Глава 40

Только войдя в покои принцессы, я поняла, какая неудобная ситуация сложилась: девушке никто не доложил о моем визите. Мадам Вербент отсутствовала, а ее юные фрейлины были слишком неопытны, чтобы суметь урегулировать ситуацию – внезапный визит королевы-матери. Именно поэтому растерянная принцесса встретила меня положенным поклоном, но одета она при этом была в светло-серый костюм для тренировок: широкие брюки до середины икр и куртка-кимоно, подвязанная простым поясом. Девушка стояла босиком на паркетном полу, а в руке держала непривычной формы оперенное лезвие. Придворный поклон в таком костюме выглядел, надо сказать, несколько нелепо.

Мы сели, и я с удовольствием полюбовалась на большой деревянный щит, висящий за ее спиной. Концентрические круги мишени, черные и белые, были изрядно истыканы. Из щита торчали четыре лезвия, и я попыталась понять, зачем на них наращены яркие перья. Может быть, для стабилизации в полете?

Новость о болезни госпожи Юан принцессу явно расстроила.

– Не переживайте, принцесса Мириам. Сейчас ваша матушка уже здорова. Кроме того, госпожу Носиол удалили из гарема, и в дальнейшем госпоже Юан ничто не угрожает.

– Это не совсем так, ваше величество. Рано или поздно мой отец введет в дом вторую жену, и неизвестно, как все сложится.

Я заметила, что грассирующая “р” принцессы стала гораздо мягче и почти незаметна. Видно, что девушка много занималась языком и достигла отличных результатов. Ее голос и речь звучали просто восхитительно. На ее месте я бы на этом и остановилась. Незачем убирать этот очаровательный легкий акцент, звучащий столь изысканно.

– Мы не сможем повлиять на это событие, принцесса. Так стоит ли расстраиваться из-за того, что только еще будет когда-то?

– Вы очень мудры, ваше величество. Прошу простить мне столь неподобающий костюм для встречи, – девушка встала и поклонилась на синтайский манер, прижав обе руки к груди.

– Я не нахожу ваш костюм неподобающим. Напротив, для тренировок он идеален. Но я хотела бы спросить, зачем лезвия метательных ножей опушают перьями?

– Для того, ваше величество, чтобы новичок видел полет лезвия. Перья специально делают очень яркими: так удобнее наблюдать и замечать ошибки.

– Вы позволите мне рассмотреть ваши ножи, принцесса?

Реакция девушки меня удивила. По ее губам скользнула несколько надменная улыбка, и девушка не просто развернула плечи, но и слегка задрала нос. Милостиво кивнув мне и обозначив свое согласие, она подошла к щиту-мишени и, выдернув лезвия, вернулась к столу, за которым мы сидели. Лезвия были небрежно свалены на стол, а Мириам осталась стоять, возвышаясь надо мной.

Я аккуратно взяла в руки лезвие и покрутила его: узкое, почти вполовину от ширины уже привычного мне, очень острое и, что самое странное, четырехгранное. По сути, не нож, а несколько удлиненный наконечник стрелы. Однако он был хорошо сбалансирован и, похоже, достаточно удобен для тренировочных целей.

– Довольно странное увлечение для юной девушки. – Фразу я произнесла максимально безоценочно, не ругая это хобби, но и не хваля. Сделала я это специально: слишком уж странной, даже несколько заносчивой мне показалась реакция Мириам на мою просьбу.

– Это увлечение, ваше величество, даст лишний шанс на выживание в критической ситуации. Случись нападение на меня или моих детей, я сумею защититься сама и спасти их, – она стояла рядом со мной, горделиво выпрямившись и чувствуя себя обладательницей уникального умения.

По сути, девочка была очень права. Это действительно лишний шанс на жизнь. Но малышке явно нужен был урок по “снятию короны”. Я еще немного покрутила в руках нож, слегка подкинула несколько раз, давая себе возможность привыкнуть к лезвию и почувствовать его, делая все так, как учил меня Вильгельм в первые дни. Затем, не давая себе времени задуматься, резко метнула клинок в мишень. «Совсем неплохо, почти центр десятки», – отметила я про себя, с любопытством взглянув на будущую невестку. «Интересно, что сейчас скажет эта красавица?».

На лицо принцессы Мириам посмотреть было приятно: как ни владела она собой, а легкая растерянность все же промелькнула. А вот дальнейшее ее поведение понравилось мне значительно больше: девушка оценила точность броска и, сообразив, что метала я незнакомый нож, признала мое мастерство. Она приложила обе руки ладонями к груди и поклонилась мне, застыв на некоторое время согнутой. Так не кланялись даже королю во время официального представления.

Наконец Мириам распрямилась и спросила:

– Могу ли я сесть, ваше величество?

– Это ваши апартаменты, принцесса. Вы можете делать все, что хотите.

– Прежде всего, я хотела бы принести вам свои извинения, ваше королевское величество. Я осознала, как была не права, считая ваших женщин слабыми, изнеженными и бестолковыми. Я готова принять любое наказание, которое вы сочтете нужным мне назначить, чтобы загладить свою глупость.

– Принцесса, я не собираюсь назначать вам наказание. Вы должны выбрать его сами. Я хочу только напомнить вам, Мириам, что большая часть ваших подданных такие и есть: слабые, изнеженные и бестолковые. А еще они весьма бесправны: законы королевства защищают сильных и богатых.

Возникла некоторая пауза. Девушка явно не понимала, что следует делать и говорить дальше.

– Я была бы рада, если бы вы позволили служанкам накрыть чай, принцесса Мириам. У нас появилось бы время просто немного поговорить.

Мириам крикнула фрейлин, раздала приказания и, извинившись, ушла переодеться. Я продолжала сидеть, глядя, как засуетились горничные.

***

– Скажите мне, принцесса, в чем, по вашему мнению, заключаются обязанности королевы?

– Я должна буду родить наследника государю, – она немного подумала и добавила: – У вас не принято содержать гарем, значит, мне придется рожать несколько раз.

– А кроме того?

– Я думаю, мне придется заниматься благотворительностью: раздавать милостыню бедным от имени государя, навещать раненых в госпитале от его имени, ну и всякое такое...

Девушка замолкла, вопросительно глядя на меня и ожидая вердикта: права ли она? Я только вздохнула, понимая, сколько предстоит объяснять.

– Принцесса, благотворительность – это очень важный аспект правления. А вот раздача милостыни – полный идиотизм и бессмысленное разбазаривание государственной казны. Благотворительность должна быть деятельной и приносить если не финансовую пользу, то как минимум, репутационную. Понимаете? Если вы пожертвуете нищим свое собственное содержание за полгода, раскидав его в толпе, то это вызовет кратковременный всплеск “любви” к вам и вашей щедрости. На день или два. Об этой “любви” полностью забудут через три дня. И если вы не будете выкидывать такие суммы регулярно и демонстративно, никто не будет считать короля щедрым.

– Ваше величество, но ведь так делают всегда. От имени императора слуги раскидывают деньги народу, таким образом вызывая любовь и восхищение смердов.

– Ну да, ну да… А потом эти же смерды присоединяются к заговорщикам, и никто из них не вспоминает, сколько монет было потрачено на раздачу милостыни.

Мы помолчали. И наконец, Мириам, слегка недоуменно пожав плечами, спросила:

– Тогда я не понимаю, ваше величество, что такое благотворительность.

– Я думаю, принцесса, что завтра вам нужно освободить день. Я возьму вас с собой и мы покатаемся по Сольгетто. Подданным будет полезно увидеть, что королева-мать приняла и одобряет будущую жену сына.

***

Мы посетили столичный Дом Инвалидов, но не как благотворительницы. Принцессе была проведена детальная экскурсия по бухгалтерии Дома. Подробно вникая в мелкие детали, девушка получила представление о том, сколько денег тратится на содержание, как отмечаются и какие бонусы получают дворяне и купцы, пожертвовавшие деньги. А главное: как появление этих самых Домов по всему Луарону сказывается на репутации правителя.

– …каждый капрал и даже солдат, воюющий в нашей армии, знает: его не бросят подыхать с голоду. Случись серьезная стычка и последующее ранение, в случае инвалидности он получит пожизненный пенсион. Могу сказать вам, принцесса Мириам, что за последние годы процент дезертирства сильно понизился. Конечно, это мирные годы, но все же конфликты на границах бывают и сейчас. А уж такие явления, как контрабанда, не исчезают вообще никогда.

После этой поездки девушка была молчалива и задумчива. Ей явно был в новинку такой подход. Я же продолжала рассказывать:

– Примерно по такому принципу устроены и детские приюты. Конечно, на их содержание приходится тратиться больше: дети, в отличие от взрослых, совсем не приносят прибыли. Если они что-то зарабатывают, это полностью остается им как приданое для будущей взрослой жизни. Потом, повзрослев, они отрабатывают три года на тех местах, куда их отправляют: в ткацких и швейных мастерских, в порту и в Домах Инвалидов. Зато количество карманных воришек стало существенно ниже. Соответственно, значительно меньше взрослого городского отребья. Я не говорю, что в Сольгетто нет убийц, грабителей и проституток. Разумеется, они есть, как и в каждом городе мира. Просто соотношение обычных горожан и отребья меняется каждый год, пусть и на доли процента. Преступников становится все меньше. Вот такой подход и можно назвать разумной благотворительностью.

Во дворце принцесса поблагодарила меня за проведенный вместе день и отправилась в собственные покои, а я осталась ждать результатов этой поездки. Поймет ли она, что ей нужна помощь? Или же решит, что когда выйдет замуж, будет делать так, как привыкла? Пожалуй, это и был тот момент, который определит: какой королевой станет выбранная нами девушка.

Через два дня после этой поездки меня навестила мадам Вербент.

– Элен! Что вы сделали с бедной девочкой?! – судя по улыбке Софи дела обстояли не так плохо, как могло показаться из-за ее вопроса.

– И чем же занимается “бедная девочка”?

– Самобичеванием, моя королева. До нее вдруг дошло, что ее навыки по управлению большим поместьем оказались не так уж и важны. А вот как стать хорошей королевой, ее никогда не учили. Она попросила меня устроить ей встречу с кем-то, кто расскажет о ваших годах правления. Я пригласила для беседы секретаря Королевского Совета.

– И что?

– После этой беседы она расстроилась окончательно, – снова улыбнулась Софи. – И теперь отправила меня парламентером к вам. Принцесса просит ваше величество оказать ей помощь.

Разумеется, я не стала отказываться. Для меня очень важно было, чтобы все те наработки, которые появились за годы моего регентства, сохранились и перешли в надежные руки. Наши встречи стали частыми и регулярными. Иногда я читала ей что-то вроде лекций, иногда принцесса Мириам сама задавала тему беседы. Я возила ее в Малый Шаниз и показывала Королевскую военную школу. Я рассказала ей, откуда взялась монополия государства на спиртные напитки. Объяснила, почему в определенный момент сочла нужным разделить ткацкие мастерские на собственные и государственные и как работает Жемчужная коллегия.

Девочка училась. Училась честно и добросовестно, пытаясь понять и принять новые правила игры и новую страну. Ее день, как и мой когда-то, был расписан по минутам, однако в плотном графике занятий и поездок находилось время для завтраков и прогулок с Алексом.

Я наблюдала со стороны, как мужской интерес к хорошенькой девице постепенно перерастает у сына во что-то большее. В уважение и привязанность, в понимание, что рядом не только смазливая куколка, но и верный соратник на долгие годы. Не знаю, пошлет ли судьба молодым любовь, но то, что я видела сейчас, давало надежду.

Примерно через семь месяцев от начала занятий, во время одной из бесед я положила перед Мириам на стол три плотно набитых мешочка.

– Что это, ваше величество?

– Это мой подарок вам, принцесса. Это деньги, которые вы можете потратить по своему разумению, не отчитываясь ни перед кем.

Она развязала один из мешочков и с любопытством глянула на кучку золотых монет. Затем задумалась и начала рассуждать вслух:

– Я могу потратить их на очень дорогие украшения. Такие, знаете, ваше величество, истинно королевские, с рубинами!... Могу устроить бал во дворце, чтобы добиться расположения придворных…

Я молчала, не мешая ей принимать решение.

– Могу потратить на благотворительность. Тогда мое имя прозвучит с амвона центрального храма Сольгетто, и люди будут знать, что принцесса Мириам добра и милостива… А могу открыть на эти деньги мастерские, которые со временем будут приносить мне стабильный доход и позволят заниматься той же благотворительностью всю оставшуюся жизнь…

Она еще немножко посидела, перебирая тонкими пальчиками золотые кругляшки, потом вздохнула и спросила:

– Ваше королевское величество, а вы не посоветуете мне, какую именно мастерскую стоит организовать? Мне бы хотелось что-то, что благодатно скажется на торговле с Шо-Син-Таем.

Выдохнуть я постаралась максимально незаметно: девочка сдала экзамен.