Глава 5

Утром я проснулась от ощущения непонятной тяжести на груди. Сквозь слегка приоткрытые шторы робко просачивались рассветные лучи солнца. Легли мы довольно поздно, поэтому столь ранний подъём вызывал у меня только отрицательные эмоции. Да и голова болела. Хоть я вчера и не наклюкалась так, как Ольга, но всё же с непривычки даже три рюмки коньяка перебор. А меньше трёх нельзя было выпить. Роза Марковна, насмешливо подняв брови, воскликнула, когда я пыталась отнекаться:

— Риба моя, за любовь выпить — это святое!

Пришлось выпить. Положа руку на сердце, надо признать — коньяк хороший. И дело не в том, что я его первый раз в жизни пробовала, но вкусовые ощущения, так сказать профессионального повара, со мной с рождения.

Да, вернёмся к причине моего пробуждения. Что ж так давит на грудь?

Оказалось до банального просто: на груди сидел хозяйский кот и пристально смотрел в моё лицо наглыми рыжими глазами. Увидев, что я проснулась, это пушистое чудовище скрипуче затянуло:

— Мря-я-я-я-я!

А затем требовательно мацнуло лапой по одеялу, как бы стягивая его с меня.

— Марсик, падла, заткнись! — прошипела Ольга, кинув в источник звука подушкой.

Наверное, это было не в первый раз. Кот, уже опытный в таких делах, при первых же словах блондинки лыганул под кресло, а вся мощь ядра с синтетическим наполнителем досталась мне. Кинула обратно.

— Блин! — испуганно взвизгнула Ольга, подскочив резвой козочкой на своём когда-то шикарном диване. — Фу-у-ух, — увидела меня и обмякла. — Я уж чего только не подумала. А это оказалась ты.

Я не утерпела и поинтересовалась:

— И чего ж ты подумала? Бабайка напал?

— Что-то в этом роде, — проворчала соседка. — Ну, уж кот-то никак не мог швырнуть подушку обратно!

Вынуждена была согласиться. Котов, швыряющихся подушками, природа ещё не додумалась создать. Или, возможно, посчитала это лишним. Ведь и среди людей чокнутых хватает. Зачем перегружать планету?

— Чего тебе, чудовище? — грозно вопросила Ольга, адресуя вопрос пространству под креслом.

— Мря-я-я, — обиженно раздалось оттуда.

— Понятно, — зевнула девушка. — Жрать хочет. Мадам ещё почивает, а холопки должны встать и накормить любимое золотце. А тебя, — хмыкнула она в мою сторону, — он избрал главной по питанию. Видать, понравился вчерашний ужин. Меня он так деликатно не будил ещё ни разу.

— А как он тебя будил?

Я встала с импровизированного лежбища, сооружённого на полу из надувного матраца и одеяла, и принялась одеваться.

— Прыгнет, зараза, на постель и начинает гопцать. А ты не смотри, что он не такой уж и толстый, как лапами начнёт бить, кажется, как палками колотит. Поневоле приходится вставать и кормить его. Хорошо, что сегодня выходной. У-у-у, ирод хвостатый! — погрозила она коту, который в данное время выполз из своего убежища и сидел в дверях, готовый смыться уже из самой комнаты в случае чего.

На кухню мы приплелись полусонные, с головной болью. Очень хотелось кофе. Но я не знала, можно ли пользоваться кофемашиной. Оказалось — можно, только в присутствии хозяйки.

— А мне она выделила с барского плеча кофеварку, — сообщила Ольга и выудила из крайнего шкафа гейзерную кофеварку. — Здесь моя посуда и припасы, если что. Пользуйся, пока своими не разживёшься.

Я и воспользовалась. Кофе у соседки тоже был. Молотый. Отмерив на две порции, кофеварка больше и не вмещала, я налила в нижнее отделение воды, заправила кофеприёмник, прикрутила верхнюю часть и поставила на медленный огонь. Ольга поморщилась.

— Так до вечера будем ждать, пока закипит.

И направилась к плите, чтобы сделать огонь посильнее.

— Не вздумай! — я успела её остановить. — Подождём на пару минут дольше, зато удовольствия получим больше.

Блондинка скептически хмыкнув, задумалась:

— А что же на завтрак? После вчерашнего возлияния, даже ума не приложу.

— Мря-я-я! — требовательно мяукнул кот.

— Ты ещё, — вздохнула Ольга. Потом потянулась к верхнему шкафчику, где стояли коробки с кормом. — Это чудовище по утрам нужно кормить влажным кормом, — продолжала она знакомить меня с распорядками этого дома. — В обед можно сухого корма и мясной фарш или паштет. А вечером он обычно жрёт творог со сметаной. И не абы какой, а жирненькой. Это вчера у него праздник брюха был. Кстати, у нас тоже. Щас Марковна проснётся, жизни начнёт учить. Надо бы на завтрак что-нибудь сытненькое и вкусненькое сварганить. Чтоб она поела, разомлела и досыпать пошла.

Ольга выдавила из пакетика кошачий корм в миску и поставила её на подстилку.

— Лопай, чудовище.

— Оль, ну какое он чудовище, — вяло возмутилась я. — Он просто котик, который любит покушать и соблюдает режим питания. Правда, Марсик? Зато какая у Марсика шерсть шикарная! Вот, что значит правильное сбалансированное питание! — засюсюкала я с котом.

Он благосклонно принял мои восторги, даже посмотрел с благодарностью и важно принялся завтракать.

— Ну его, — отмахнулась соседка. — Голова болит жутко. Чтобы приготовить на скорую руку?

***

— А что есть из продуктов? Давай, я приготовлю.

— Посмотри в шкафах, — выдохнула она, явно довольная, что спихнула тяжкий груз готовки со своих плеч.

Я полезла с инспекцией в шкафы и в холодильник. Продуктов было завались. Видимо, Роза Марковна не экономит на себе, любимой. А мне и на руку. Не надо голову ломать, как из ничего конфетку сделать. Тем более, голова и у меня болит. Не мешало бы таблетку выпить, но на голодный желудок не рискую. Потом голова пройдёт, а желудок примет эстафету, ещё с удвоенной силой. Я все таблетки пью после еды или во время еды.

— Ну, что, определилась? — поинтересовалась блондинка с отстранённым выражением лица, которое было очень обманчивым. Горящие любопытством глаза выдавали крайнюю заинтересованность.

— Ага, — я вытащила из шкафа муку, а из холодильника молоко и яйца. — Сейчас быстренько блинчиков нажарю.

— О-о-ой, это долго, — поморщилась она.

— Долго, если не умеешь! — я горделиво подбоченилась. — А я сейчас за полчаса целую гору напеку.

И принялась за дело. Перво-наперво, подогрела в микроволновке молоко. Блинное тесто любит тепло. Молока всего-навсего оставалось полбутылки, значит больше трёх яиц не нужно. На это количество молока нужно где-то две столовые ложки сахара, — ведь я хотела блинчики сладкие, к завтраку, с вареньем, — и четвертушку чайной ложки соли. Соль обязательно, даже если блинчики планируются сладкими. Так вкус лучше и ярче. Вилкой разболтала яйца с солью и сахаром и добавила половину тёплого молока. Попробовала на температуру. Чуть прохладная смесь, это из-за того, что яйца холодные, но остальное молоко сделает её теплее. То, что нужно. Только я молоко сразу не стала добавлять. Высыпала стакан муки и размешала, чтобы комочков не было. Густое тесто всегда легче перемешать до однородности, а вот теперь и остальное молоко можно долить. Получилось прекрасно. И муки не надо добавлять и воды. Тесто жиденькое, из такого получаются тоненькие блинчики. Оставлю минут на десять, пока сковорода разогреется, заодно и масло сливочное достану.

Ольга наблюдала молча. Только языком цокала. Марсик, доев свою утреннюю пайку, тоже устроился на стуле, таращил на меня свои жёлтые глаза, внимательно наблюдая за передвижениями по кухне.

Сковорода разогрелась. Перемешала ещё раз тесто, добавила две столовые ложки растительного масла в тесто, и капельку на сковородку брызнула. Это чтобы первый блин не пристал, а уж потом того масла, что в тесте будет достаточно. Всё. Можно приступать к жарке.

Под уютное гудение вытяжки и потрескивание теста, когда его выливала на сковородку, дело спорилось. Горячие блины переворачивала на тарелку, а Ольга лениво водила по ним кусочком масла. Оно плавилось от блинного жара, впитывалось в дырочки и кружевные края, а излишек стекал матовыми каплями.

Кофеварка уже минут двадцать как ждала, когда её освободят от кофе. Ну ничего. Самое то. И сам напиток настоится, и не будет таким обжигающе горячим.

Вылив последнюю порцию теста на сковородку, я быстро ополоснула миску из-под теста, вилку, выкинула пустую бутылку в мусорное ведро, а тут и блин полупоспел. Перевернула на другую сторону, пока он допекался, достала нам с Ольгой по чашке, разлила ароматный кофе. Мда. Сделала глупость — молока не оставила для кофе. Ну, ладно. И чёрный тоже хорошо. Особо после вчерашних возлияний.

Когда последний блин занял своё почётное место на тарелке, я вымыла сковородку и протёрла столешницу. Всё. И чисто, и «кушать подано». Получилось двенадцать блинов. Половину мы сразу отложили хозяйке, а сами, смакуя клубничное варенье, которое Ольга привезла вчера из дома, навернули по три блина. Организм, пытавшийся сопротивляться и требовавший чего другого, быстро распробовал утреннюю вкуснятину и заткнулся. Короче, после первого блина и полчашки кофе, уже и не тошнило, и голова немного успокоилась. Теперь можно и таблетку хряпнуть. Где тут мой анальгинчик? Самое проверенное средство! Мы с соседкой переглянулись, синхронно закинули в рот по таблетке, чокнулись кружками с остатками кофе, выпили и закусили последним блинчиком.

Минут двадцать просто сидели, медитируя над пустой тарелкой.

— Ка-а-айф, — протянула Ольга.

Обезболивающее уже начало действовать, и головная боль постепенно растворялась в воскресном утре. Марсик, спрыгнув со стула и довольно муркнув, побежал вглубь квартиры.

— Марковна изволила проснуться, — прошептала соседка. — Давай ставь на стол тарелку с её блинами!

Действительно, в коридоре послышались приветственные речи, адресованные коту, затем в кухню вплыла царица ста двенадцати квадратных метров. Как сказала мне Ольга по секрету, раньше на площадке были три квартиры: две двухкомнатные и одна однокомнатная. Потом муж Розы Марковны купил вторую двушку, объединив со своей жилплощадью. А в однокомнатной квартире жила одинокая женщина, которая работала у семьи доктора домработницей. После смерти мужа Роза Марковна была вынуждена отказаться от услуг помощницы по хозяйству, но нашла выход — сдавала комнату молодым женщинам. А плату брала, так сказать, натурой: женщины в обмен на право проживать в просторной комнате и пользоваться благами цивилизации брали на себя обязательства по уборке, готовке и другому обслуживанию хозяйки. Кстати, всё было задокументировано. И если хозяйку что-то не устраивало, она имела право выселить жиличку и снять с регистрации, но дав на поиск другого жилья одну неделю. Маловато, конечно, но никто не жаловался. До Ольги здесь жила её подружка Вика. Вика съехала к мужу, а комнату передала ей, Ольге.

— Ох, — женщина величественно качнула башней на голове. — Как у вас тут вкусно пахнет.

— Угощайтесь, Роза Марковна, — соскочила со стула Ольга. — Это Поля напекла с утра. Правда, у неё талант к кулинарии?

А я достала из холодильника ещё и сметану.

— Доброе утро! — сказала я, благодарно стрельнув глазами в соседку. — Как прошла ваша ночь?

— Ох, детка, такое ощущение, шо она прошла по мне, — хмыкнула хозяйка, пристраиваясь к блинам.

Мы с Ольгой замерли, ожидая вердикта. Роза Марковна, не торопясь, переместила завтрак в свой живот, запила его крепким кофе из кофемашины, который ей сделала Ольга, откинулась назад и важно изрекла:

— Будет с тебя толк, деточка, будет.

Я с облегчением выдохнула, стараясь сделать это незаметно.

— Главное, не расслабляйся, — продолжила Роза Марковна, изящно ковыряясь зубочисткой в фарфоровых зубах. — Талант, — это, конечно, хорошо, но жопу от дивана за тебя никто не оторвёт. Готовь так, шобы каждое блюдо орало: «скушай меня, а то сдохнешь от зависти к съевшему ранее!»

Ольга со счастливой улыбкой начала собирать посуду со стола и складывать в посудомойку.

— Ну, теперь, кода мир заглянул к нам через сытое окно, давайте поговорим таки о делах наших суетных, — хозяйка удовлетворённо кивнула жиличке, и удостоила меня серьёзным взглядом.

Она милостиво позволила коту прыгнуть себе на колени, почесала его за ушком, а затем устроила мне самый настоящий допрос с пристрастием. Женщину интересовало всё: где родилась, кто родители, какое у меня образование, где работала, даже сколько было у меня кавалеров, и чего вообще в Москву припёрлась. Следователем ей надо было работать, талант к вытаскиванию сведений у неё на лицо. Я рассказала всё как на духу. Скрывать смысла не видела: какая мне от этого польза? И потом, врать я не умею.

Роза Марковна слушала внимательно, изредка одобрительно хмыкая или удручённо качая головой. Когда я дошла до причины, побудившей меня кардинально поменять жизнь, она хмыкнула:

— Я думала, шо такие дуры уже не получаются у нормальных родителей. Это ж надо — конкурс красоты «Я богиня!», ай-яй-яй, — цокала она.

Я замялась, чувствуя, что щёки опалило жаром. Кожа у меня белая, загар если и прилипает, то некрасивыми рыжими пятнами, а краснею я всегда очень «красиво» — всё лицо и шея принимают яркий алый цвет. Добавьте к этому два уха, полыхающих багровыми флагами под рыжими волосами. Красавица! А Роза Марковна зажгла их одним лишь взглядом и парой метких слов. «Богиня» — это, конечно, звучало глупо. Но тогда мне казалось, что победа в этом конкурсе откроет передо мной дверь в новую жизнь, избавит от серости и разнообразия. Бабушка всегда об этом мечтала.

— И шо дальше? — не унималась квартирная хозяйка, сверля меня своими проницательными породистыми глазами. — Получила корону из фольги? Нашла прынца на белом «Москвиче» 412-й модели?

— Никакого принца, — вздохнула я. — Я и не думала об этом. Но нам обещали работу. Я на неё надеялась. А удача ко мне повернулась задом, чёрная полоса какая-то началась.

Роза Марковна замолчала, глядя куда-то в окно. Потом повернулась ко мне и, смягчившись, сказала:

— Если ты считаешь, что в твоей жизни наступила чёрная полоса, протри глаза и посмотри повнимательнее. Скорее всего, она таки белая. Просто в горьком шоколаде. А он таки всегда полезен для здоровья.

— Замуж тебе надо, — вставила свои пять копеек Ольга. — Замуж, — он ума добавляет. А что? — она пожала плечами. — Хоть из чистого женского любопытства! А то до двадцати пяти лет дожила и мужика не пробовала ни разу.

— Ой, вэй, — хохотнула Роза Марковна. — Ты уже сходила замуж. Еле ноги оттуда унесла. Ох, уж это твоё женское любопытство!

— Ну да, унесла, — вяло огрызнулась Ольга. — Зато знаю теперь, что они из себя представляют. А она, если будет продолжать в том же духе, так и останется, как сыч в дупле.

Квартирная хозяйка отмахнулась пухлой ручкой, на пальцах которой несмотря на утро уже красовались крупные кольца.

— Ойц, да брось ты! Я ей добра желаю. Хватит с меня твоих любовных передряг. Лучше уж борщи с блинами, чем слёзы в подушку по ночам.

Я опять вздохнула. Они обе были правы и неправы одновременно. В двадцать пять жизнь ощущалась как поле битвы, где я отбивалась от одиночества. Кстати, о борщах. Надо прекращать эти воскресные посиделки с перемыванием косточек современной молодёжи. Судя по разговору. Ольга  с Розой Марковной частенько вот так сидели и судачили о жизни. Но мне это не нравилось. Не люблю языком трепать.

— А давайте я наварю борща на обед?

Не дожидаясь ответа, я ураганом понеслась по кухне, выуживая из холодильника и шкафов продукты, гремя кастрюлями и сковородками так, словно готовилась к осаде. Хотя, по большому счёту, так оно и было. Я защищала право быть собой.

Ольга покрутила пальцем у виска и с несчастным видом вызвалась чистить картошку. Роза Марковна же пошла к соседке снизу «по важному делу».

Через два часа кухня благоухала наваристым борщом, свежеиспечёнными пирожками с капустой и травяным чаем с душицей. Роза Марковна вернулась не одна, а с той самой соседкой. Вероятно, они будут и дальше обсуждать особо важные дела, но уже в этой квартире. Я поставила на стол блюдо с пирожками, налила женщинам по тарелке борща, коту тоже перепало юшки, так как он очень откровенно водил усами.

— Да, Марковна, ты права, — сыто икнув, сказала тётя Сима — соседка с низу. — Будет из девчонки толк. Поговорю с Софочкой. Пристроим девочку на первое время.  Проводи-ка меня, деточка, — это уже относилось мне.

Я проводила тётю Симу до двери и вернулась на кухню, где Ольга уже вовсю отмывала сковородку. В воздухе витала смесь аромата борща, кофе и едва уловимой надежды. Надежды на то, что «толк» из моей неудавшейся авантюры и правда будет.