Глава 4

Иногда утро добрым не бывает. Всем известный факт.

Тася еще не закончила наблюдать, как солнечный зайчик скользит по стене, когда телефон разорвал тишину резким рингтоном. Тася потянулась к экрану, еще не понимая, что этот звонок перевернет ее день с ног на голову.

Номер незнакомый…

Может, не брать? Мошенники же.

Или нет?

Тася взяла.

— Слушаю.

— Алина Петровна Маркова, адвокат Владислава Сергеевича. — Женский голос звучал подчеркнуто вежливо, но в каждой букве чувствовался ледяной подтекст. — Уведомляю вас, что мой клиент подал иск о разделе совместно нажитого имущества. В частности, квартиры на Дачной.

Удушливая волна прокатилась от макушки до кончиков пальцев по Тасе.

Сволочь… Влад! Ну мы же решили, что полюбовно. Что продадим и поделим.

— И вам доброго утра, Алина Петровна, — сказала Тася, прикрывая глаза.

Алина могла бы и не представляться.

Если Тася не ошибалась, у ее бывшего мужа с этой женщиной намечался роман. Ну и что, что она старше его на десять лет. Сейчас такие отношения приветствуются.

— Документы уже поданы в суд. Рекомендую вам обратиться к своему юристу, — адвокат сделала паузу, — если, конечно, он у вас есть.

Тася медленно опустила ноги на пол. Ламинат под босыми ступнями внезапно стал ледяным. Тася пошевелила пальцами.

Шикарное утро, что скажешь.

Вася ушел от нее еще ночью. Мать за ним пришла. Сообщила, что Сергей уснул. Долго мялась, что-то там еще говорила. Тася слушала ее вполуха. Ей много чего хотелось сказать. И спросить… Почему женщина ставит свою личную жизнь выше здоровья ребенка? Сергей же мог его поколотить. Ремнем отходить. Да много что сделать мог.

— Сосед этот… Владимир, кажется. Сказал, что ждет Сергея на беседу. Утром… Уж что он ему скажет — не знаю, но, может, вразумит.

И это тоже вписывалось в общую картину — желание переложить ответственность на других.

Но то, что Владимир и дальше вписался в тему… Тася оборвала себя. Не кажется, что его становилось очень много?

И вот утром известие от бывшего мужа. Правильно, чего она заскучала? Не объявлялся несколько дней — прислал адвоката.

Значит, раздел имущества. В суде. Замечательно. И что ей делать? Ситуация была непростой.

Правильно ей говорили родители. Куда она полезла? Какой брак в восемнадцать лет? Но нет, вы что, она же самостоятельная. У нее любовь. Ага, любовь. Долго эта любовь длилась?

Почти сразу же пошел еще один звонок. Влад… На него у нее стоял отдельный рингтон. Она не хотела отвечать, но эмоции взяли свое.

— Чего тебе надо?

— А как же «привет, любимый»?

— Пошел ты… далеко, любимый.

— Зря грубишь, Тася. Я по делу звоню.

— Квартиру делить будем в суде?

— Я не про то. Я тут подумал и решил, что хочу, чтобы ты вернулась. Погорячились, и ладно.

Тася сжала телефон так, что корпус затрещал.

— Ты... что? — Ее голос дрогнул от закипающей ненависти. — Ты мне карты заблокировал, иск подал, а теперь «погорячились»?

Влад мягко рассмеялся. Так, как будто они спорили из-за какого-то пустяка.

— Карты были мои, если ты не забыла. И бабло тебе на них кидал я. А так надо же было тебя встряхнуть. Ты сама виновата. Нехер было убегать.

Она почувствовала, как кровь ударила в виски.

— Серьезно? Нехер было убегать? Тебе напомнить, почему я ушла?

— Не надо, у меня с памятью все отлично.

— Ну и вот. И все тогда.

— Тася…

От хриплого тембра, которым он позвал ее по имени, ее повело. И она сорвалась.

— Я ушла, потому что ты контролирующий психопат. И знаешь что? Лучше жить в съемной однушке, чем вернуться к тебе.

— В однушке? — Его голос внезапно стал холодным. — Интересно. А на что ты ее снимешь, золотко? Без денег? Без работы? Родителям-то не пожалуешься...

Тася закусила губу до боли. Как же, гад, он хорошо ее знал…

Не знал он лишь одного: что бабушка дарственную сделала ей на этот дом. Давно, еще при жизни… Но распоряжаться им она может лишь с двадцати пять лет.

Удивительно другое — почему Тася в свое время не сказала о доме Владу…

Как чувствовала.

— Найду способ.

— Конечно. — Он снова сменил тон, стал сладким, почти нежным. — Но зачем напрягаться? Вернись, и все будет как раньше. Лучше даже.

Она закрыла глаза.

— Знаешь, Влад, — ее голос стал тихим, — я уже поняла. Ты не веришь, что я справлюсь. Ты не веришь, что я смогу жить без тебя.

— Конечно, не верю! Потому что я знаю тебя как облупленную! Теперь я тебя спрошу — серьезно? Милая, ты ничего не путаешь? Ты решила поиграть в самостоятельную девочку? Ты? Очнись, дура, и посмотри вокруг! Единственное твое самостоятельное решение, заметь, идиотское, это было поступление на истфак. И как я только его проворонил?! А дальше что? Что дальше, а? Напомнить тебе?

— Нет.

— А я напомню! Ты ничего не можешь самостоятельно! Ты даже ребенка не смогла мне родить и сейчас говоришь…

— Влад, замолчи.

Что удивило Тасю, так это то, что он на самом деле замолчал.

Молчала и она. Зачем вообще трубку взяла? Ведь знала, что ничего хорошего не услышит.

— Даю тебе неделю, Тась. Не вернешься — пеняй на себя. А пока так и быть, наслаждайся своей «свободой». Пока можешь.

Тася некоторое время смотрела на потухший экран телефона. Потом отложила его в сторону и на негнущихся ногах, еще прихрамывая, поплелась на кухню. Надо было спросить про Алину. Как он будет перед ней объясняться, если внезапно бывшая жена объявится?

В горле Таси забулькала истерика. Только этого не хватало. Так… Спокойствие. Только спокойствие. И еще кофе. Много кофе.

Но кофе не лез в горло. Ложка выскользнула из пальцев, упав в чашку с недопитым кофе. Тася вздохнула, проваливаясь в прошлое.

Они встретились семь лет назад в ТЦ «Галерея». Она до сих пор помнила… Да-а, иногда память и не такое хранит. А может, и оберегает, кто же знает.

Она бежала по мраморному полу, опаздывая на встречу с подругой. В одной руке был зажат телефон, в котором она читала переписку в чате, в другой находился вафельный стаканчик с карамельным мороженым. Тася влетела в поворот. И дальше… Влетела в кого-то. Крепко так влетела, основательно.

Прямо мороженым ткнула…

Девушка ойкнула и подняла глаза. Перед ней стоял парень старше ее лет на семь-десять. Даже, скорее, мужчина, и теперь холодная сладкая масса расплылась по белоснежному кашемировому джемперу незнакомца, оставляя нелепое темное пятно прямо на его широкой груди.

— Ой, — вырвалось у Таси. Она тотчас зажала рот ладонью.

— За*бись, — выругался он, вскидывая на нее глаза и почти сразу же хмурясь. — И куда несемся, спрашивается?

— Извини, я…

— Это ты извини, — перебил он ее, хмурясь сильнее и переводя взгляд с пятна на нее. — Но сама понимаешь… Когда так феерично портят новый джемпер, сложновато сдержаться.

Тася ощутила, как кровь приливает к щекам.

— Я… — Она не знала, что сказать. А еще тело точно деревянным стало. И мозги поплыли. Она продолжала держать в руках расплющенный рожок. — У меня салфетки есть. Давай я постараюсь отчистить.

И она полезла в рюкзак. Но руки-то были заняты. И вот где-то между жонглированием стаканчиком, телефоном и рюкзаком послышался негромкий смех.

— Брось суету разводить… В химчистку сдам.

Парень внезапно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то обезоруживающее.

— Влад.

Он протянул руку. Тася зачем-то обратила внимание на аккуратный маникюр, так не характерный для ее одноклассников и парней со двора, и на дорогие часы. Но свою руку вложила автоматически.

— Тася.

— Таисия?

— Тася, — упрямо повторила она.

— Ок, понял, не вопрос. — Парень улыбнулся. — И как, значит, Тася, ты собираешься возмещать ущерб?

Она переступила с ноги на ногу, прикидывая, сколько денег у нее на карте. Ей бабушка подкинула немного деньжат на выпускной.

— Новый куплю, — пробубнила она, понимая, что выбора особо нет и что она осталась без обновок.

— О нет. — Влад покачал головой, не отпуская ее руку. — Я предпочитаю старомодный способ. Кофе. Сегодня. В семь. Кафе на первом этаже.

И, прежде чем она успела ответить, добавил:

— Если, конечно, не струсишь.

Этот вызов почему-то заставил ее улыбнуться. Уже потом она поймет, что повелась на дешевый подкат.

— Боюсь только одного: что наши вкусы на кофе не совпадут.

Тася сжала край столешницы, возвращаясь в реальность.

Как же просто она тогда повелась на этот смех, на эти глаза, на эту игру.

Ей нравилась улыбка Влада, чего уж. Чуть кривоватая, с хитринкой. Она казалась Тасе чертовски сексуальной. Ее подруги тоже сошлись в таком же мнении. Голос тоже нравился. И тоже он казался ей сексуальным. Особенно когда шептал: «Ты не такая, как все, Тась. Ты особенная».

Их первое свидание состоялось все же не в кафе. Точнее, они встретились в кафе, а потом он привез ее на крышу многоэтажки, где фонари города мерцали, как звезды под ногами. В машине у него был заготовлен термос с горячим шоколадом, от которого Тася пришла в дикий восторг. Она пила его, не чувствуя, как тот обжигает язык. Главное было другое — шикарный парень организовал ей классное свидание.

Позже она узнала, что для Влада это был проторенный путь. Мало какая девушка способна была устоять перед крышей и шоколадом. Романтические души, чего уж.

Тася провалилась в их отношения. У нее выпускной и поступление, а она думала только о Владе.

Он же дарил книги, учил разбираться в вине, водил в кино. Не спешил опять-таки с поцелуями. Не лез ей под юбку. Влюблял в себя планомерно. Потому что ему так это было надо. Потому что он решил, что она ему подходит.

А дальше… Дальше началась семейная жизнь и первые «звоночки», на которые она не обратила внимания.

Как он накричал на нее впервые, когда она опоздала всего лишь на десять минут.

Как сжал руку слишком сильно, оставив мелкие синяки, за которые почему-то было стыдно именно ей. И как назвал дурой, когда она не поняла его шутку.

Она настырно врала себе, обеляла его. Мол, он погорячился, а она… Она не так все поняла. И вот-вот, прямо сегодня, а может завтра вернется ее Влад. Тот самый Влад. С горячим шоколадом, с смехом, с теплой улыбкой.

Ага, как же. Вернется он… Тот Влад исчез раз и навсегда. По крайней мере, для нее.

Остался другой. С холодными глазами, расчетливый и подавляющий. С фразой: «Ты еще маленькая, ничего не понимаешь».

И она снова поверила ему, доверилась. Да, мелкая, глупая.

И гордая. Вот! Именно на гордости ее Влад потом и ловил.

Она же против родителей пошла. Настолько влюбилась во Влада, что замуж за него побежала на первом курсе. У родителей шок случился. Какое замужество в восемнадцать лет? Влюбилась — встречайтесь, но замуж…

А Влад хотел женой ее называть.

— Чтобы моей была? Понимаешь? Ну и что, что восемнадцать. Поженимся, все норм будет. У меня немного есть денег, на первоначальный взнос на ипотеку будут. Твои, может быть, подкинут. Учиться спокойно будешь, не по общагам. Опять же подработкой озадачиваться тоже не надо будет, я тебя обеспечивать буду. Тась… Люблю я тебя, понимаешь?

Она думала, что понимает.

А на самом деле…

Когда она ушла, он не пошел догонять. И слава богу. Просто пожал плечами: «Нагуляешься — вернешься».

А она не вернулась. И не собирается.

Но в груди по-прежнему зияла дыра, и в ушах звучали его слова: «Кому ты нужна такая ущербная? Напомнить, сколько у тебя выкидышей было?»

В голове зачем-то пронеслась мысль, что, учись она сейчас на юрфаке, у нее знакомые юристы были бы. Может, кто ради практики взялся бы, за полцены. Или что-то в этом роде. А сейчас что? Оставить квартиру Владу?

Родители давали на первоначальный взнос. И это можно будет доказать в суде. Но дергать папу…

И еще. Один огромный минус для Таси. Все эти годы Влад платил за ипотеку из своего кармана. Он работал, она нет. Это как-то решается в суде? Наверняка да.

Тася знала, что у родителей нет денег. Они еще у Влада занимали сто тысяч, чтобы сделать отцу операцию без очереди. Квоту ждать пришлось бы около года. А у него сердце, и прогнозы были не положительными.

Черт. Точно. Она еще ему, получалось, сотку должна.

Тася всхлипнула. Ну вот. Молодец. Отличное начало утра. Просто шикарное.