43

16 февраля

— Пристрели меня, — сказала я в четверг за обедом, — но обратно автобусом не поеду. Еще варианты есть?

— Есть, — кивнул Максим. — На метле. Тебе в самый раз.

— Ну ты посмотри, гад какой! — пожаловалась я в мировое пространство. — А серьезно?

— Самолетом прямых рейсов из Батуми в Питер нет. С одной пересадкой в Тбилиси… — он зарылся в интернет. — На ближайшие дни есть только с очень плохими пересадками. Или очень короткая, или очень длинная. Еще можно поездом до Тбилиси, а там нормальный прямой рейс.

— Давай поездом, — согласилась я.

Гостиницу нам удалось продлить всего на один день, дальше наш номер был забронирован, а перебираться в другой не хотелось. Поэтому мы решили уехать в пятницу утром. Билеты на поезд через интернет купить не удалось, а на самолет — только на воскресенье. Одну ночь можно было провести в поезде, а на вторую снова предстояло искать гостиницу. Только мы пока не знали, где — в Батуми или в Тбилиси, это зависело от того, когда будем выезжать.

Пока я собирала вещи, Максим на балконе с кем-то разговаривал по телефону.

— Короче, — сказал он, вернувшись, — завтра в одиннадцать Вахтанг будет ждать у станции канатки внизу.

— Вахтанг? — я не сразу сообразила, что это водитель маршрутки, который вез нас из Батуми в Хуло.

— Да. Он же мне дал телефон, чтобы я позвонил на обратном пути.

— Я думала, это так, из вежливости.

— Да я тебя умоляю! — фыркнул Максим. — Здесь ничего не предлагают из вежливости, не тот менталитет. Предложили — значит, всерьез. Если не он, все равно пришлось бы на такси до Хуло. А они там у канатки не стоят и не ждут.

— Ну и ладно, — я с трудом запихнула в рюкзак защиту. — Вахтанг так Вахтанг. Он тебе еще не про все болезни своей родни рассказал.

Утро пятницы оказалось мутным, сереньким — как по заказу, не так жаль уезжать. Одиннадцать дней в самый раз, чтобы получить удовольствие и не начать скучать. Тем более погода испортилась. Отпуск вышел отличным — если не считать, конечно, двух дней, когда мы сначала сидели взаперти, а потом я решила подзарядиться адреналинчиком. Хотя — по секрету! — фрирайд был безумным удовольствием. Без финального аккорда, разумеется.

Мы спустились вниз, попрощались с хозяевами гостиницы, сделали последнее селфи на диване у камина. И даже успели поймать ратрак, который полз вниз. В кабинке канатки с горы ехали мы одни. Смотреть на трассу было немного грустно.

— Может, это и правда последний раз, — вздохнула я.

Максим обнял меня за плечи.

— А может, и нет. А даже если — все равно он был классный.

Я думала, нас будет ждать все та же белая маршрутка, но у станциии одиноко чернел большой внедорожник, покрупнее Жорика. Рядом с ним стоял Вахтанг.

— Я сегодня выходной, — объяснил он, когда мы загрузили свои пожитки и сели в машину.

— И вы из-за нас ехали сюда? — мне стало не по себе: я представила, какую сумму придется отвалить за такой трансфер.

— У меня родня в Хуло. Не возражаете, если заедем на минутку?

Мы сидели сзади. Максим отвернулся к окну, но я заметила, что он зажмурился и сжал губы, словно изо всех сил пытался сдержать смех.

— Нет, конечно, — сказал он.

— Тут источник будет по пути. Лечебный. Я наберу воды. Можете тоже попить.

Ехали мы не тем путем, что в первый раз, а по каким-то зверским колдобинам и буеракам. Трясло так, что я прикусила язык. И от лечебной воды его начало щипать. Вода эта, теплая, пахнущая какой-то дрянью, текла из ржавой трубы, торчащей из расщелины в скале. Мне хватило одного глотка, а Вахтанг набрал три большие канистры.

Тема лечебной воды плавно и вполне ожидаемо перетекла на болезни.

— У моей тети Мананы что-то с коленом не то, — пожаловался Вахтанг.

Максим начал выдавать возможные причины не того.

Капец, подумала я. И не ошиблась.

— А может, мы зайдем, и вы посмотрите? — попросил Вахтанг. — Если не очень торопитесь?

Максим покосился на меня, я пожала плечами: ну нет, не смотри так, сам решай.

— Хорошо, — согласился он. — Зайдем.

Тетя Манана оказалась величественной седой старухой, которая прекрасно говорила по-русски. На вопрос Максима о возрасте она заявила, что хорошо помнит Сталина, но конкретной цифры не назвала. Рекомендации выслушала очень внимательно и попросила записать на бумажку.

А потом нас усадили за стол. Мама дорогая, какой это был стол! Мы весь отпуск объедались в гостинице, но по сравнению с тем, что увидели перед собой сейчас, там было вполне по-нищенски. Через час застолья Вахтанг увел нас… к следующему родственнику. Я подумала, что это окажется очередной жаждущий бесплатной консультации, но ошиблась. Там тоже ждал накрытый стол. Ничем не хуже. А потом еще один — у другой родни. И везде нас встречали как самых дорогих гостей. А уж когда Максим признался, что вырос неподалеку…

— Фокин, — прошипела я ему на ухо. — Мы так все село обойдем? Я уже больше не могу жрать.

— Прости, Нинка, — вздохнул он. — Но, кажется, мы попали.

Впрочем, вид у него был совсем не расстроенный. И я подумала: наверняка он знал, что так будет, еще когда звонил Вахтангу. Вот зараза!

Наконец мы выбрались из Хуло, объевшиеся и в полсвиста. Уже смеркалось. Я робко заикнулась насчет поезда.

— Завтра! — категорически возразил Вахтанг. — Переночуете у нас, возьмете билеты и вечером уедете.

— Как-то неудобно, — промямлила я.

— У меня большой дом. И три комнаты для гостей. Все удобно.

Максим положил руку мне на колено: не сопротивляйся, бесполезно. Мои представления о жизни бунтовали. Вот так вот пригласить к себе людей, которых видишь всего второй раз? Параллельная вселенная. Но деваться было некуда. Доктор сказал «в морг» — значит, в морг.

Трехэтажный особняк в огромном саду меня потряс. У водителя маршрутки? Но Вахтанг пояснил, что это подарок тестя, простого такого грузинского мультимиллионера. А маршрутка — ну что ж, не сидеть ведь на шее у жены. Работа как работа.

Лали, жена Вахтанга, потрясающая красотка, отвела нас в большую комнату на втором этаже и сказала, что ужин будет готов через полчаса, а пока мы можем отдохнуть.

— Ужин? — проскулила я, ничком упав на кровать.

— Крепись, Нинка, — Максим сел рядом и погладил меня по спине. — Будет тяжело. И вот что еще…

Он замолчал, и я перевернулась, чтобы посмотреть на него. И выражение его лица мне не слишком понравилось.

— Нам придется не только есть, но и пить. Готова?

— В смысле? — не поняла я. — Ты имеешь в виду, что наберемся в дрова? А притормозить вовремя — нет? Или у тебя с этим проблемы?

— Именно в дрова. В хлам, в дрезину, в сиську и так далее. Насчет притормозить — сама увидишь. А проблем нет. Я очень редко напиваюсь так, чтобы утром ничего не помнить.

— Да уж наслышана, — ехидно заметила я. — Про то, как ты попал в «Альтермедику».

— Нин, давай серьезно. Я просто знаю, чем все кончится. А ты меня пьяным — по-настоящему пьяным — еще не видела. Как и я тебя. Просто будь готова к сюрпризам. Возможно, не самым приятным.

— А подробнее? Ты будешь — что? Блевать, танцевать стриптиз на столе, бить морды?

— А ты хочешь стриптиз?

— Фокин! — я пнула его в бедро. — Я хочу, чтобы тут не было позорища на весь свет.

— Ничего не обещаю. Знаю только, что обычно я довольно долго такой душка-милашка, а потом хренак — и уже под столом. В один момент. Вынос тела.

— Кошмар! — простонала я. — А нельзя без этого? Точно никак?

— Ну попробуй, — Максим скептически хмыкнул. — А ты как пьяная? Что творишь?

— Не знаю. Я еще ни разу не напивалась до такой степени, чтобы потом ничего не помнить.

— Все когда-то бывает впервые. Не волнуйся, если я не буду ничего помнить, то и твой позор тоже.

И понеслось… За столом, кроме нас, Вахтанга и Лали, оказались трое их детей, которых скоро отправили восвояси, брат Вахтанга с женой и еще какие-то то ли родственники, то ли соседи. Всего десятка полтора. Вахтанг всем рассказывал, какой Максим замечательный доктор, что он вырос в Грузии — значит, почти сам грузин, и вообще — какие мы оба прекрасные люди. По-грузински для всех, а нам переводил, чтобы мы знали, о чем идет речь.

Очень скоро все начали говорить одновременно, и никто уже ничего не понимал, но всем было весело. Лали и Вахтанг без конца возмущались, что мы совсем не едим, и подкладывали нам на тарелки то мясо, то лобио, то еще какие-то невозможные вкусности, пахнущие так аппетитно, что я не могла удержаться. Хотя пихать уже было просто некуда. Стоило сделать глоток из бокала, его тут же доливали до краев. Тосты — один за другим, и каждый второй за нас. Чтобы у нас все было хорошо, чтобы мы жили вместе долго и счастливо, чтобы у нас родилось много красивых и умных детей. Притормозить, говорите? Угу…

Из реальности начали выпадать куски. Максим заговорил по-грузински. Медленно и с запинками, но вызвал просто бешеный восторг. Я вспомнила его слова, что для этого ему нужно очень сильно напиться. Потом мужчины начали петь хором, на несколько голосов, и Максим вместе с ними. Ох, как же это было красиво — меня аж на слезу пробило.

А дальше был полный провал. Я обнаружила, что лежу в комнате поперек кровати, полностью одетая. За окном глубокая ночь, а Максима рядом нет. Голова, как ни странно, была совершенно ясная, только кружилась сильно. Зато ноги стоять отказывались напрочь. Интересно, я сюда сама дошла? Или меня принесли? И куда делся чертов Фокин?

Кое-как, придерживаясь за стену, я доползла до двери и выглянула в коридор. В ванной горел свет. Добравшись до нее, я прислушалась — тишина. Стукнула в дверь, и она открылась. Картина Репина «Приплыли»!

Максим сидел на полу и сладко спал, обняв унитаз и положив голову на стульчак. Волосы растрепаны, в бороде листик кинзы, белая футболка заляпана… кровью? Да нет, аджикой. Как ни пыталась я его растолкать, это было чем-то вроде попыток Марьюшки разбудить Финиста Ясного Перца. Единственное, чего я добилась, — он отлип от унитаза и улегся на полу, блаженно улыбаясь во сне.

Я слегка всплакнула, крепко выругалась, подумала и притащила с кровати подушку и покрывало. Подсунула подушку Максиму под голову, накрыла. Больше всего беспокоило, как бы он не простудился на кафельном полу, но поделать я ничего не могла. Не идти же на поиски того, кто помог бы дотащить его до кровати. Проще оказалось принести один из двух матрасов и кое-как подпихнуть под Максима. Вся эта физкультура отняла у меня остатки сил, и я уснула, едва дотащившись до постели, так и не раздевшись.

Когда я продрала глаза, в окно во всю светило солнце. Максим сидел рядом, обхватив голову руками. В свежей футболке. Волосы мокрые — видимо, из-под душа. Глаза красные, физиономия опухшая — тот еще красавчик. Хотя я вряд ли была лучше. Два ханыги.

— Ну? — прокашлявшись, хрипло поинтересовалась я.

— Я предупреждал, — буркнул он. — И что было?

— Последнее, что помню, — хоровое пение. А потом сразу я здесь, на кровати, а ты в ванной спишь в обнимку с унитазом. Еле отодрала тебя от него.

— Спасибо за матрас с подушкой, — Максим дотянулся и поцеловал мне руку. — От хорового пения ты прослезилась и хряпнула чачи. А вот дальше я тоже не помню. Ты как вообще?

Я прислушалась к себе. Голова была явно неродная, но не болела. Немного мутило, а в целом — терпимо.

— Как ни странно, лучше, чем можно было ожидать.

— Я тоже. Под такую закуску — ничего странного. Ну что, по алкоголю зачет? Я, вроде, не блевал… на пол, не танцевал стриптиз и не писал с балкона.

— Надеюсь, — вздохнула я. — Потому что сама ни черта не помню. И еще надеюсь, что это не будет повторяться часто.

— Вот это я тебе точно обещаю, — кивнул Максим.

Мы спустились вниз, и Лали накормила нас завтраком. Вахтанг тоже выглядел далеко не огурцом, поэтому остался дома. Нога за ногу мы поплелись на вокзал и купили билет на вечер.

— Давай погуляем подольше, — предложила я. — Если нас снова загонят за стол, я уже не выдержу.

Батуми мне понравился — своей сонной, ленивой провинциальностью. Но уже хотелось домой.

— После такого отпуска нужен еще один отпуск, — сказал Максим. — Чтобы отдохнуть от отпуска.

— Ты знаешь, если я кому-то расскажу, ведь не поверят. Что совершенно незнакомые люди… Неужели потому, что ты пощупал той бабке коленку и сказал, что ей надо сделать рентген и показаться ревматологу?

— Нин, у меня была одна пациентка, писательница. Она говорила, что когда пишет всякую хрень, никто не сомневается. А если описывает реальные события, читатели возмущаются: мол, не может такого быть. Жизнь — самый худший автор. Мы с тобой познакомились тоже не слишком правдоподобно. Так что я уже ничему не удивляюсь. Ну ладно, мало чему.

Вечером Вахтанг отвез нас на вокзал. С собой мы получили большую сумку с домашним вином, чурчхелой, вяленой хурмой и прочими грузинскими деликатесами. В обмен на клятвенное обещание позвонить и доложиться, что добрались. И приехать как-нибудь еще. А Лали подарила мне серебряный браслет с голубыми камушками — на память.

— Охренеть, — простонала я, когда поезд тронулся.

— Возможно, все дело в моем магическом обаянии? — предположил Максим.

Мы сидели на полках за столиком, друг против друга, и он зацепил своей ногой мою. К сожалению, в купе мы были не одни, нежности пришлось этим и ограничить.

— За что себя люблю, так это за красоту и за скромность, — прокомментировала я и вытащила из сумки хурмину.