14

17 августа

О том, что Максим никоим образом не пошутил насчет ада, я поняла сразу. Как только вернулась домой. Или чуть позже.

Заявление о приеме на работу у меня было написано со следующего дня, делать там было больше нечего, поэтому я забрала ноутбук и отправилась восвояси. А по пути сфотографировалась и накупила всякой омерзительно вредной вкусной еды, чтобы отпраздновать такое дело. Заполнила анкету, отправила Кристине и начала разбираться с маком. Как ни странно, это действительно оказалось не так уж страшно. Но вот дальше…

В папке «Контент» обнаружилось больше двух тысяч файлов. На то, чтобы просто бегло просмотреть их, понадобился бы не один день. Поэтому я даже и пытаться не стала, а сразу открыла корпоративный сайт. И тут же поняла: влипла!

Среди моих, как выразился Максим, подшефных сайтов, которые приходилось время от времени подновлять, были далеко не самые завалящие. Например, одной из компаний, на которые развалился в свое время главный энергетический монополист страны. Поэтому я никак не ожидала увидеть подобный колхоз у крупной медицинской сети.

Сайт оказался громоздким, аляповатым и на редкость бестолковым. Настолько, как будто его слепил на коленке студент-двоечник. То и дело попадались битые ссылки, ведущие не по адресу или вообще в никуда. Контент давно не обновлялся: последняя новость была датирована еще июнем. В разделе обратной связи ответов ожидали десяток жалоб и вопросов. Самозапись выкинула нули по всем врачам всех клиник.

Нормально, Григорий! — Отлично, Константин!

Внизу главной страницы обнаружились жизнерадостные значки: «Мы в Фейсбуке», «Мы ВКонтакте», «Мы в Инстаграме», «Мы в какой-то непонятной хрени». Они явно намекали на то, что ведением групп в соцсетях буду заниматься тоже я, кто ж еще. И не только этим. Чем именно — предстояло выяснить.

Захотелось сожрать всю вредную еду разом. От ужаса. Но обратного пути не было. Оставалось только вымыть голову и лечь спать. В надежде, что утро вечера мудренее.

Однако утро выдалось пасмурным и холодным, что никак не прибавило энтузиазма. Даже перспектива увидеть Максима не слишком радовала. Одевшись потеплее, я поплелась на Шпалерную пешком.

Ровно в девять, открыв дверь отдела новенькой карточкой, я увидела Юлю, которая рисовала глаза перед зеркалом. Больше никого в офисе не было.

— Привет! — сказала она, старательно расчесывая ресницы щеточкой.

— Привет. А где все? — я сняла кофту и положила на стол сумку с ноутбуком.

— У нас рабочий день по свободному графику, — объяснила Юля. — Официально с девяти, но можно прийти хоть в восемь, хоть в десять. Главное — отработать восемь часов и сделать всю работу. Крис ребенка повела в клинику, Макс не знаю где. Так что мы сейчас с тобой… На ты нормально? Выпьем с тобой чайку-кофейку и начнем, помолясь, твою работу работать. Я тебе по сайту все покажу, а остальное уже с Фокиным разбирайся.

— Юль, я посмотрела вчера, и мне, если честно, малость заплохело, — призналась я, когда мы сели на диван с кружками. — Я такого… кривого сайта, наверно, вообще не видела. В смысле, не работала с таким.

— Велкам ту зе клаб, — засмеялась Юля, как будто горсть хрустальных шариков рассыпалась. — Этот сайт за хреналион денег сляпали два чудака на большую букву М. Заставить их что-то переделать невозможно. В лучшем случае добавить опцию. Поэтому придется терпеть. Твой предшественник продержался год. И я очень рада, что ты пришла, а то мы с Крис уже зашивались.

— Что, никого было не найти? — мое настроение упало еще ниже плинтуса.

— Да нет, были желающие, но Фокин все привередничал. Пока мы ему ультиматум не поставили. Либо находит человека, либо пашет сам. Испугался, сел и сразу нашел тебя. Ну что, допила? Тогда поехали.

Я принесла ноут, и мы, все так же сидя рядом на диване, начали разбираться. Юля показала, как заходить на сайт с админскими правами и вносить изменения.

— Тут все просто. Все новости и объявления тебе будут приходить по корпоративной почте. Сразу приводишь их в читаемый вид и публикуешь. Дублируешь в соцсети. По обратной связи — благодаришь за положительные отзывы, на жалобы пишешь: «Меры приняты, виновные расстреляны», на вопросы популярно отвечаешь. Если не знаешь, что ответить, спрашиваешь у Макса. То же самое делаешь в соцсетях. Это ерунда, хуже с номерками. Каждый день до обеда из клиник будут скидывать файлы, а тебе до трех часов надо будет завести их в форму. Очень муторно, но когда руку набьешь, где-то минут за сорок можно управиться.

— Объясни, пожалуйста, — взмолилась я, окончательно одурев, — почему это не могут сделать администраторы каждой клиники?

— Объясняю, — снисходительно усмехнулась Юля. — У нас двадцать поликлиник, пять детских и две гинекологии. Это только те, у которых есть самозапись. Если двадцать семь администраторов одновременно начнут лазать на сайт с админскими правами, наступит коллапс и энтропия. Это я точно знаю, потому что сама была администратором в одной из поликлиник.

— А ты вообще медик? — спросила я.

— Я учитель географии. Медик — это Кристина. Гинеколог. Правда, она уже лет семь на административке, так что я бы ей свою… одно место не доверила. В общем, давай, смотри почту, сочиняй новости и ответы. А когда придут номерки, я тебе все покажу.

Я успела написать три ответа на благодарственные отзывы, когда вошла Кристина.

— А Фокин где? — поинтересовалась она, едва поздоровавшись.

Юля тихо хихикнула.

— Придурок! — фыркнула Кристина.

Я почувствовала себя пришедшей к концу анекдота. И не спросишь же, в чем дело. А делиться со мной они явно не собирались. Впрочем, долго разводить рефлексии не получилось. Кристина налила себе кофе, между делом распечатав мою анкету. Заставила расписаться, забрала трудовую, сняла копию паспорта и отправила в техотдел за бейджиком. Я умудрилась заблудиться в коридорных ответвлениях, потом сто лет ждала, когда напечатают и заламинируют бейдж, расписалась в тысяче ведомостей и амбарных книг и вернулась в отдел через полчаса.

Максим сидел с кружкой на моем столе и что-то рассказывал, а Юля и Кристина покатывались со смеху. Сегодня у него под пиджаком была надета черная водолазка, из-под ворота которой предательски выглядывал лиловый засос. Я мысленно отправила Зае целый сноп лучей диареи. Или это не Зая? Откуда мне знать.

— Может, ты слезешь? — мрачно поинтересовалась я.

— Доброе утро, Нина, — приподнял брови Максим.

— И тебе не кашлять.

Брови уползли еще выше.

— Кто тебя покусал с утра?

— Это мы с ней сайт смотрели, — выручила меня Юля.

— Ааа… Ну ладно.

Он слез с моего стола и ушел к себе. Юля с Кристиной, переглянувшись, занялись своими делами. Я снова почувствовала себя не в своей тарелке. Как будто первый день в новой школе. Ни черта не знаешь, и кажется, что все вокруг говорят на другом языке.

С обратной связью я разделалась быстро, благо ни один ответ не требовал консультации с Максимом. А вот новости посыпались, как из мешка. Не успевала я обработать и залить одну, тут же валилась другая.

— Что за прорва? — спросила я Юлю, чуть не плача.

— Ну так все же узнали, что появился пиар-менеджер. Ничего, не волнуйся, скоро это войдет в привычный ритм. Номерки еще не пошли?

— Кажется, есть. Пустые письма, в них файлы вложены.

— Ага, они. Когда все соберутся, тогда будем заливать.

— А постепенно нельзя? По мере поступления? — удивилась я. — Чего время терять?

— Нет, — терпеливо объяснила Юля. — Только пакетом. И не дай бог перепутать, какой куда. Все обнулится, и начнешь сначала. Слушай, а чего ты обедать-то не идешь?

Я и не заметила, как прошло полдня. Максим куда-то исчез, Кристина тоже.

— А куда?

— На первом этаже кафе. Слева от проходной. Иди быстрее, у нас там до половины второго скидка, по бейджу.

— А ты?

— А у меня изжога от всего, только супчик домашний.

Я спустилась вниз и вошла в кафе, больше похожее на столовую: раздача, касса и столики на четверых. Отстояла небольшую очередь, взяла рассольник, жаркое, расплатилась.

— Нин, иди к нам!

Максим махнул мне из-за столика в углу. Рядом с ним сидела Кристина и уныло ковыряла творожную запеканку.

— Крис, все с ним будет нормально!

— Да черт его знает, Макс.

Зазвонил ее телефон, она поговорила и встала:

— Все, поехала.

— Куда его?

— В Раухфуса.

— Давай, — Максим дотронулся до ее руки. — Позвони обязательно.

— Чувствую себя Незнайкой на Луне, — пожаловалась я, когда мы остались вдвоем. — Ни черта не знаю, не понимаю.

— Ты про Кристину? У нее сын лежал у нас в детской в дневном стационаре. Процедуры всякие после бронхита, капельницы. А тут позвонили, сказали, что ему плохо, температура поднялась, рвота. Вроде как аппендицит. Повезли на скорой в больницу. Ладно, а теперь ты мне скажи, что это такое было?

— Что именно? — пробормотала я, прекрасно понимая, о чем он.

— С чего ты так на меня наехала утром?

Ага, так я тебе и сказала!

— Мог бы все-таки предупредить.

Он накрыл своей ладонью мою, но тут же убрал.

— Нин, давай честно. Я тебе говорил, что нам нужен один человек за десятерых и за одну зарплату? Говорил. Говорил, что это будет ад? Говорил. Ты согласилась? Согласилась. Претензии?

— Максим, ну какие претензии? — поморщилась я, вылавливая из тарелки лавровый лист. — Сижу, работаю. Вот только ощущение, что это какой-то мартышкин труд. Абсолютно никому не нужная фигня.

— Ниночка, — рассмеялся он, — солнышко мое, ты даже не представляешь, насколько сильно угадала. Что мартышкин труд — точно. Но вот что фигня абсолютно никому не нужная — не совсем. Ты, считай, еще даже не начала ничего делать. Вот закинете с Юлькой номерки, и я тебе все расскажу в деталях и подробностях. И вот тогда ты скажешь: «Какая же ты, Фокин, сволочь! Жаль, что я тебя зимой не раздавила вместе с машиной».

Как ни пыталась я удержалась, все-таки расхохоталась.

— Ну вот, — Максим посмотрел на меня, улыбнулся, и я снова почувствовала, как по спине бегут сотни, тысячи мурашек. — Все будет хорошо, Нина. Честное слово!

Ну да, конечно. Будет. Если только ты не будешь мне так улыбаться, зараза!