Глава 5

Проснулась я оттого, что кто-то наступил мне на лоб. Раз, второй, третий. Открыла глаза и увидела куриную гузку. Хорошо, что курица была мелкая, иначе бы я, может, и не очнулась вовсе: придушили бы во сне… Вот такая глупая и не героическая смерть.

Я скинула наглую птицу, перевернулась на другой бок и тут же пожалела об этом. Лавка была жесткая, в пояснице стрельнуло так, будто никакой молодильной эссенцией меня не обливали.

Елжанин дом жил своей жизнью. В углу блеяла коза, цыплята носились по полу, собирая крошки, а на печи дрых котяра, которому было плевать на всю эту возню. В окно сочился свет, пахло сыростью и навозом.

Я потянулась, хрустнув всеми позвонками, и уставилась на корзинку, стоящую на столе. Пирожки, испеченные с вечера, лежали под тряпицей тихо-мирно, но я-то знала: стоит им почуять опасность, и они покажут, на что способны. Правда, эти не совсем боевые, зато дыма при лопании напустят изрядно. Для стычки с драконом такое полезнее, чем взрывчатка. Атаковать его без толку, а вот глаза отвести — запросто.

Елжана зашла в дом, громыхнув ведром, и затараторила:

— Доброго утречка! А я уж думала, ты до обеда дрыхнуть будешь. Вон воды принесла, умойся да собирайся. Драконы — они рано встают, чай, не городские, по лавкам не валяются.

— Откуда вы знаете, когда они встают? — зевнула я, выползая из-под одеяла.

— Так уже летал в небе пару часиков назад, — огорошила она. — Девки повыскакивали на улицу, задрали головы и орали: «Я не девственница, я не девственница!» А он летает себе, круги наворачивает. Жуть.

Я представила эту картину. Деревня, полная орущих девушек, дракон в облаках, мужики, запертые по домам… Цирк.

Умывшись ледяной водой, я натянула платье, которое Елжана с вечера откопала в недрах своего шкафа. Серенькое, длинное, с кружевами на вороте и рукавах, оставшееся у нее с молодых лет, когда она была «тонкой и звонкой». Белое мне бы лучше подошло для дела, но пока в белом по здешним дорогам дойдешь, оно сперва станет серым, а после и вовсе бурым. Да и где его взять, белое? Елжана таких не держала. Цвет, видите ли, непрактичный.

Я положила в корзинку заготовленное зелье и пачку сигарет — так, на всякий случай. Вдруг придется ждать в засаде или, наоборот, драпать со всех ног? Нервы, знаете ли, не железные…

Перекинув корзинку с локтя на локоть, я вышла за порог. Быстро-быстро, стараясь не оглядываться по сторонам, уж больно неоднозначные звуки долетали с ближайшего сеновала. Конечно, я не образец морали, но наблюдать за местным «отваживанием» дракона не готова. Тяжелая у меня работа, как ни крути! Я точно заслужила повышение. И премию. А вот без посмертной награды за доблесть как-нибудь обойдусь.

Я слышала, как за моей спиной шушукались, какая-то баба крикнула вслед:

— Ты куда это намылилась, краля?

— Куда надо, — не оборачиваясь, бросила я. — Не поминайте лихом.

Сзади охнули, запричитали. А я припустила по тропинке, что вела от околицы в лес. Что-то у меня флешбэки… Наверное, брести с пирожками в нелепом виде — моя судьба. Только в прошлый раз были красная мантия, злодей-волкодак и полная уверенность, что всё под контролем. Теперь — серое платье, дракон, а уверенности кот наплакал.

Лес был колоритным. Шелестела листва, стучал дятел, птички перекликались. Идиллия. Если забыть о том, что впереди меня ждет чешуйчатая тварь. Пирожки в корзинке попискивали, ворочались: тоже волновались. Я погладила тряпицу, успокаивая:

— Тише, мелкие. Рано пока. Как дам команду — тогда и покажете, что умеете.

Они притихли, лишь изредка пошкваркивали, переговариваясь между собой на своем пирожковом языке. Я шла напролом, перелезала через поваленные стволы, раздвигала кусты, и с каждым шагом гора становилась всё ближе. Ничего тут не «полчаса», как Елжана говорила. Топать и топать. Счастье, что погода не подвела: солнышко пробивалось сквозь кроны, грело макушку, даже запах сырой земли казался приятным.

К горе я вышла, когда солнце поднялось довольно высоко. С виду обычная гора, поросшая мхом и корявыми сосенками. Но из дыры, что зияла в склоне черным провалом, тянуло дымком и попахивало серой. Причем не какой-то драконье-демонической вонью, а такой… природной. Подземные источники? Я прислушалась. Из пещеры доносилось тяжелое дыхание. Или храп. Или гудящий плеск подземных вод. Кто ж разберет?

Я достала из корзинки бутылек с зельем. Мы с Елжаной варили его полночи. В котле булькало, дымило, даже разок бабахнуло так, что коза на сене икнула. Но в итоге получилась мутноватая жижа, от которой пахло прелыми листьями и кислятиной. Вкус, как выяснилось, соответствовал запаху, помноженному на десять. Я зажмурилась, опрокинула бутылек в рот, едва сдерживая рвотный позыв, и проглотила. Во рту будто кошки нагадили. Язык свело, нёбо защипало, а в глазах на секунду потемнело. Главное, чтобы зелье подействовало!

Пустой бутылек я зашвырнула в кусты. И тут же из пещеры раздалось:

— Чего это ты мусоришь, а?

Я вздрогнула так, что корзинка подпрыгнула в руках. Из черноты дыры высунулась голова. Золотистая, с янтарными глазищами. Следом за ней показалась шея — длинная, гибкая, покрытая мелкой чешуей, переливающейся на солнце. Потом лапы — когтистые, мощные. Затем сложенные крылья, похожие на кожистые веера. И хвост — с острием на конце.

Дракон смотрел на меня. Я — на него. Не такой уж он огромный. Размером с сарайчик. Не тот исполин, что горы сворачивает и замки крушит. Впрочем, ему одного удара лапой хватит, чтобы меня прихлопнуть, как муху. Или одного куся — откусить мою бестолковую голову, которая с каждой секундой казалась мне всё бестолковее.

— Ой! — пискнула я самым тоненьким голоском, на какой только была способна. — Уронила, извините…

Нагнулась, подобрала бутылек и спрятала в корзинку. Дракон следил за мной. Не злобно и не голодно, скорее с таким выражением, будто к нему на порог заявилась городская — то есть деревенская — сумасшедшая.

Одернув платье, я поклонилась и зачастила:

— Дорогой дракон, меня из деревни прислали! Вам на завтрак, ну или на обед, или на ужин, как вам будет угодно. В качестве подношения.

Его глаза округлились. Ящер открыл пасть и закашлялся, из горла вырвались хрип и облачко дыма.

— Что?.. — переспросил он.

— Совет деревенский решил вас задобрить, дабы вы новую невинную деву не выискивали. — Я сложила руки на груди — в знак покорности судьбе. — Вот выбрали и отправили сами. Я приняла свою участь покорно, потому что характер покладистый и вообще для меня это честь.

Дракон часто-часто заморгал, помотал башкой, словно надеялся прогнать наваждение.

— Подожди-ка… — буркнул он и скрылся в пещере.

Я осталась стоять у входа, переминаясь с ноги на ногу. Пирожки зашуршали тряпицей. Небось, сейчас ящер выйдет с вилкой и тарелкой, салфетку на грудь повяжет. Хорошо бы. Тогда можно будет считать, что доказательства его причастности к поеданию девиц у меня в кармане. Хотя… В прошлый раз с волкодаком-мажором это не прокатило. Но не ждать же, пока дракон мне что-нибудь откусит, чтобы приобщить этот факт к отчету!

Прошла минута. Вторая. Я уже собралась заглянуть в пещеру, как оттуда вышел мужчина. Высокий, статный, ладный. Золотые кудри рассыпаны по плечам, глаза янтарные, миндалевидные — точь-в-точь как рассказывала Елжана. Одет в бархатный темно-зеленый камзол, сапоги до колен. Красавец, каких поискать. Если бы не одно но: я только что видела его в чешуйчатом обличье.

Он подошел ко мне вплотную, остановился, глядя сверху вниз. Вблизи глаза оказались еще ярче и светились.

— Так, — сказал мужчина голосом, в котором прорезались драконьи нотки — низкие, с хрипотцой. — Еще раз повтори. Зачем ты пришла?

— Чтобы вы меня съели. И пока не терроризировали деревню.

— Значит, не послышалось, — пробормотал он. — Послушай… Ты иди отсюда.

Я опешила.

— А? — вырвалось у меня нормальным голосом. Пришлось срочно делать виноватое лицо и добавлять пискляво: — Почему?

— Иди, — повторил дракон и махнул рукой в сторону леса. — Ножками. Топ-топ.

Неужели распознал, что я не девственница? Но зелье должно было замаскировать мою ауру так, чтобы он видел во мне не прожженного магистра с двадцатилетним стажем и скверным характером, а невинную деву. По лицу, положим, сразу видно, что я не невинная, но драконы, говорят, на лицо не смотрят. По энергетике чуют.

— Я не в вашем вкусе, да? — спросила я, изображая обиду. — Слишком худая? Мне сначала откормиться надо?

Он прикрыл глаза ладонью и глубоко вздохнул. Как Смилен, когда я приносила рапорт с сомнительными формулировками.

— Не собираюсь я тебя есть, хоть худой, хоть откормленной, — сказал дракон терпеливо, как маленькой. — Просто уходи, хорошо?

Ну уж нет! Я пришла добывать улики, и я их добуду. Что за облом? Вдобавок оскорбительный. С какой стати этот ящер от меня нос воротит?

Я трагично заломила руки, насколько позволяла корзинка, и запричитала:

— Ох, не прогоняйте меня, молю! В деревне мне житья не будет за то, что я не оправдала надежд, не глянулась вам. Скажут, что совершенно никчемная, даже с такой задачей не справилась… Лучше уж в вашей пасти сгинуть, чем там позор терпеть!

Для убедительности я горько всхлипнула. Дракон убрал руку от лица и воззрился на меня с сомнением.

— Тебя что, серьезно обратно не примут?

Я энергично закивала.

— Конечно, я заметил, что деревня у вас… э-э-э… странная, — протянул он задумчиво. — Но чтоб настолько! Уезжай-ка ты от них в город. Нечего жить с такими людьми.

— Да как я доберусь до города и на что? — ахнула я. — Съешьте меня, пожалуйста! Я постараюсь быть вкусной.

Дракон нахмурился. Постоял так с минуту, выдохнул:

— Заходи.

И развернулся, направляясь обратно.

Ага, дело пошло! Хотя из пещеры выбираться будет сложнее… Но, если что, дымовая завеса мне в помощь. Я засеменила следом за ним, нашаривая в корзинке пирожки. Родненькие, не подведите, когда настанет ваше время… Те заворочались, щипая меня за пальцы сквозь тряпицу, — ободряли, стало быть. Или, наоборот, предупреждали, что внутри темно и страшно. Ну, надеюсь, не пропадем.