Глава тринадцатая

Павел первым бросился на него и повалил на землю. Руслан пропустил два удара и почувствовал жгучую боль в боку. При следующей попытке, Руслану удалось скинуть его на бок и резко встать на ноги. Противник тоже поднялся и снова бросился на него, но в этот раз ему удалось увернуться, схватить Павла за затылок и лицом ударить об капот джипа. Послышался глухой стук. Паша, зажимая одной рукой нос и рот, не устоял на ногах, сделал несколько неустойчивых шагов назад и упал на землю, расплескав образовавшуюся небольшую лужу. Все закончилось так же быстро, как и началось. Руслан, тяжело дыша, продолжал стоять над ним и ждать дальнейших его действий.

Зевс заливался лаем и скреб лапами дверь. Оливия нащупала ручку и выскочила наружу.

— Оливия, вернись в машину! — сказал он, лишь бросив быстрый взгляд в ее сторону. — И не выпускай собаку!

Его строгий тон подействовал на нее, и ей пришлось снова сесть на сиденье и закрыть дверь. Вышел Киреев старший и, покачав головой, смотрел на своего сына, затем перевел взгляд на Руслана. Паша поднялся на ноги и взял протянутые отцом брелок с ключами. Перекинувшись парой слов с ними, Руслан вернулся обратно и сел за руль.

— Зевс, замолчи! — крикнул он собаке, которая продолжала лаять на ситуацию.

Собака замолчала и заскулила. Оливия проводила взглядом Пашу, который, хватаясь за нос, сел в машину выехал на дорогу и поехал прямо.

— Он вернет тебе телефон и сумку, — произнес Руслан со сбившимся голосом, вставил ключ и завел двигатель. — Его отец просил тебя не писать заявление в полицию, но это только тебе решать.

Оливия не знала, что нужно говорить в такой ситуации.

— Руслан…

— Я в порядке.

— Стоило ли из-за моей сумки с телефоном в драку лезть?

— Ты же видела, что он первым бросился на меня, — ответил он и выехал на дорогу. — Но удар у него крепкий. Я два раза это почувствовал, — хмыкнул Руслан. — Кстати, твои вещи он выбросил в овраг.

— Руслан, ты ударил его лицом об капот машины…

— Наблюдательности тебе не занимать, — проговорил он, сворачивая автомобиль на соседнюю улицу.

Они доехали в полном молчании. Собака в дороге пару раз заскулила, и Оливия повернула голову назад.

— Согласен, что иногда Зевс ведет себя, как ребенок, — произнес Руслан и остановился далеко от своего дома. — Дальше пройдемся пешком. Твоя мама не спит и, услышав шум от машины, выбежит и увидит тебя в таком виде, — ответил он на ее немой вопрос и выключил зажигание. — Будем спасать твою репутацию, — улыбнулся он, чуть успокоившись, и кивнул в сторону улицы.

— Откуда у тебя эта собака? Я помню, что вначале у тебя его не было.

— Он сам пришел ко мне во двор. С тех самых пор, эта собака живет у меня.

До его дома они дошли за минуту. Зевс перепрыгнул через забор и нашел себе укрытие от дождя. Руслан быстро завел ее в дом, закрыл дверь и включил свет. Он ловким движением стянул с себя испачкавшуюся из-за падения футболку и посмотрел на свой покрасневший левый бок.

— Паша ходит в спортзал, — произнесла Оливия, глядя на его тело.

Она почувствовала свою вину из-за драки между мужчинами.

— Я это уже понял, — ответил он и бросил футболку в корзину для белья. — Ванная в твоем распоряжении. Я позже зайду.

Оливия прошла в ванную и ужаснулась, когда уставилась на свое отражение в зеркале. Волосы были в полном беспорядке, щека и лоб перепачканы грязью, кое-где на лице и шее тонкой полоской проходили царапины от веток. Когда Оливия посмотрела на свои руки и ноги, то от изумления открыла рот. Такие же царапины и ссадины. Когда Руслан говорил о жертве стихийного бедствия, то сильно преуменьшил.

Не теряя времени, она расчесала волосы пятерней и убрала с одежды прилипшие мелкие травинки. Затем умылась и вымыла руки и ноги. Она обрадовалась, увидев бумажные полотенца, и воспользовалась ими. Побыв в ванной десять минут, девушка вышла и уставилась на протянутую чашку в мужской руке.

— Это сладкий чай, — произнес он, вручив ей в руку чашку, и сам с вещами в руке закрылся в ванной.

Оливия выпила почти все, ощутив себя чуть лучше, и прошла на кухню. Она была маленькая, но обставленная современной мебелью и, конечно же, вокруг царила ослепительная чистота. Все лежало на своих местах. Она вымыла чашку и поставила на стол.

Шум воды в ванной прекратился. Он вышел, вытирая голову полотенцем. На нем были другие штаны и футболка.

— Пришла в себя?

Она кивнула.

— Расскажи о себе, — выпалила она неожиданно и прикусила нижнюю губу, заметив появившееся веселье в его глазах.

Он опустил полотенце, пожал плечами и произнес:

— Что ты хочешь узнать обо мне почти в три часа утра, когда тебя ждет твоя мама?

— Она уже успокоилась и заснула, потому что услышала мой голос и знает, что я с тобой.

— Я польщен, — усмехнулся он, отнес полотенце обратно в ванную и повесил на сушилку. — Спрашивай.

— Кто ты?

Он понял, что она спрашивала не об имени.

— Я человек, который решил побыть один, вдалеке ото всех.

— Зачем?

Он ожидал и этот вопрос.

— Решил переосмыслить свою жизнь после некоторых неприятных для меня событий.

— Это связано со шрамами на твоем теле? — спросила она, после небольшой паузы.

— И из-за них тоже.

— Кем ты работаешь?

Этот вопрос Оливию волновал больше всего.

— Я руководитель филиала строительной фирмы в Москве, — ответил он, следя за ее реакцией.

Он вспомнил девушку в клубе Москвы, которая два года назад задала ему этот вопрос. После его ответа с нее быстро слетели трусы, но после того, как они оказались в номере отеля. Оливия на такое никогда не клюнет. Девушка, которая стояла перед ним, была другой, с твердым стержнем внутри. Это заслуживало уважения.

— Что руководитель фирмы делает здесь? — развела она руками. — В Богом забытом месте.

— Я уже ответил на этот вопрос. Но есть еще одна непонятная для меня причина. Меня сильно потянуло сюда, — пожал он плечами. — Когда я приехал сюда вместе с риэлтором, чтобы посмотреть на дом, то купил его, не раздумывая.

Руслан опустился на диван и кивком головы сказал ей сделать то же самое. Она неуверенно села рядом, затем отодвинулась дальше. Руслан заметил ее волнение и скрыл улыбку.

— То есть ты когда-нибудь уедешь отсюда? — спросила она, и поняла, что не хотела бы, чтобы сосед уезжал.

Эта мысль вызвала в ней непонятные ощущения.

— Может быть, да, а может, и нет, — ответил он уклончиво. — Но если появятся обстоятельства, ради которых стоит остаться, то я останусь.

— Какие обстоятельства?

Он лишь улыбнулся в ответ и провел рукой по волосам. Оливия поняла, что он ничего существенного про себя не сообщил.

— Где отец Алисы? — спросил он неожиданно для себя.

Это был единственный вопрос, на который никто из знакомых в городе не знал ответа.

— Я не знаю.

— Ты прячешь от него ребенка?

— Нет.

— Если он придет к тебе…

— Не придет, — покачала она головой. — Мне нужно идти домой.

Оливия резко поднялась с места и направилась к выходу. Руслан в два шага догнал ее, схватил за руку и развернул к себе лицом. Ее каштановые волосы коснулись его руки, и он подавил в себе желание погрузить в них пятерню.

— Знаешь, что я сейчас понял? — спросил Руслан, глядя ей в глаза. — Ты живешь в страхе.

— Ничего нелепее не слышала…

— Это связано с Алисой, — продолжал он уверенно.

Он всматривался ей в лицо, пытаясь угадать, попал он в цель или нет. Попал.

— Чего ты боишься, Оливия?

— Ничего.

— Послушай, я не жду, что ты сейчас раскроешь мне все карты. Ведь твое необычное поведение связано с попыткой защитить Алису. Осталось понять, отчего именно.

— Ты несешь полный бред, — усмехнулась она. — Он просто меня бросил одну с ребенком. Вот, я только что раскрыла перед тобой все карты. Такое частенько случается. Я не первая и не последняя девушка, которую бросают одну с ребенком. Только об этом тоже никому не говори.

Он не поверил ни одному ее слову, но руку отпустил. Зевс залаял. Руслан открыл дверь, вышел под редкий дождь и отогнал от калитки собаку. По ту сторону от забора стоял Паша и бросил ему женскую сумочку. Он поймал его.

— Телефон в сумке и передай ей, что я ее бросаю, — сказал Паша и пошел к своей машине.

— Она рассталась с тобой еще раньше, — ответил Руслан. — Киреев?

Павел остановился и неохотно обернулся к нему.

— К ней ты больше не подойдешь!

Киреев хмыкнул и сел в джип. Оливия вышла на улицу и взяла протянутую сумку.

— Я пойду домой, — произнесла она, вытащив из него телефон. — Спасибо за все. Я испеку тебе торт…

Руслан засмеялся ее реплике.

— Я не ем сладкое.

— Тогда чего ты хочешь за то, что помог мне? — спросила Оливия, копаясь в сумке, и подняла глаза, когда поняла, что он долго не отвечает.

Руслан всматривался ей в лицо и думал над чем-то, но затем, будто очнувшись, произнес:

— Пошли. Я провожу тебя до дома, хотя тут два шага идти.

— Вернешь мои трусы?

— Нет.

— Что ты с ними делаешь?

— Не то, что ты думаешь. У меня нет никаких извращенных наклонностей, — спокойно ответил Руслан. — Или ты просишь их обратно, потому что они у тебя единственные, и ты снова ходишь без белья?

Оливия не удержалась и толкнула его. Руслан сдержал смех и следующую реплику, понимая, что лучше не трогать ее.

Он проводил ее и вручил проснувшейся матери так, как отдают родителям заблудившегося ребенка. Руслан выслушал от женщины слова благодарности, заметил, как закатила глаза Оливия, попрощался с ними, и, нащупав в кармане ключи, пошел к машине. Он сел за руль и когда проехал буквально два метра, то понял, что передние колеса были спущены.

Руслан грязно выругался вслух. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто это сделал. Киреев Павел. Большой ошибкой было для него, когда он допустил мысль, что Руслан относится к безобидным людям. Нет! Он не терпел, когда переходили ему дорогу или нарушали его интересы. Здесь с Оливией они были похожи. Он мог бы сейчас пойти к нему домой и добавить еще пару ударов, но из-за уважения к Кирееву-старшему, не стал этого делать. Колеса машины того не стоили, но это не значит, что он просто так это оставит.

Руслан осторожно доехал до дома и припарковал машину. Он был зол как черт, но ему хватит сил, чтобы пережить этот момент. Зевс, увидев хозяина, сидя завилял хвостом, а затем, когда он скрылся дома, положил голову на лапы и, бросив ленивый взгляд на миску с собачьим кормом, устало вздохнул.

***

Оливия через окно своей комнаты заметила, как Руслан зашел домой, и задвинула занавески. Она не до конца отошла от пережитых за ночь событий. После его слов о страхе потерять ребенка непонятная тревога вновь вернулась к ней, и практически зацепилась за горло. Она опустилась на постель. Ожидаемо стало стучать сердце, следом появилась испарина на лбу и на висках. Оливия стала делать вдохи и выдохи и, усмехнувшись нелепой тревоге, попыталась успокоиться и проговаривать про себя, что ее дочери ничего не угрожает. Это все выдумки ее богатого воображения и может быть, расшатавшихся нервов.

Короткий звук телефона в такой поздний час удивил ее и насторожил. Она потянулась к нему и уставилась на сообщение.

«Я приеду. Хочу увидеть тебя и ребенка».

Телефон выскользнул из дрожащей руки и с глухим стуком упал на пол.