Глава 2

Итак, у нее новый сосед.

Это хорошо или плохо?

Вопрос очень неоднозначный.

Сосед явно не дружелюбный. Это плохо.

Или опять же хорошо? Доставать ее не будет.

Ехидный голос внутри нее тотчас пропел, что больно она ему сдалась, чтобы он ее доставал. Сколько ему? Далеко за тридцать?

Тася сильнее сжала кружку с кофе, поглядывая через занавеску на кухне на тот самый забор. Слишком высокий, крепкий, кирпичный. Не забор, а крепость. Правильно в деревне говорят. Если нечего скрывать, зачем такой возводить.

За ним расположился большой серый дом с темными окнами, молчаливый и неприступный.

Чем хороша деревня, так это разговорами. Задай вопрос, даже мимолетом, и тебе расскажут все, что знают. И что не знают — тоже. А дальше уж сама делай выводы.

Тася и спросила. А почему бы и не спросить на соседских-то правах?

Итак, дом купили два месяца назад. Кто — не знают. Но узнают… Эта фраза прозвучала едва ли не как угроза, чем вызвала улыбку Таси.

Правда, фактически на этом информация и заканчивалась. Оказывается, последний год соседский дом переходил из рук в руки. Кто-то покупал его, даже приезжал, но никто из хозяев не задерживался.

И вот на днях что-то изменилось. Как раз фактически накануне ее приезда.

У Таси зудело, так хотелось узнать подробности. Она даже посмеялась над собой. Она отлично вписалась в деревню. Вон уже и сплетни готова собирать.

Но выйти вечером в люди ей не позволила нога. Надо сначала ее реабилитировать. Мышцы знатно тянуло.

Хромая и стараясь минимизировать болевые позывы, Тася встала у кухонного гарнитура. Он как раз находился напротив окна, что выходил на соседский двор.

Двор был раньше. Сейчас там забор.

А за забором кто? Пра-авильно. Нелюдимый бирюк.

Он даже не представился! А мог бы… Как мог бы свести к шутке ее появление во дворе. Серьезно. Ничего криминального она не сделала. А напоролась… На то, что напоролась.

Парадокс заключался в том, что она до сих пор помнила прикосновение чужих мужских рук. Поразительно.

Тася нервно облизнула губы.

Он ей понравился? Сосед? Ну чисто гипотетически?

Тут было впору рассмеяться.

Тасечка, милая, вспомни-ка, дорогая, что тебя привело в деревню. Точнее, кто. А уж потом размышляй про других мужчин.

И все же… Все же…

Интересно, он всегда такой угрюмый? Этот сосед.

И явно не только к ней он не проявил дружелюбия.

Кем бы ни был новый хозяин дома, он совершил тотальную ошибку. Он пробудил любопытство у местных женщин.

А любопытство и женщина — понятия не то чтобы не совместимые. Это понятия очень опасные.

Тасин телефон, кстати, тоже молчал.

Вот что на самом деле должно было ее беспокоить.

Муж, который вскоре должен стать бывшим, не третировал ее второй день. Становилось напряжно.

Она не верила, что их история с Владом закончилась. Как и не верила, что он взял и спустил финансовые вопросы с рук. Им еще квартиру делить… А в квартиру Влад вцепился намертво.

Где-то снова залаяла собака. Кто-то даже прикрикнул на нее. Тася оттолкнулась от столешницы и прикрыла окна.

Надо спать. Ноге нужен покой.

Ей, кстати, тоже.

Она легла в кровать, некоторое время провела в телефоне, полистала ленту, почитала новости.

Вечер выдался эмоциональным, а, значит, есть вероятность, что и ночью сознание отдыхать не будет. Так и получилось.

Тася вздрогнула и резко открыла глаза, комкая простыню. Она проснулась? Проснулась же? Да…

Где-то за окном шумел ветер, намекая на то, что не за горами осень и скоро он усилится. Тася прикрыла глаза. Сердце стучало о ребра.

Это только сон… Очередной. Но в ушах продолжало шуметь. Она не хотела, но руки самопроизвольно легли на плоский живот. Она судорожно прижала к нему ладони, развела в стороны…

Нет…

Ни толчков, ни тепла, ни жизни.

Горло свело привычной судорогой. Сколько времени прошло с последнего выкидыша, а она никак не успокоится? Точнее, как. Успокоилась, наверное, но вот иногда… Такими ночами…

Одинокий всхлип вырвался из горла. Все будет хорошо, Тай. Все будет отлично. Ей не поставили диагноз — это главное. С остальным она справится. Что сказал врач? Меньше нервов, больше жизни.

Жизни, Тай!

Смеха, радости. То, что раньше у тебя было. И исчезло в последние годы…

Поэтому решение о разводе было правильным.

Он же даже не пришел к ней… Влад. Наталья Николаевна, врач, что вела все ее беременности, не сдерживала слов, среди которых были и матерные.

— Нах тебе нужен такой мужик? Вот скажи. Ты думаешь, я не слышала, как он на тебя орал в прошлый раз? Ты тут у меня кровью едва не истекала, а этот… И сегодня! Где он? Вот где? Хотя, знаешь, наверное, лучше, что его нет… Спокойно придешь в себя.

Наталья Николаевна оказалась права.

Сразу после больницы Тася подала на развод. Влад молча выслушал ее.

— Куда ты там собралась? В деревню? Едешь зализывать раны? Пиздуй! На сколько уезжаешь? На месяц? Два? Давай-давай, только учти: я тут целибат хранить не буду. Хотя… Что от тебя толку. Ты бы все равно не дала… Если только в рот возьмешь или в жопу, наконец, дашь.

Вот зачем она это вспомнила? Тася от злости застонала.

А теперь спокойно… Без внутренних истерик… Переворачивайся на другой бок и засыпай.

Утро придет. Солнце взойдет. Мир будет жить. Прекрасные же строки. Это стихи? Или что?

Тася выдернула из-под головы подушку и накрыла ей лицо.

Она снова будет, черт побери, улыбаться. Пустота не выжрет ее изнутри, не сломает.

У солнечной девочки, как когда-то называла ее бабушка, хватит сил, чтобы начать все сначала.

Итак, следующее утро снова началось под эгидой соседа. Ну а что. Интересно же.

Тася попила кофе. Покрутила ногой. Лодыжка почти не болела. Можно и ерундой немного позаниматься. Например, прогуляться мимо соседского дома. Должна же она, в конце концов, знать, с кем соседствует.

Чтобы не палиться настолько откровенно, она решила все это дело прикрыть походом в магазин. Все равно планировала пополнить холодильник и запасы круп.

И едва не пискнула, когда сзади раздался рокот мотора.

Она обернулась.

Через откатные ворота соседского дома медленно выезжала большая черная машина. И тут прямо по классике жанра… Таинственный незнакомец и обязательно на крутой тачке с тонированными стеклами. А, между прочим, такая тонировка запрещена. Тася даже прищурилась. Или у нас тут некоторые «равнее»? В груди предостерегающе екнуло.

Очертания мужской фигуры просматривались. Тася замедлилась, даже остановилась.

Машина притормозила, окно медленно приспустилось вниз. За рулем сидел тот, о ком она думала последние двенадцать часов и чьего имени до сих пор не знала. Представился бы хоть для приличия.

Темные очки скрывали глаза. Может, и к лучшему.

У Таси мгновенно ладони вспотели.

— Как нога?

Ни приветствия, ничего.

— Нормально. Хожу. — Тася даже ногу выставила вперед. Мол, смотри.

Мужчина коротко кивнул.

— Хорошо.

И все, поехал дальше.

Сказать, что Тася опешила, ничего не сказать. Что это было сейчас?

В магазине пахло свежим хлебом и дешевым освежителем воздуха. Тася переминалась с ноги на ногу у витрины с конфетами, делая вид, что выбирает шоколад, но уши горели от разговора за прилавком.

— Я тебе точно говорю, что зэк он, — выдавала продавщица Людмила, вытирая руки о фартук. — Ты бы видела, какие рыла к нему приезжали на днях! Морды кирпичом, все такие деловые. Собранные. Огляделись по сторонам и к нему! И еще… Он ни с кем не общается! Ни с кем. Это нормально?

— Да военный он, — фыркнула баба Люба, женщина, которую Тася знала едва ли не с рождения. Она часто с ней сидела в детстве. — У меня племянник служил, так у него такие же морды в начальстве были. Это типаж такой.

— Зэк! — Людка хлопнула ладонью по прилавку, зазвенели баночки с леденцами. — Баб Люб, вот что ты лечишь, а? Ты его тачку видела? Нормальным людям на такую махину честным трудом не заработать.

— Ага, а кредиты сейчас на что? — не унималась бабка Люба.

— Тем более! Надо еще узнать, для чего он дом прикупил…

— А он давно в поселок приехал? — внезапно выпалила Тася, выдав свой интерес.

Две пары глаз тотчас уставились на нее. Тася отвесила себе мысленный подзатыльник. Нашла где спросить! И ладно бабка Люба…. Людмила же всем растрезвонит о ее интересе.

— Да с месяц назад появился, — усмехнулась Люда, ставя локти на прилавок. — Из Питера вроде как. Но это не точно. Странно, да? Чтобы из Питера и к нам…

— И что тут странного, — не унималась ее оппонентка. — Сейчас тренд такой — в деревню перебираться.

— Ой, баб Люб, ты знаешь, что такое тренд?

— Ой, Людк, — передразнила ее пожилая женщина, — ты меня в старперы не записывай.

Тася не выдержала и рассмеялась.

— А что! У нас воздух…

— Ага, воздух, — Люда ткнула пальцем в потолок, — а у него камеры по заборам висят. Нормально, да?

Камеры…

Тася пискнула. Так вот как он ее увидел.

— Ты мне скажи, зачем честному человеку камеры? Тем более у нас!

Точно соседу икается… Не может не икаться!

— Хм… Надо выяснить, — решительно заявила баба Люба. И тут же охнула. — Таська, слушай… Он же твой сосед!

Люда тоже наигранно округлила глаза и выдохнула протяжно:

— Точно…

Тася демонстративно пожала плечами.

— И что?

— А то! Ты бы поосторожней… А то, знаешь ли, такие мужики сначала тихотничают, а потом…

Тася негромко засмеялась.

— Баб Люб, ты серьезно?

Баба Люба махнула рукой.

— Серьезно-серьезно. Я бы на твоем месте поостереглась одна жить с ним по соседству.

Тася подошла к прилавку и начала выкладывать продукты.

Ну началось…

— Баб Люб, и сватовства не будет? — не удержалась от легкого стеба Тася.

Баба Люба покатилась со смеху.

— А что, это мысль! Слышь, Людк, давай-ка этих молодчиков сведем!

Люда всплеснула руками.

— Какое сведем! Ты ошалела, старая? Да бабушка нашей Таськи в гробу перевернется, если узнает, под кого ты собралась ее внучку подкладывать! И кстати… Ты ж замужем, Тась?

— Нет уже… Развелась.

— О-о-о-о… Без прицепа? Или с прицепом приехала?

Сначала Тася даже не поняла, про что они.

А потом вспыхнула.

— Без.

— А это зря. Был бы ребеночек, мож, и не развелись.

— Ой, все. — Тася все еще держалась и улыбалась. — Давайте посчитайте мне, сколько я должна, и я пошла.

Чуть позже Тася вышла полоть грядки.

Небольшая лопатка, которой она выковыривала сорняки, замерла в руках у Таси, когда у соседского забора заурчал двигатель. Через сетку-рабицу все было предательски видно. Черный внедорожник остановился у соседского дома. Внутрь не заехал. Дверь почти сразу же распахнулась, и на землю, поднимая чуток пыли, спрыгнул сосед.

Собственной персоной.

Ему там еще не икалось сегодня?

Тася не планировала на него смотреть. Честное слово. Так вышло.

Черные джинсы, плотно облегающие длинные ноги. Простая белая футболка, но что-то подсказывало Тасе, что брендовая. И которая довольно-таки неприлично для мужчины, что вел закрытый образ жизни и не стремился акцентировать на себе внимание, прилипла к торсу. А торс-то ничего так. Наверняка с кубиками.

Тася негромко вдохнула-выдохнула. Н-да, колоритный, мать его, товарищ.

Он провел рукой по волосам, кстати, с проседью на висках, нахмурился. А потом повернул голову в ее сторону, точно почувствовал ее взгляд.

Тася шарахнулась в сторону, спрятавшись за небольшой выступ крыльца. И смех, и грех! Кто ее сейчас увидит…

Сердце колотилось так, будто она стометровку на скорость сдавала, а не просто подсматривала за соседом.

Через щель в досках она видела, как он медленно обвел улицу взглядом, задержался на ее заборе...

Потом развернулся и вошел в калитку.

Вот и славненько. А она пойдет дальше работать. Тася переместилась на другую часть огорода. Денек выдавался нежарким, можно подольше поковыряться в земле. Тем более ничто так не проветривает голову, как трудотерапия.

Оказывается, этот участок огорода отлично просматривался от соседнего. Если быть точной, со второго этажа. Где сейчас, собственно, стоял тот самый сосед без имени-фамилии, скрестив руки на груди.

И наблюдал за ней. Да-да, наблюдал. Как она «раком», точнее, попой кверху...

Замечательно. Просто великолепно.

Тася выдохнула и медленно распрямилась.

— Позор, — прошептала она в небо. — Позорище.

А потом фыркнула. Это она на своей территории, между прочим! И это за ней сталкерили!

Ну ладно, может, не сталкерили. Так… наблюдали. Тогда почему щеки пылают, как у девчонки-малолетки?

Черт. Черт.

И почему этот сосед, спрашивается, такой заметный!

И думать про него вроде бы пока как бы нельзя.

Нельзя, правда же?

А думалось…

От вечерней прогулки Тася снова отказалась. От греха подальше.

Что-то некоторых стало очень много. А она к такому повороту не готова.

А ночью случилась беда.