Глава 7

Лес на обратном пути казался другим. Солнце поднялось выше, лучи прорезали кроны, освещая сухую тропинку, присыпанную хвоей. Оказывается, она тут есть и лезть сквозь кусты было необязательно.

Я шагала первой, корзинка болталась на локте пустая и легкая — хоть пляши. Пирожки свою миссию выполнили, дымовую завесу обеспечили (хоть и не к месту) и лежали где-то в пещере горсткой пепла. Жалко. Пригодились бы отбиваться от деревенских, если вдруг разбушуются.

Светозар брел сзади. Я обернулась — он глядел под ноги, будто считал шаги, и хмурился.

— Чего такой насупленный?

— Я думаю… — Он поднял на меня янтарные глазищи. — А ты точно магистр? На вид как стажерка.

Ну опять! Я остановилась. Светозар тоже. Взирал сверху вниз, зараза, потому что выше на голову.

— Я просто так выгляжу, ясно?

— Ага… — Светозар нахмурился сильнее прежнего. — Значит, ты не только куришь, а еще и пьешь.

— Да, я выпиваю! Бывает. А что такого? Это не повод меня осуждать!

Приготовилась выдать ему про стресс, про ночные дежурства, про волкодаков, которые потом жалуются папочкам, но Светозар меня перебил:

— Я имел в виду молодильные эликсиры. Но теперь информация еще более тревожная. Ведешь нездоровый образ жизни. Спиртное вредно. Голову сушит, память путает. Организм портится, печень страдает.

— Слушай ты, травоядное! — рявкнула я, ткнув пальцем ему в грудь. — Во-первых, эссенцией меня преступник-контрабандист окатил при задержании. Банкой получила по голове, и всё содержимое вылилось на макушку. Я не по своей воле так выгляжу! А во-вторых…

Я запнулась, потому что Светозар взирал на меня с таким видом, словно готовился услышать что-то важное. Пришлось собраться с мыслями.

— А во-вторых, — продолжила я чуть спокойнее, — я магистр магической полиции. У меня работа нервная. И если я порой позволяю себе… ну…

— Курить и пить? — подсказал он.

— Я не пью! То есть пью, но редко. По праздникам или с бабулей. Но это не твое собачье… то есть драконье дело.

Светозар вздохнул. Так тяжело, будто я его лично обидела.

— Такая молодая и красивая девушка, а совсем себя не бережет.

— Не молодая.

Я осеклась. Красивая. Он сказал: «Красивая». Нет, ну я в курсе, конечно, но чтобы дракон — и комплименты… Это подкат такой? Или он всего лишь констатирует факт?

— Молодая, — уверенно возразил Светозар. — Мне виднее. С высоты моего…

Он замялся, явно подбирая слово.

— Полета?

— Возраста. Мне без малого сотня лет.

— Сотня? — присвистнула я. — И ты только сейчас дозрел съехать от родителей?

Светозар дернулся, как от удара, золотые кудри на висках встопорщились.

— Не от родителей, — поправил он. — От семьи. Родовое гнездо, понимаешь? И я бы не съезжал, если бы не… Эх. Семья — это хорошо и прекрасно, поддержка там, традиции. Но когда тебя не принимают, заставляют есть мясо…

Его передернуло.

— Это уже не хорошо и не прекрасно, — закончил бедняга обреченно.

Я представила: драконий клан, суровые чешуйчатые ящеры, и среди них — этот, с сельдереем и травяными сборами.

— Ну да, — согласилась я. — Это грустно и ужасно. Молодец, что ушел. Или улетел. Правильно сделал.

В его глазах отразилась такая благодарность, что мне стало неловко.

— Спасибо, — сказал он серьезно. — Ты первая, кто меня понял.

— Пожалуйста, — отмахнулась я.

— Тебе, наверное, тоже трудно. Выглядеть не тем, кем являешься.

Да уж. В самую суть зрит.

Мы пошли дальше. Лес кончался. За редкими березками виднелись крыши домов, заборы, огороды.

— Мы объясним деревенским, что они… хм, неправы. — Я поудобнее перехватила корзинку и потерла руки, предвкушая. — Остановим разврат.

Светозар побледнел.

— Ты чего? — напряглась я.

— Ничего, — ответил он дрогнувшим голосом.

Я не стала допытываться. Мы вышли из леса. До деревни — рукой подать. Она жила своей жизнью: мычали коровы, лаяла собака, ветер приносил запах дыма и свежего хлеба.

— Ну что, — я повернулась, — вперед?

И замерла. Рядом никого не было. Только что шагал — и нет. Исчез, словно его и не было. Березы качаются, птички поют, а дракон в человеческом обличье — тю-тю.

Вот ведь! И когда улизнул?

Я огляделась. Прислушалась. Может, в кусты отлучился? Нет, не похоже. И тут над деревьями, за моей спиной, будто ветер рванул — тяжелый, мощный.

Из-за крон взмыла в небо тень. Отчетливо проступили очертания: крылья, длинная шея, хвост с острием на конце. Солнце било сквозь кожистые перепонки, делая их почти прозрачными по краям. Дракон быстро набрал высоту и через пару секунд превратился в силуэт на фоне голубого неба.

М-да. Прониклась историей, расслабилась, потеряла бдительность. Молодец, Ивона. Так тебе и надо. Придется идти в деревню и рассказывать всё самой. А они мне поверят? Конечно, поверят. У меня же ксива есть. И уверенный тон.

Ругнувшись, я вышла на деревенскую улицу. Сразу наткнулась на забор. В прямом смысле — лбом, потому что смотрела под ноги.

— Ха…

Потерев наметившуюся шишку, я отступила на шаг и увидела парня. Он стоял, прислонившись плечом к штакетнику, и пялился на меня. Брюнет с аккуратной стрижкой и пронзительным взглядом. Одет не по-деревенски: костюм из дорогого сукна, сапоги со шпорами, хотя коня рядом не видать. Пижон, одним словом.

Он отлепился от забора и шагнул ко мне. Вальяжно так, с ленцой.

— Девушка, вам помочь? — спросил голосом, в котором прорезалась насмешка.

— Не надо, — буркнула я, обходя его. — Давно не девственница.

— Э-э-э… — выдавил парень смущенно.

Я прошла мимо, но на втором шаге ноги сами остановились. Что-то кольнуло в затылке, какое-то смутное узнавание. Голос знакомый. Взгляд этот. И общее ощущение, что я с ним пересекалась. Причем совсем недавно.

Я резко обернулась. Парень сложил руки на груди, приподнял бровь и криво усмехнулся.

— Ты-ы-ы… — прошипела я.

Он приосанился.

— Я!

Хрумский Крум. Собственной персоной. В человеческом обличье, при параде и с таким нахальным видом, будто он здесь главный и пирожками в лесу гоняли не его.

— Да я тебе сейчас… — вскипела я, — твои жалобы знаешь куда засуну?

— А у меня их с собой нет. — Он скрестил руки на груди плотнее. — Нечего засовывать.

— У меня в карете копия лежит. Сейчас принесу.

Крум попятился. Глаза забегали, но сдаваться он не собирался.

— Это превышение служебных полномочий, — выпалил этот ябеда. — Убери свою корзинку!

— В корзинке нет пирожков, — любезно сообщила я. — Так что тебе повезло.

Он перестал пятиться. Наоборот, шагнул вперед и вздернул подбородок.

— Это тебе повезло, — выдал с вызовом, — что тебя из города отослали. Вот!

— Чего приперся, мажор несчастный? Мстить решил? Мало тебе того, что уже устроил?

Из горла Крума вырвалось утробное рычание.

— Ой, как страшно. Не скаль зубки. Без папочки ты не страшный. Да и папочка твой мне не страшен.

— Про моего отца ты так зря…

Он сглотнул. Справился с собой и произнес с натужной бравадой:

— Ты своими нелепыми обвинениями кинула тень на честь моей семьи!

— А? — не поняла я.

— Бэ! — передразнил Крум. — Враги моего отца прознали про арест. Все городские газеты с их подачи раструбили, что сын королевского советника — оборотень и душегуб.

— Ты не душегуб, — признала я очевидное. — Просто дурак.

— Сама дура, — огрызнулся он. — Газетчики заткнутся только тогда, когда истинный виновник пропажи девушек будет найден. А это твоя работа! Так что давай работай. А то ишь — свалила в глушь, а кто расследование будет расследовать?

Я аж задохнулась от такой наглости.

— Я тебя сейчас безо всяких пирожков порву, — пообещала я и закатала рукава.

Мажор отступил, злобно пыхтя. В эту секунду сбоку возникла тень, раздалось:

— Помощь нужна?

Опа… Светозар. В человеческой ипостаси. Явился не запылился.

— Нужна. — Крум выдохнул с облегчением. — Эта ненормальная мне угрожает!

— Я не вас спрашивал, — заявил дракон.

Ну герой. Правда, герой, который только что сбежал от деревенских проблем. Но вернулся, и то хлеб.

— Помощь мне нужна разве что в поисках одного трусливого дракона, — ответила я сурово. — Не подскажете, где такого найти?

— Я не трусливый. — Он покраснел. — Я немножко испугался сюда идти. А теперь взял себя в руки.

— Дракон? — поперхнулся Хрум. — А я-то думаю, глаза какие-то подозрительные. Так это тот самый, который в деревне кормится? Может, он в наш лес и наведывался? Раз тут ему девиц непорочных не осталось, туда и сгонял!

— Никого я не жру. — Светозар побурел от возмущения. — Я не ем людей.

Я цыкнула на него и сказала доморощенному сыщику:

— Дракона бы в городе сразу заметили. Не пори чушь. Светозар безобидный.

— Ну-ну, — Крум скривился, — я по реакции окружающих вижу, насколько он безобидный.

Вашу ж!.. В этой перепалке я совершенно забыла глядеть по сторонам. А вокруг — картина маслом. Бабы застыли кто где. Одна изображала изваяние с коромыслом посреди улицы, другая высунулась из окна и уставилась круглыми глазами. Третья спряталась за забор, но плохо — юбка торчала. Четвертая, пятая, десятая… Вся деревня, кажется, повылазила, кто откуда, и таращилась на нас.

Светозар поднял руку, помахал.

— Здравствуйте, — сказал он виновато.

Бабы завизжали хором. Кто-то метнулся в дом, кто-то побежал прочь, кто-то рухнул в обморок прямо на грядки. Те, кто остались на месте (самые стойкие или самые медленные), заорали:

— Я порочная и невкусная!

— Я замужем тридцать лет!

— А у меня дети! Трое!

Светозар закрыл лицо ладонью.

— Вот поэтому я и опасался сюда идти, — пробормотал он сквозь пальцы.

— Не поэтому, — фыркнула я. — А потому что испугался опять увидеть то, как в деревне стараются избавиться от «вкусных» дев.

Дракон убрал руку. Молчал, но по лицу было видно: угадала.

Крум наблюдал за всем этим с неприличным интересом. Даже рот приоткрыл.

— У-у-у, — протянул он. — А я думал, что в глуши скучно.

Я схватила Светозара за руку. Крепко, чтобы снова не сбежал.

— Всё, — объявила я. — Идем к главе деревни объясняться.

И потащила его сквозь строй визжащих баб. Они шарахались от нас как от чумных, но хотя бы с дороги убирались. Светозар шел послушно, но вздыхал тяжело.

Крум увязался следом. Я хотела послать его куда подальше, но поняла: бесполезно. Прицепился как репей. Отцовская репутация, газеты… Ладно, пусть развлекается. Позже разберусь.

За спиной по-прежнему орали:

— Я бабушка! У меня внуки!

— А я замуж только выхожу, но не невинная, честное слово!

— Да что ж это такое-то! Пришел, гад, проголодался. Ату его вилами!

— Оставить вилы! — гаркнула я.

Сжимала теплую драконью ладонь и думала: ну почему моя жизнь — сплошной цирк? То волкодаки с жалобами, то драконы-веганы, то деревни, где бабы наперегонки доказывают, что они невкусные. Расскажу кому — не поверят.

В середине улицы показался дом главы — самый большой, с резными наличниками. На крыльце стояла дородная тетка в фартуке и смотрела на нас с выражением лица «ну всё, дождались».

Я поднялась на крыльцо, волоча за собой Светозара. Крум пристроился за нами, делая вид, что он ни при чем, просто мимо проходил.

— Здравия желаю, — обратилась я к тетке. — Магистр магической полиции Ивона. А это — дракон. Напрасно вы его боитесь, у него травяная диета.

Она ахнула и осела на крыльцо, потому что ноги, видимо, отказали. А сзади, из-за заборов, доносилось:

— Спасите! Помогите! Караул!