Глава 14

Тася проснулась от притупившегося ощущения — кто-то навалился на нее сверху. Чье-то чужое тело… После посиделок у Володи она провалилась в крепкий сон. Пришла домой, кое-как умылась и рухнула на кровать.

И почему-то глаза плохо открывались спросонья, но то, что кто-то был в ее доме, в ее кровати, не вызывало сомнений. Сквозь сонное забытье губы сами собой прошептали:

— Вов...

— Какой, сука, Вов?! — прорычал знакомый голос, и ледяной ужас пронзил ее насквозь.

Влад.

— Я тебя спрашиваю, какой Вова, а?

Ее тряхнули. Знатно так…

Сон как рукой сняло. Тася распахнула глаза.

Не видно же! Она и шторы забыла распахнуть.

Но ей и не надо было видеть, чтобы в полной мере осознать трагизм ситуации.

Мало того, что к ней среди ночи наведался муж. С небольшой поправкой — почти бывший…

Так она назвала его чужим именем!

— Влад…

— А-а, узнала! Сука… Тварь… Так и знал! Я так и знал!..

Его руки уже скользили под тонкой тканью ночной рубашки, грубые пальцы сжимали ее бедра так, что наутро обязательно останутся синяки. Запах дорогого одеколона, смешанный с потом и чем-то зловещим, заполнил пространство вокруг.

Влад и не думал ее щадить.

Он навалился на нее сверху, яростно прижимая к матрасу, по факту обездвиживая.

В прошлом с ним случалось такое. В нем как будто кто-то другой просыпался. Он говорил, что хочет эксперимента, доминирования. Предлагал якобы поиграть в «насильника и жертву»

«Ну чего ты ломаешь, Тай… Ну давай попробуем. Будет же прикольно. Ты сколько раз уже динаминала меня на эксперименты? Я же мужик, мне постоянно нужно что-то новенькое».

Она слушала его, любила… И ей казалось, что идти навстречу мужу — это правильно. Ей и самой нравилось разнообразие, но что-то в последнее время она не то чтобы получить удовольствие в постели, она в целом не хотела заниматься сексом.

Тася винила себя.

Не может выносить, родить… А тут еще и в сексе становится бревно-бревном.

Она смотрела на мужа и вроде бы как готова была уступить.

И каждый раз Тася тормозила.

Она не хотела! Всего этого… А тем более играть в «жертву».

Потому что ей иногда начинало казаться, что она не то чтобы жертва. Но где-то рядом маячит… И что кто-то другой, тот, кому она вверила свою любовь, умело ей манипулировал. Давил на чувства, на ее эмоции.

Снова и снова.

Как сказали бы в дешевом детективчике — она начинала что-то подозревать.

А еще у Влада был пунктик. Не только ее «изнасиловать», но и взять в попу. Тоже насильно.

И один раз она поддалась на его провокацию. Согласилась. Это было после последнего выкидыша, когда вина не просто мучала Тасю. Она била по всем фронтам.

Как вышло, что Влад не причинил ей вреда — вопрос. Он как с цепи сорвался. Мял ее тело, сжимал груди так, что потом синяки неделю не сходили. Не целовал, а кусал ее, тоже оставляя засосы. Тася начала сопротивляться. Она поняла, что не то… Не то между ней и Владом происходит.

Он бы не остановился.

И она его бы не остановила.

Тут не надо строить иллюзий. Когда она поняла, что он переступил черту, было слишком поздно.

Звук сигналки авто вывел Влада из «игры». Тася до сих пор без содрогания не могла вспоминать его лицо. Разочарование, что отразилось на нем, когда он понял, что продолжения не будет.

И вот сейчас… снова…

— Влад, ты что творишь! Пусти…

— Я?! Творю?! Это ты что творишь, дура?

Его зубы впились в нежную кожу шеи, оставляя не поцелуй, а болезненную метку.

Тася замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле. Как она могла когда-то любить эти прикосновения? Как терпела годами?

Как она вообще могла любить Влада…

Его ладонь рванула шелковые трусики. Тонкая ткань разорвалась с неприличным звуком. Но не тем, который надо…

— Влад, стой! — Тася попыталась вырваться.

Тщетно. Его тело придавило ее еще сильнее, пальцы впились в запястья с такой силой, что казалось, еще секунда — и затрещат кости.

— Заткнись. — Его голос стал нарочито мягким и от этого еще более страшным. — Вот сейчас просто заткнись, сука. Я сделаю с тобой все, что захочу! Поняла? А ты будешь меня принимать и молить о продолжении…

Боль, стыд, отвращение — все смешалось в один клубок где-то под грудью. И она с ним жила?.. Вот с этим?..

Тася зажмурилась. Сильно-сильно. А потом распахнула глаза…

Она солнечная девочка! И хрен она позволит одному уроду сломать ее!

Она выбросила руку в сторону, благо он ее освободил. Ее пальцы нащупали на прикроватной тумбочке холодное стекло, старинную лампу с розовым абажуром. Сколько Тася себя помнила, эта лампа всегда стояла у бабушки на тумбочке.

Недолго думая, Тася вцепилась в нее, потянула на себя и в следующее мгновение опустила на голову Влада.

В голове зазвенело.

Уже позже Тася вспомнит, что, кажется, еще слышала хруст разбиваемого стекла.

Но это было не точно…

Влад замер на мгновение, стал еще тяжелее.

— Су-ука…

Даже в эти мгновения он унижал ее!

Тася отчаянно всматривалась в темноту. Свет от уличного фонаря не давал нужного освещения! Но почему-то девушке казалось, что она видит, как темная кровь медленно потекла по виску Влада.

Он сделал неуверенное движение рукой, словно пытаясь что-то сказать, но вместо слов из его рта вырвался лишь бессмысленный стон.

А потом он начал заваливаться набок, и вся его мощная фигура рухнула на пол с глухим стуком.

Далее последовала оглушительная тишина. Лишь шум в ушах Таси нарастал.

Она осторожно села, продолжая сжимать в руке оставшийся от лампы металлический каркас. Ее дыхание было таким громким, что заглушало все остальные звуки.

— Влад? — тихо позвала она.

В ответ ничего.

Ничегошеньки!

Тася подорвалась, соскочила с кровати. В нос ударил непривычный запах металла.

Кровь.

Боже…

Она же не убила его? Правда же…

Она просто ударила его по голове!

Тася грохнулась на колени рядом с телом мужа.

— Сукин ты сын… Только попробуй мне тут сдохнуть…

Она не то заплакала, не то всхлипнула. Сердце бешено билось о ребра. Судорожно дыша, дрожащими пальцами Тася дотронулась до шеи Влада.

Пульс был. Слабый, но ощутимо прощупывающийся.

Слава богу…

Он был жив.

Только без сознания.

Тася отпрянула, внезапно осознав весь ужас ситуации. Она сидела на полу посреди своей спальни, в разорванной одежде, а на полу лежал ее бывший муж.

Опять же действуя на чистых инстинктах, она отползла от Влада и вжалась спиной в стену.

Так…

Так…

И что дальше?

Тася зажала рот ладонью.

Сидела она недолго. Минуту, может, две. А может, и меньше.

Потом вскочила на ноги и понеслась к коридору. Дрожащими не слушающимися руками кое-как открыла задвижку на двери и едва не промахнулась мимо ступени. В последний момент Тася ухватилась за стену. Фееричный был бы финал, если бы она кубарем скатилась вниз.

Босые ноги скользили по мокрой траве. Тася неслась по темной тропинке. В груди кололо, а в ушах стоял гул собственного бешеного сердцебиения.

Дом Владимира был бесконечно далеко! Но вот и высокий забор, массивные ворота с кованой калиткой, на которой красовался современный домофон с камерой.

Она врезалась в металл всей тяжестью тела, пальцы судорожно нащупали кнопку вызова.

— Владимир! — Ее голос сорвался на хриплый шепот. — Пожалуйста...

Нажала еще раз, третий.

— Вов… Помоги… Пожалуйста…

Она не замечала, как все давила и давила на кнопку.

Камера над домофоном тихо жужжала, поворачиваясь в ее сторону.

Прошло три мучительных секунды, и калитка с глухим щелчком открылась сама.

Тася влетела внутрь двора. Одновременно с ней распахнулась входная дверь дома, и на крыльцо поспешно выбежал Володя.

Босой, в мятых тренировочных штанах, он на ходу натягивал футболку.

— Таська!

Кто до кого быстрее добежал, непонятно.

Главное, она оказалась в его руках! В его объятиях.

Тася, давясь слезами, вцепилась в него. Облегчение от того, что Володя рядом, что она вот так может к нему прижаться, накрыло ее.

— Что случилось? Тась, посмотри на меня…

Она мотнула головой и почти сразу же подняла на него глаза.

Таким она его еще не видела. Лицо сосредоточенное и тоже встревоженное. Свет из коридора искажал выражение глаз, но это почти не играло роли.

— Влад… Он приехал, — начала она говорить, давясь воздухом. Она спешила добраться до самого важного. — Он напал на меня. Во сне… А я его ударила. — Она снова сглотнула, стараясь постыдно не скатиться в истерику. — По голове.

Тася намеревалась продолжить, рассказать, что было дальше, но вместо слов из горла вырвался только сдавленный стон. Она показала рукой в сторону своего дома.

Володя продолжил удерживать ее за плечи.

— Он изнасиловал тебя? — процедил он.

Тихо. Почти на одном выдохе.

— Нет. Не успел.

Больше вопросов не последовало.

Владимир отпустил ее, поспешно доставая из кармана штанов телефон.

— Иди в дом.

Тася замешкалось. Как идти?..

— В мой! — чуть более агрессивнее рыкнул Владимир.

Он подтолкнул ее в сторону порога, а сам уже шагнул в темноту, даже не оглянувшись.

Тася застыла на мгновение, видя, как его силуэт растворяется в ночи. Обняла себя за плечи, наблюдая, как калитка с тихим щелчком захлопывается за высокой фигурой Владимира.

Он сказал идти в дом. Так почему она стоит?

Потому и стоит. Что шок у нее.

Тася провела ладонью по лицу.

Куда скатилась ее жизнь?

Ее пытался изнасиловать почти бывший муж. Горькая улыбка тронула губы девушки. То, что это насилие, не вызывало сомнений. Не надо путать кислое с соленым. Надо вещи называть своими именами.

Помнится, как-то раз они с девчонками по детворе спорили, можно ли считать преступлением изнасилование проститутки. Им лет по двенадцать-тринадцать было. Самый вредный возраст, когда уже точно знаешь, что познала мирскую мудрость. И вот возник такой вопрос. Фильм, что ли, они какой-то посмотрели. Не суть…

Подруги Таси едва ли не до пены у рта доказывали, что проститутка априори не может быть изнасилована. Она же шлюха! Всем сама дает. Тася слушала их и не верила своим глазам. Точнее, ушам. Где, черт побери, логика? Проституция — это профессия! Да, вот такая у женщины профессия. Пусть аморальная. Но она ее выбрала. И это только профессия!

Помнится, Тасю никто не поддержал.

Так и в семье. Муж априори не может изнасиловать жену. Правда же?..

Истерика подобралась совсем близко. Тася шмыгнула носом и поплелась в дом Владимира. Уже ступая на крыльцо, она заметила, что босиком.

Точно докатилась…

Войдя в дом, Тася первым делом огляделась. Не с грязными же ногами топать дальше.

Она прошла в ванную. Она была здесь и не раз. Но все же без Володи дом воспринимался иначе.

В тумбе под раковиной у него лежали одноразовые полотенчики. Ими она и воспользовалась. Тася с особой тщательностью прошлась по ступням. Потом подняла сорочку и едва не расплакалась. Колени ссадила о пол, на бедрах уже синяки.

Их она тоже попыталась смыть водой… Тщетно, конечно, но…

Или она не синяки пыталась смыть, а насильственные прикосновения?

Кинув полотенчики в ведро, Тася умылась и лишь потом пошла дальше, в гостиную. Ее била крупная дрожь.

Руки сами собой сцепились в замок, пальцы впились в кожу до боли.

Она не любила Влада. Но мысль о том, что он может умереть от ее руки, заставляла сердце сжиматься.

Он был жив, когда она уходила. Но мало ли что… Вдруг у него открылось кровотечение. Или еще что-то.

Тася не находила себе места. Шагала из стороны в сторону, несколько раз подходила к окну, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Но там, за стеклом, была только черная пустота.

Что сейчас происходит в ее доме? Что делает Владимир? Как встретились эти мужчины?

Она едва ли не хваталась за голову. В конечном итоге она рухнула на диван.

В голове крутились обрывки мыслей, каждая страшнее предыдущей. Если Влад умрет, ее посадят. Еще он может подать на нее в суд… За нанесение телесных повреждений… Никто не поверит, что это была самооборона… Где доказательства? Синяки на бедрах? Это ерунда…

Она вздрогнула, услышав скрип калитки. Сразу же вскочила на ноги и рванулась в прихожую.

Владимир вошел, сохраняя видимое спокойствие, будто только что вернулся с прогулки.

Взгляд Таси метнулся к его рукам. На них не было крови. В груди снова защемило. Мало ли…

— С ним все в порядке, — сказал он, впиваясь в нее слишком внимательным взглядом. Даже требовательным.

Где-то за окном прогрохотал двигатель, фары мелькнули в темноте и исчезли.

— Он... уехал? — Тася подняла глаза, не веря.

Владимир кивнул, прошел на кухню и налил в стакан воды.

— Сам?

— Сам. На своих ногах, — не без сарказма сказал он и протянул ей стакан.

В глаза бросились свежие ссадины на костяшках.

— Ты…

— Давай без лишних вопросов, Тась. Ок?

Снова без вопросов… Ну что за человек, а?

Тася шумно вздохнула.

Обидно. Вот правда.

Владимир подошел к окну и впился пальцами в подоконник. Спина напряженная… Да и весь он сам… напряженный.

Ее обида мгновенно куда-то испарилась, и девушка шагнула к нему. Один шажок… Второй.

Тянуло ее к нему. Дико.

Владимир медленно повернулся к ней. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Это хорошо! Тася почти выдохнула. Она все еще до конца не отошла от пережитого, но ее тянуло вперед. К нему.

Он протянул руку. Этого хватило, чтобы Тася нырнула к нему. В него. Прижалась к его груди, шумно втягивая уже до боли знакомый запах. Дышала бы она им. И дышала. И от этой мысли тоже становилось страшно.

Одна рука Владимира легла на спину, другая осторожно прижала ее голову к своей груди. Тася зажмурилась, ощущая, как тепло его тела проникает сквозь тонкую ткань футболки, как его сердце бьется ровно и сильно, совсем не так, как ее собственное, еще бешено колотящееся от пережитых эмоций.

— Вов…

— Тс-с-с, — прошептал он, и его низкий, глубокий голос словно проникал прямо в самое нутро, успокаивая каждую дрожащую клеточку.

Она расслабилась, позволив себе впервые за эту ночь почувствовать себя в безопасности. Ее пальцы вцепились в его футболку, не желая отпускать, а лицо уткнулось в изгиб его шеи, вдыхая знакомый запах древесины и чего-то теплого, мужского.

Владимир не торопился. Он просто стоял, держа ее и никуда не торопя. Мол, стой, сколько нужно. Минуту. Час. Вечность.

И сколько ей нужно, вот правда?

Но надо уходить.

Она же всегда уходила.