с бутербродами и выставляю на стол. Телевизор! Нужно включить его, чтобы послушать бой курантов. В панике ищу пульт, нахожу, включаю, как раз за секунду до начала боя. Теперь желание! Оно у меня одно: поступить в МАИ. Пусть оно поскорее сбудется, ну пожалуйста. Громкий звук вылетевшей пробки возвещает о наступлении Нового года. Ура! Архип наполняет наши бокалы, и я со слезами на глазах глотаю напиток. Пузырьки покалывают язык, и я морщусь. Всегда плачу в этот момент: от счастья, от радости, от предвкушения новой жизни. Каждый год реву. На закуску Архип целует меня в губы, обнимает и подшучивает надо мной. На улице становится очень громко от первых салютов. Окна то и дело озаряются разноцветными всполохами. Ба-бах! И сердце оглушительно громко бьётся в такт разорвавшейся под окнами петарды. Новый год! Новый год наступил! Впервые встречаю его вне дома, с мужчиной… прекрасным мужчиной. Который увидел во мне что-то… особенное. Похожесть на маму? Даже думать об этом не хочу в такой радостный момент. – Ой, мы встретили Новый год в полотенцах, – краснею, обнаружив, что не успела надеть праздничное платье. – Как встретишь его, так и проведёшь, – хохочет в ответ Архип. – Надевай куртку, пойдём на балкон фейерверки смотреть. Стоим с голыми ногами, которые пощипывает морозец, и смотрим на разноцветное полотнище над головой. Красота! Архип обнимает меня сзади, и мне тепло и хорошо. Нащупываю в куртке упаковку с бенгальскими огнями – прихватила с собой в супермаркете, когда салатами затаривались. Архип поджигает палочки зажигалкой, и наши лица озаряются золотым светом. – С новым годом! – кто-то кричит нам и машет рукой. – С новым счастьем, – кричу в ответ Анькиным соседям и машу сверкающей палочкой. – Ура! Залпы становятся все реже и реже, пока не замолкают совсем… – Заходи в квартиру, Снегурочка моя. Замёрзла вся. Стаскивает с меня куртку, сдёргивает полотенце и некоторое время любуется моим обнаженным телом, что здорово смущает меня. – Встретили Новый год, теперь можно и в кроватку, – нежно говорит Шаповалов, подталкивая меня в плечо. *** Архип Давненько со мной не случалось такого душевного празднования Нового года. Три года подряд отмечал его с партнерами в ресторане – скукота и осточертевшие развратные девки в карнавальных костюмах. Никто не лепит снеговиков, не сбегает из дома через окно и не валяется в огромном сугробе. Отличный Новый год! Даже рад, что застрял в Новолюбинске. И Янка моя ненаглядная тут со мной. Прижимаю к себе аппетитное голое тело и не знаю, за что ухватиться – мне нравится в ней решительно всё. – Хочу тебя безумно, девочка. – И я тебя, – слышу в ответ. Моё холодное сердце тает от такого скудного признания. Лучшего комплимента и придумать нельзя. Молодая красивая девушка хочет мужчину намного старше себя. Скользит горячими губами по моему телу, доставляя мне наслаждение. О боги! Если я утром проснусь, то значит не умер от счастья. Она опускается вниз, и… шалунья… хватает сахарными губками член. Мои глаза сами закатываются от удовольствия, а член становится стальным. – М-м, крошка, схватываешь на лету, – мычу от удовольствия как тот племенной бык. – Но не надо так быстро, а то я… Опрокидываю Янку на спину, раздвигаю её ноги и зарываюсь головой между бедёр. Сейчас я ей покажу, как умею доводить до оргазма за минуту. Теперь мычит она… сладко так мычит. Слух мой ласкает, и волосы мои хватает в порыве страсти. Справился даже быстрее, чем за минуту – Янка задрожала всем телом, закричала и обмякла. – Ванильная девочка, – хвалю её и провожу языком по животу. Поднимаюсь выше и посасываю ее бесподобные груди. Ей нравится, когда я играюсь с её сосками. Набухли, стали твёрдые и вишневого цвета. Как и её девочка между ножек. – Ну, пришла в себя? – спрашиваю ласково. – Готова оседлать этого жеребца? – трусь о её бедро каменным членом и ложусь на спину. Янка залезает на меня, и я помогаю ей устроиться. Всё-таки это её первый раз в такой инициативной позиции. Девочка не подводит и скачет на мне, как ковбойша. Ловлю ее грудочки и приникаю к ним ртом. Янка стонет и мчится ещё быстрее, приходится прижимать её к себе, чтобы немного поостыла. Я не намерен так быстро кончить. Разворачиваю её к себе задом и велю прогнуться в спине. О боги, какой роскошный вид! Шлёпаю по белой попке, и она рычит на меня, как пантера. Не объезженная ещё совсем. Дикая роза. В отместку царапается ногтями по бедру, ведь прекрасно знает, как я реагирую на боль. Вхожу в нее рывком, заставив испустить пронзительный вопль. Хватается руками за мои ноги, и я раскачиваю её тело. Надолго меня не хватает, рычу как буйвол, и поливаю аппетитные булочки тугой струёй. Янка валится на живот и блаженно улыбается. – Это что сейчас было? – спрашиваю, пытаясь отдышаться. – У тебя хочу спросить. Ты где всему этому научился? На мне живого места нет, – то ли жалуется, то ли радуется. Смеюсь и отвечаю, что опыт – он родименький. – Сколько же у тебя было женщин? – любопытствует девушка. – Женщин много. А Снегурочка одна, – смеюсь в ответ. – И то подарочная, – фыркает. – Самый незабываемый подарок, – целую её в макушку. Возникает небольшая заминка, а потом Янка говорит: – Слушай, где-то тут у Аньки аромасвечи были, давай зажжём? – А давай. Праздник-то продолжается. – И совсем не хочется спать, – подтверждает Янка. – Не до сна, это точно, – провожу ладонью по её мягкому бочку. Пока она возится со свечой, подкладываю под голову руку и любуюсь её точеной обнажённой фигуркой. Надо забирать Янку из этого города, нечего ей здесь ловить. Папаша цербер ей всю кровь выпьет. Где это видано, чтобы такая красавица занималась тяжелым физическим трудом на заводе? Ей бы хозяйкой собственного особняка быть, рожать детишек, да прислугой помыкать, как богатой помещице. От свечи пахнет яблоком и корицей. По-домашнему приятно. Янка ставит банку поближе к постели, забирается под одеяло и кладет голову мне на грудь. Перебираю ее мягкие темные волосы и верчу на языке вопрос. Немного потомившись, все же спрашиваю: – Ян, ты поедешь со мной в Москву?